Глава 37.
Кухня залита мягким светом лампы, за окном вечерний город пульсирует неоном — где-то вдали гудит автомобиль, в чайнике тихо булькает вода. Запах мяты и бергамота смешивается с нотами свежего лимона, которые я добавила специально — Билли любит, когда чай чуть кислит.
Она стоит у кухонного острова, телефон прижат к уху, волосы немного растрёпаны, на ней моя серая толстовка, которая на ней смотрится как мини-платье.
— И я тебя люблю, мам, — говорит она, лениво крутя ложку в кружке. — Да, увидимся завтра. Папе привет.
Я, стоя у плиты, поднимаю руку, показывая жестом "передай привет".
Билли усмехается и добавляет в трубку:
— Тебе Джейд тоже передаёт привет.
Я качаю головой, пряча улыбку.
Она заканчивает разговор, кладёт телефон на стол и, всё ещё улыбаясь, смотрит на меня:
— "Тоже"?
— "Тоже", — повторяет она, подражая моему тону. — Я не успела даже передать привет, как ты уже начала махать руками, будто она тебя видит.
Я фыркаю, подхожу ближе, наливаю чай в две кружки.
— Ну извини, я просто вежливая.
— Конечно, — смеётся она. — "Вежливая". Мама теперь уверена, что ты идеальная невестка.
— Отлично, пусть расскажет это твоему папе, — подмигиваю я. — Я до сих пор не уверена, одобряет ли он, что его дочь встречается с женщиной, которая может разобрать пистолет с закрытыми глазами.
— Он в восторге, поверь, — Билли садится на стол, болтая ногами. — Сказал, что если я начну вредничать, ты сможешь меня "поставить на место".
Я смеюсь, подаю ей кружку.
— Ну, в чём-то он прав.
Она обхватывает кружку ладонями, вдыхает аромат.
— Я обожаю твой чай, знаешь?
— Это потому, что мы поцеловались в тот вечер, когда ты "вломилась" в мой дом? — я приподнимаю бровь, усмехаясь.
— Я не вломилась! — делает вид, что возмущена. — Я привезла тебе твой блокнот, который ты забыла.
— Ммм, конечно.
— Да! — она делает глоток и хитро щурится. — И то, что мы поцеловались, вообще случайность.
— Случайность с языком, — говорю я, не удержавшись от смеха.
Она хохочет, почти поперхнувшись чаем.
— Джейд!
— Что? Я просто уточняю. Историческая достоверность важна.
Билли ставит кружку на стол, обхватывает меня за талию и тянет ближе.
— Исторически — ты тогда смотрела на меня так, будто собиралась поцеловать ещё до того, как я вошла.
— Возможно, — говорю я, кладя руки ей на плечи. — Но кто сказал, что я тогда остановилась бы?
— О, нет, — шепчет она, тянет меня к себе ближе, — ты бы точно не остановилась.
Я откидываюсь к столу, грею руки о кружку, смотрю на неё.
Три месяца.
Три месяца без ссор, без "игр в недосказанность", без того, чтобы прятать чувства.
Она тихо что-то напевает себе под нос — узнаю строчку из новой демки. Голос мягкий, чуть хрипловатый.
— Это новая песня? — спрашиваю.
— Ммм. Пока просто идея, — отвечает она. — Может, покажу тебе позже.
— «Покажу позже», — передразниваю её. — Это та твоя фраза, которой ты кормишь меня уже три недели.
Билли усмехается, качает ногой в воздухе и делает вид, что полностью поглощена своим чаем.
— Я хочу, чтобы она была идеальной, прежде чем ты её услышишь.
Я тихо качаю головой и подхожу ближе.
— Билли, я слышала твои черновики, где ты кашляешь, ржёшь и забываешь слова. И всё равно — это лучше половины музыки в чартах.
Она опускает глаза, и на щеках появляется лёгкий румянец.
— Ладно, возможно... чуть-чуть покажу, — сдаётся она. — Но не сейчас. Сейчас я хочу...
Она спрыгивает со стола, ставит чай на место, встаёт передо мной, обхватывая меня руками за талию. Её лоб упирается в мой.
— ...вот это.
Мягкое молчание висит в воздухе. Только наш ровный, спокойный дыхание, шум города за окном и тихий тик-так часов.
Я провожу пальцами по её талии, чувствую тепло сквозь мою толстовку, которую она утащила.
— Тебе идёт моё, — говорю я тихо.
— Я знаю, — она улыбается, — и поэтому я официально её забираю.
— О-о, нет, — я качаю головой. — Вернуть можно?
— Нет, — Билли резко целует меня в щёку и шепчет: — я метила территорию.
— Потрясающе, — смеюсь я. — Ты — кот?
— Иногда, — она снова садится на стол. — Особенно когда хочу внимания.
— А ты его хочешь сейчас?
— Да.
Я подхожу ближе, ставлю ладони по обе стороны от неё, в упор.
— Сколько?
— Много.
Она улыбается, и в её глазах то самое озорство, от которого у меня мягкоехнет в животе.
— Но сначала... — она вытягивается и тянется к пакету, который оставила на стуле.
— Сначала? — я приподнимаю бровь.
— Да, — она достаёт небольшой плоский конверт. — Ты не единственная, кто умеет готовить сюрпризы.
— Ох, началось... — театрально закатываю глаза. — Надеюсь, внутри не записка "я заказала нам щенка".
— Нет, — усмехается Билли, — щенок будет позже.
— ...что?
— Шучу, — она показывает язык. — Хотя... посмотрим.
Она протягивает мне конверт.
— Открывай.
Я беру его — внутри два билета.
На завтра.
На ночную выставку в частной галерее — ту, которую я мечтала увидеть последние месяцы, но у меня всё не получалось выбраться.
— Билли... — я не успеваю закончить.
Она улыбается так спокойно, так уверенно, будто знала наперёд каждую мою реакцию.
— Я помню, как ты рассказывала мне про эту художницу, — говорит она, свесив ноги со стола. — Ты думала, я не слушаю, но я слушаю всё.
Я несколько секунд просто молчу, разглядывая билеты, а потом смотрю на неё.
Она — в моей толстовке, с мокрым после душа волосами, босая, с кружкой чая и улыбкой, которая светит сильнее неона.
— Ты невероятная, — говорю я тихо.
Билли слегка наклоняет голову, а потом тянет меня за рукав ближе.
— Это ты меня испортила. Я была нормальной.
— Абсолютно нет, — смеюсь я.
Я обнимаю её за талию, поднимаю на руки — она пискнув цепляется за меня, смеётся.
— Джейд! Ты чего делаешь?!
— Уношу тебя, — отвечаю я, неся её в сторону дивана.
— Зачем?!
— Чтобы дать тебе твоё "много внимания".
Она утыкается носом мне в шею, смеётся так тихо и счастливо, что у меня внутри всё тает.
— Ох чёрт... я люблю тебя, — вырывается у неё.
Она будто сама удивляется этим словам.
Я ставлю её на диван, наклоняюсь, касаюсь лбом её лба.
— Это взаимно, Айлиш.
Она улыбается — немного растерянно, немного дерзко, и целует меня.
Долго, мягко, так, будто этот вечер — лучший из всех возможных.