Часть 8
Арес совершил катастрофическую ошибку. Он осознал это только сейчас.
Ему ни за что не следовало привозить Руби в Нью-Йорк и селить в своем доме. Ему не следовало сопровождать ее к врачу и отвозить в бутик винтажной одежды.
Тогда он не увидел бы ее светящееся от радости лицо и ее проникающий в душу взгляд, когда они оба услышали биение сердечка их малышки. Он не поделился бы мучительными воспоминаниями о родителях и не услышал бы от нее фразу: «Откуда ты знаешь, что не станешь хорошим отцом? Попробуй. Может, тебе понравится».
Следующим утром Арес в одиночестве пил обжигающе горячий кофе, сидя за огромным столом. Отложив газету, он уставился в окно.
Он вернулся из офиса за полночь после переговоров со своими юристами. Арес был уверен, что Руби спит и ему больше не придется отвечать на неудобные вопросы.
Месяцами он грезил о ее обнаженном теле в его объятиях. Теперь, когда он был так близок к цели, и красноречивый взгляд, которым она его одарила в винтажном бутике, был явным тому подтверждением, его обуял страх.
Руби – опасная женщина. Она может прорвать его оборону и заставить его испытывать те чувства, от которых он бежит.
Она почти заставила его поверить, что он может стать другим.
Любовь – мощное оружие. Он не может себе позволить попасться на эту удочку снова.
Ему нужно отправить Руби обратно в Стар-Вэлли.
Его юристы уже работают над документами. Завтра ее здесь не будет.
Сегодня их последний день вместе. Он использует его с максимальной для себя выгодой. Он будет ухаживать за Руби и соблазнит ее. Потому что завтра она уже будет вне досягаемости.
Так будет лучше для них обоих.
– Доброе утро, – застенчиво улыбаясь, поздоровалась Руби, входя в столовую.
На ней было красное платье по моде пятидесятых, с пышной юбкой и завязками на плечах. Темно-каштановые волосы струились по плечам мягкими волнами, шоколадные глаза блестели, а сочные губы так и напрашивались на поцелуй.
– Я не была уверена, что увижу тебя утром. Я думала, что ты ушел на работу.
– У меня сегодня выходной. И я решил показать тебе Нью-Йорк.
– Но ты же сам вчера сказал, что осматривать Нью-Йорк в августе – это ад.
– Я передумал. Что ты хочешь увидеть прежде всего? Статую Свободы? Таймс-сквер?
– Да, и еще музей.
– Художественный?
– Динозавров.
Руби положила себе еды на тарелку и села за стол. Арес последовал ее примеру, усевшись рядом. Ее щеки порозовели. Она посмотрела в дальний конец стола, где лежала сложенная газета и спросила:
– Ты разве не там сидел?
– Да. Но сейчас хочу сидеть рядом с тобой.
Руби старалась не коснуться его нечаянно, пока быстро поглощала завтрак. А Аресу и вовсе кусок в горло не лез, так его волновала ее близость.
Не успела ее тарелка опустеть, как он взял ее за руку и спросил:
– Ты готова?
– А ты?
Арес взглянул на нее, сгорая от желания поцеловать. Завтрашние проблемы подождут. Сегодня весь день они проведут вместе, а может быть, и ночь. Да, он готов.
Они начали с вертолетной прогулки над городом.
У Руби глаза на лоб полезли, когда «роллс-ройс» высадил их на частной вертолетной площадке на другой стороне Ист-Ривер. Пока она изумленно озиралась по сторонам, Арес провел ее через небольшой зал ожидания к взлетной площадке, где их ждал вертолет С-76 с логотипом «Куракис энтерпрайзез».
Руби усмехнулась:
– Ты метишь своим именем все подряд?
– Нет, только то, что мне дорого, – ответил он со странным выражением лица.
Пилот запустил двигатель. Она заткнула уши, неожиданно остановившись в трех метрах от вертолета.
Арес посмотрел на нее:
– Что-то не так?
– Я... я немного нервничаю, – заикаясь, сказала она. – Знаю, что это глупо, но я никогда...
Схватив ее за плечи, Арес крепко прижал Руби к себе. Она ахнула и подняла на него взгляд, слегка приоткрыв губы.
В то же мгновение она почувствовала, как его губы прижались к ее рту в жадном и требовательном поцелуе. Руби обвила его шею руками и с не меньшей страстностью ответила на поцелуй. Их языки переплелись, дразня и лаская друг друга. У Руби подгибались колени, голова шла кругом, она не замечала ничего вокруг, волны наслаждения пробегали по телу одна за другой. Она ощущала потребность чувствовать его рядом все сильнее и сильнее...
Наконец Арес оторвался от ее губ.
– Ты не боишься вертолета. – Это прозвучало как приказ.
Оглушенная поцелуем, Руби не понимала, где находится. Вертолет? Какое ей до него дело? Она ничего не боится.
Арес ласкал ее взглядом.
– Пойдем со мной.
Глубоко вздохнув, она вложила ладонь в его сильную руку. Внутри вертолета было довольно просторно. Она увидела четыре белых кожаных кресла, по два в ряду, плоский экран телевизора и небольшой холодильник. Подав ей наушники, Арес улыбнулся:
– Я знал, что ты не испугаешься.
– Нет. – Руби судорожно сглотнула. Сейчас она меньше всего думала о полете.
Как только вертолет взлетел, Руби в восторге прилипла носом к окну, любуясь элегантными небоскребами на Манхэттене. Они полетели на юг к знаменитому Бруклинскому мосту и статуе Свободы в гавани Нью-Йорка. Затем повернули на север, облетев Уолл-стрит и Всемирный торговый центр, самое высокое здание в городе. Воздушная экскурсия продолжилась над Мидтауном, и Руби увидела Эмпайр-стейт-билдинг, Рокфеллерцентр и Крайслер-билдинг со знаменитым шпилем в стиле ар-деко. Все, что Арес рассказывал ей о Центральном парке, оказалось правдой – и двадцать шесть бейсбольных площадок, и замок.
– А замок зачем? – спросила она.
– Просто так, для красоты, – улыбнулся он, а затем серьезно добавил: – Но замок не так красив, как ты.
Руби смутилась и отвернулась к окну. Она все еще переживала его поцелуй. Если бы он спросил разрешения, она бы ему отказала. Но он никогда ничего не просит, а просто берет.
Руби пронзила внутренняя дрожь. Ее губы горели, соски напряглись. Как это ни ужасно, но она хотела продолжения...
Они полетали над Бронксом и Гарлемом, облетели знаменитый стадион «Янки-стэдиум», домашний стадион клуба «Нью-Йорк Янкиз», и сели на площадку.
– Ну и как тебе? – спросил довольный Арес, когда они спустились по трапу и ступили на бетонную площадку. – Весь город за час. Мечта вечно спешащих туристов.
– Но мне некуда спешить. У меня в запасе несколько месяцев, чтобы поближе познакомиться с городом.
Улыбка сползла с лица Ареса. Он сжал челюсти, а потом нежно положил ей руку на спину.
– У нас еще много чего впереди сегодня.
Горацио ждал их, чтобы везти дальше. Они поднялись на лифте на смотровую площадку Эмпайр-стейт-билдинг. Прогулялись по единственной пешеходной улице в городе – Таймс-сквер.
Съели по хот-догу. Руби не впечатлилась. Она ожидала чего-то особенного, но это была обычная сосиска. Канноли в знаменитой «Маленькой Италии» оказались на поверку тонкими блинчиками, свернутыми в трубочку, с кремовой начинкой внутри.
Арес вел себя как гостеприимный хозяин. Много шутил, смеялся. Казалось бы, Руби должна расслабиться, а ее почему-то не отпускало напряжение.
Арес чересчур весел и обаятелен. Что-то здесь не так. Он явно хотел заставить ее поверить в сказку.
Когда он так себя вел, она невольно подпадала под его магнетизм, хотя и пыталась сопротивляться. Руби в такие моменты грезила о том, каково это – быть любимой, иметь мужа и ребенка, быть настоящей семьей.
Было уже далеко за полдень, когда Арес сказал:
– Пожалуй, пора домой. Надо подготовиться к вечеринке.
– Нет, пожалуйста, у нас есть время, я быстро соберусь.
– По моему опыту, женщине, как правило, требуется не меньше двух часов на сборы.
Руби в ужасе всплеснула руками:
– Господи, да мне и десяти минут достаточно. – Увидев его скептический взгляд, она сдалась. – Хорошо, двадцать минут, учитывая, что нужно принять душ. Полчаса – максимум.
– Ты удивительная женщина, – лениво протянул он, придвигаясь ближе.
Она почувствовала исходящее от него тепло и вздрогнула, представив, что он сейчас снова заключит ее в объятия и начнет целовать. Она подскочила, когда услышала, как он обращается к Горацио:
– Едем в Музей естественной истории.
– Да, сэр, – улыбнулся шофер.
Они зашли в музей через вход для специальных гостей, держась за руки. Арес был одним из спонсоров музея, поэтому их сопровождал научный сотрудник, рассказавший много интересного. Пока Руби охала и ахала при виде останков доисторических обитателей планеты, Арес исподволь наблюдал за ней, радуясь ее восторгу не меньше ее самой.
На выходе она попросила купить в сувенирном киоске медвежонка Тедди.
– Конечно, – шутливо проворчал Арес. – Хоть весь киоск скупи.
– Это не мне, – улыбнулась она. – Это для нашей дочурки.
Улыбка слетела с лица Ареса.
– Как хочешь, – натянуто сказал он. И хотя он заплатил за игрушку, но даже не взглянул на нее.
Вся радость Руби испарилась. Ей казалось, что даже солнце светит не так ярко, когда они возвращались к лимузину.
Они вернулись домой в полном молчании. Арес как-то отдалился и с отсутствующим видом смотрел в окно.
Как только они вошли в дом, он коротко бросил:
– Будь готова через полчаса, – и ушел в кабинет.
Двадцать девять минут спустя Руби тронула губы красной помадой и с удовлетворением напоследок осмотрела себя в зеркале. Мысль о званом вечере, организованном бывшей любовницей Ареса, на котором соберутся сливки высшего общества, не внушала оптимизма.
Но неожиданно она перестала бояться. Это она сопровождает красавца-магната на вечеринку. Это она живет в его доме и носит его ребенка. Она была уверена, что вечер сложится удачно. Она выдержит. Руби вспомнила поцелуй Ареса и его нежные прикосновения в течение всего дня и почувствовала уверенность. Все будет хорошо.
Арес не мог оторвать взгляда от Руби. Он никогда не видел ничего подобного. Она выглядела потрясающей красавицей в розовом винтажном платье из тафты, с одним обнаженным плечом и короткой пышной юбкой по моде восьмидесятых. На шее и запястье – ожерелье и браслет из крупного искусственного жемчуга. Волосы собраны в высокий пучок, открывающий изящную шею.
Весь вечер она пользовалась всеобщим вниманием, многие хотели с ней поговорить. Руби чувствовала себя легко и непринужденно за столом на двенадцать персон среди друзей и знакомых Ареса.
Сначала Арес переживал за нее. Он очень хорошо знал этот круг людей. Они мило улыбаются в лицо, а потом могут легко всадить нож в спину. Он вырос в этом мире. А Руби слишком добра и открыта. Они проглотят такую, как она, и не подавятся.
Но, к его удивлению, Руби достойно держала удар. Ее дружелюбие и искренность покорили окружающих. Сейчас, когда он шел к ней с бокалом безалкогольного пунша, он неожиданно напрягся, вспомнив их поцелуй на вертолетной площадке.
Сначала он подумывал пропустить вечеринку и, вернувшись домой, заняться с ней любовью, но плюшевый медвежонок все испортил, напомнив ему о ребенке и о том, что он никакой отец и вообще предатель. Он был уверен, что Руби именно так воспримет его решение отослать ее в Стар-Вэлли.
Он давненько не испытывал чувства вины, и оно ему явно не нравилось.
Мужчины не сводили с Руби глаз.
– Кто это? – спросил у Ареса его давнишний приятель, Кристиано Моретти, владелец сети элитных отелей. – Она звезда вечеринки.
Арес улыбнулся сквозь стиснутые зубы. Если он станет отваживать от Руби всех мужчин, ему не справиться всю ночь.
Руби стояла у выхода на танцпол, окруженная многочисленными поклонниками. Ему захотелось немедленно увезти ее домой.
Подойдя к ней, он протянул бокал с пуншем.
– Спасибо. – Руби посмотрела на него блестящими от волнения глазами.
– Арес? – К нему направлялась миниатюрная блондинка в элегантном сером платье, ведя за собой кавалера.
При виде бывшей любовницы, которую он пытался избегать весь вечер, Арес натянуто улыбнулся:
– Привет, Поппи.
– Спасибо, что купил столик, – проворковала она. – Вечеринка удалась на славу. И вообще, у меня полоса везения. – Не обращая внимания на Руби, она выставила левую руку. – Ты слышал, что я обручена?
Арес равнодушно взглянул на кольцо с бриллиантом. Слишком претенциозное и дорогое, чтобы за него заплатил долговязый парень с торчащими вихрами, который стоял рядом с ней.
– Поздравляю.
– Спасибо. – Поппи любовно взглянула на своего кавалера. – Он просто гений.
– Певец? – спросил Арес.
– Нет, барабанщик.
Татуированный музыкант потянул Поппи за рукав:
– Пойдем в бар, детка.
Но Поппи смотрела на Руби:
– Кто это?
– Я Руби.
– Руби Прескот, – уточнил Арес. – Мы познакомились в Стар-Вэлли после твоего отъезда.
– А, официанточка из бара, – криво усмехнулась Поппи.
– Вообще-то я работала барменом, – уточнила Руби.
Поппи одарила ее слащавой улыбкой.
– Надеюсь, что Нью-Йорк не слишком подавил тебя? Но не беспокойся. Твой визит не продлится долго. – Она любовно посмотрела на Ареса. – Он быстро пресыщается.
Арес намеренно взял Руби за руку.
– Это продолжится дольше, чем ты думаешь, Поппи. Руби носит моего ребенка.
Поппи выглядела почти комично, уставившись на живот Руби с крокодильей улыбкой.
– Официантка. Которая забеременела. Вытащила счастливый билет.
– Бармен, – снова поправила ее Руби. – И еще я работала продавцом в бутике винтажной одежды и инструктором по сноуборду.
– Неслыханное везение, – продолжила Поппи издевательским тоном. – Хорошо, если это просто везение, а не что-либо более вероломное. Ох, простите, – Поппи прикрыла пальчиком рот в притворном смущении, – тебе вряд ли известно значение слова «вероломный».
– Мне известно значение этого слова, – спокойно ответила Руби.
– Ну и? – прощебетала блондинка.
Руби вздернула подбородок и не менее слащавым тоном ответила:
– Это значит, что в душе вы клянете себя на чем свет стоит, что вам самой не удалось от него забеременеть.
Арес спрятал улыбку. А Руби, оказывается, палец в рот не клади.
Поппи побелела от злости, но продолжила воркующим голосом:
– Ребеночек, занятно. Стало быть, вы скоро поженитесь?
Арес нахмурился.
– В этом нет необходимости, – процедил он сквозь зубы.
– Нет? – Лицо Поппи просветлело. – Как же так, Арес? Привезти бедную провинциалку в Нью-Йорк, поиграть и бросить? Отправить ее снова в глушь, словно ты ее стыдишься?
Арес свирепо взглянул на Поппи. Ему совсем не нравился оборот, который принял разговор.
– Я вовсе не стыжусь Руби...
– Значит, дело в тебе? – Поппи сочувственно посмотрела на Руби: – Это ты не хочешь выходить за него?
Руби растерялась, не зная, что ответить.
– Я не думаю...
– О, Арес. – Поппи поцокала языком. – Ты не женишься, несмотря на ее беременность. Конечно, взвалить на себя пожизненное обязательство не в твоем духе. Но ты поздно это понял, да, дорогой?
Она похлопала Руби по плечу.
– Мне жаль тебя, детка. Я удивлена, Арес, твоей неоправданной жестокостью. – Поппи помолчала, а затем добавила: – А может, и не удивлена. Удачи, дорогой. – С этими словами Поппи удалилась, волоча за собой лохматого музыканта.
Арес взглянул на Руби. Она как-то сразу поникла. Даже розовый бант на ее плече свесился вниз. Она не смотрела ему в глаза.
– Забудь, – грубовато сказал Арес, взяв ее за руку. – Потанцуем.
– Я не танцую, – возразила Руби, но Арес вывел ее на танцпол.
Оркестр заиграл медленный танец. Арес обнял ее за талию и закружил по площадке.
– Вот видишь, а говорила, что не умеешь, – похвалил ее Арес, продолжая танцевать.
Она ничего не ответила. Не подняла на него глаз. Он положил ее руку себе на грудь.
– Руби, – мягко попросил он, – посмотри на меня.
Она подняла на него глаза, и он увидел в них печаль и едва сдерживаемые слезы.
Арес словно получил удар под дых. Он только сейчас осознал, что натворил.
Он был эгоистичным мерзавцем, единственным желанием которого было затащить Руби в постель, совершенно не заботясь о ее чувствах. А отсылая ее домой, он хотел защитить себя.
Ему вспомнились слова Руби: «Поэтому я не могу позволить тебе меня целовать. Я боюсь, что ты разобьешь мне сердце».
Справедливо ли будет переспать с ней, а утром заявить, что больше не хочет ее видеть и она должна уехать? И что он придумал такой план обольщения с последующим расставанием заранее? Ну и кем она будет считать его после этого?
Он вдруг понял, что не сможет так с ней поступить.
Арес остановился посреди танцпола. Танцующие пары в недоумении огибали их.
– Ничего не выйдет, – резко сказал он.
– О чем ты? – У Руби комок подступил к горлу.
– О твоем пребывании в Нью-Йорке.
– Из-за того, что она сказала?
– Поппи права, – тихо произнес он. – Я жесток.
– Ты отошлешь меня в Стар-Вэлли? – прошептала она.
Сжав челюсти, Арес отвернулся.
Руби давилась слезами.
– Я не понимаю. Я приехала сюда. Я сделала все, о чем ты просил.
Что мог ей ответить Арес?
Что дело не в ней, а в нем самом? Признаться ей в том, что хотел переспать с ней и отослать ее назад, но понял, что такие игры опасны? Что он увидел в ней реального человека с присущими ей чувствами?
– Мои юристы готовят документы. Завтра мы их подпишем. Я передаю тебе шале, создаю трастовый фонд для дочери и выплачиваю ежемесячные алименты на вас обеих. После того как документы будут подписаны, ты вернешься в Стар-Вэлли.
– Почему ты мне раньше не сказал? – прошептала она.
– Потому что планировал соблазнить тебя сегодня вечером.
Руби так и ахнула. Посмотрев ему в глаза, она отвела взгляд и прикусила губу. Приподняв плечо, она промокнула ресницы бантом, а когда снова посмотрела на него, ее взгляд был холоден как лед.
– Спасибо, что доказал мне, что я была права.
Арес стиснул зубы, вспомнив ее пламенную речь: «Я видела, что происходит, когда богач устает от данных обещаний. Через несколько дней или недель вы передумаете и выбросите меня на улицу».
Да, Руби права. Он такой и есть. Зачем пытаться измениться, когда все попытки ведут к тому, что ты испытываешь боль и становишься уязвимым?
– Ты лгал мне, – прошептала она. – Я практически начала верить...
Руби замолчала. Она быстро пошла прочь, оставив его среди разряженных гостей на танцполе.
– Руби!
Она мчалась, не останавливаясь. Толпа волшебным образом расступалась перед ней. Ее розовое платье было ярким факелом в море серых платьев и черных смокингов.
Арес, нахмурившись, последовал за ней. На улице Руби скинула босоножки с высокой шнуровкой и побежала по тротуару босиком.
Она бежала очень быстро. Руби всегда была спортивной. Он вспомнил, как она опередила его на горном спуске. Арес едва поспевал за ней в своих итальянских туфлях ручной работы.
– Руби!
– Прекрати меня преследовать, – огрызнулась она, вбежав в подъезд и направляясь к лестнице.
– Можно подняться на лифте.
– Я скорее умру, чем соглашусь, – отчеканила она.
Арес позволил ей уйти. Ее горе не продлится долго. Завтра она станет сказочно богатой и забудет обо всем. Она вернется домой, родит ребенка. Потом наверняка встретит мужчину, который позаботится о ней и о девочке.
Но, глядя вслед удаляющейся по лестнице Руби, он вдруг почувствовал, что его тело и душа протестуют против подобных мыслей.
Руби принадлежит ему.
Он не может ее отпустить.
Сев в лифт, он оказался на их этаже раньше. Арес понял, почему она отказалась подняться на лифте – лицо Руби было мокрым от слез.
Она нахмурилась, увидев Ареса перед дверью своей спальни.
– Оставь меня в покое.
– Но ты плачешь.
Она вздернула подбородок.
– Это слезы радости. Я не хотела ехать в Нью-Йорк. Ты заставил меня с помощью грубого шантажа. Я счастлива вернуться домой. – Она вызывающе на него посмотрела.
– Я знала, что все так и произойдет.
Слезы текли по ее щекам.
Арес схватил ее в объятия. Его пальцы теребили локоны, выбившиеся из высокого пучка.
– Руби, ты сводишь меня с ума, – хрипло пробормотал он. – Стоило мне увидеть тебя, и я перестал думать о других женщинах. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Только ты.
Руби с шумом втянула воздух.
– Хочешь сказать, что был верен мне все эти месяцы?
Арес не думал об этом в таком ключе, но сейчас понял, что Руби права.
– Да. Поэтому и привез тебя сюда. Заставить тебя позаботиться о себе – это во-первых, а во-вторых, ты нужна мне в постели.
– Тогда почему ты так быстро меня отсылаешь обратно, если я тебе нужна?
– Потому что ты опасна.
– Опасна? – изумленно переспросила она.
– Я не хотел проявлять о тебе заботу, но это происходит помимо моей воли. – Взяв ее лицо в ладони, он низким голосом сказал: – Ты отличаешься от всех женщин, которых мне довелось знать. Вот почему после сегодняшней ночи я не смогу больше видеть тебя никогда...
И Арес припал к ее рту в жадном поцелуе.
На мгновение ее руки уперлись ему в грудь, словно она пыталась оказать сопротивление. Но они оба знали, что это не так. Он еще сильнее прижал ее к себе и углубил поцелуй, терзая ее губы и язык страстными прикосновениями, пока не почувствовал, что ее сопротивление ослабло и она сдалась. Ее упругая грудь и округлившийся животик буквально впечатались в его смокинг.
Босоножки, которые она держала в руках, со стуком упали на пол. Она отвечала на поцелуй со всей страстностью своей натуры, словно умирала от жажды и наконец добралась до воды.
Ареса пронзило острое желание. Он грезил об этой женщине почти полгода. Наконец его мечта осуществилась – она в его объятиях. Трясущимися руками он вынул шпильки из ее высокого пучка, и тяжелые шелковистые пряди веером рассыпались по ее плечам.
Подняв ее на руки, Арес внес Руби в свою спальню. Его трясло от желания. Ему хотелось сорвать с нее одежду, бросить на кровать и насадить на себя, чтобы оба слились в экстазе.
Но она беременна, и он должен быть с ней нежен.
Его руки дрожали, когда он опустил ее на ноги. Не отрывая от нее страстного взгляда, он расстегнул молнию платья, и оно соскользнуло с Руби. Арес судорожно сглотнул. Беременность придала ее коже особую матовость, а ее формы сделались еще пышнее. На Руби не было бюстгальтера. Он не мог отвести взгляд от ее упругой груди с розовыми бутонами сосков и округлившегося живота, выпирающего из кружевных трусиков на крутых бедрах.
Она выглядела сногсшибательно.
Руби упала на кровать, будто ноги перестали ее держать.
Он всегда знал, что красоте Руби невозможно сопротивляться. Сейчас перед ним лежала богиня, которая звала и манила, не произнося ни слова.
Дрожащими руками Арес скинул смокинг, развязал галстук, торопливо расстегнул рубашку, скинул туфли, брюки и трусы и улегся рядом.
Она придвинулась ближе. Он приобнял ее так, что ее груди распластались по его широкой груди. Их губы соединились в горячем поцелуе, который зажег пламя страсти. Она была само совершенство.
Руби погладила выпуклые бицепсы и приникла губами к шее, пробуя на язык солоноватую кожу. Его большое тело дернулось, и он прижался к ней всей огромной массой. Арес накрыл ладонями нежные полушария. Под настойчивыми ласками губ и пальцев розовые бутоны сосков налились и затвердели. Руби целиком подчинилась жадной страсти Ареса и ответным импульсам собственного тела. Его нетерпеливая рука скользнула вниз под тугую резинку шелковых трусиков, отбросив их в сторону.
Руби не сдержала нетерпеливого стона. Арес обрушился на ее губы в диком страстном поцелуе. Она непроизвольно приподняла бедра, в отчаянии царапая ногтями его спину: пульсация влажного лона становилась невыносимой, но Арес продолжал дразнить ее изощренными ласками.
Руби выгнула спину, и через мгновение Арес был в ней: нащупав нежный, чувствительный вход, он вонзил большой твердый член в тугой канал. Руби ахнула, принимая его, и уже не сдерживала криков наслаждения, сопровождавших сильные, глубокие толчки.
Ритм становился все стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока они оба не содрогнулись в бурном оргазме. Он впервые занимался любовью без презерватива и испытал сумасшедшее удовольствие.
Теперь Руби принадлежала ему и душой, и телом.
Арес никогда не чувствовал подобного ни с одной из женщин. Он понял, что не сможет отпустить ее, какая бы опасность ему ни грозила.
– Останься со мной, – прошептал он, почувствовав, как она напряглась в его объятиях.
– Я думала, ты хочешь, чтобы я завтра уехала, – прошептала она. – У тебя же было сто причин отослать меня домой.
– Я передумал, – пробормотал он ей в шею. – Останься, пожалуйста.
Она не смотрела на него.
– Надолго?
Арес поцеловал ее в висок, вдохнув сладкий аромат.
– На сколько захочешь.
Повернув голову, Руби взглянула на него и улыбнулась, сияя глазами.