Пролог
Где начинается пепел
В лаборатории G.U.M. Никогда не было тишины. Даже в самых глубоких уровнях, даже когда света не хватало, чтобы видеть свои руки - слышался гул. Низкий, вибрирующий, как будто само здание дышало. Он привык к этому звуку как привыкают к боли, которая не проходит - она просто становится частью тела.
Шэдоу был спокоен. Он всегда был спокоен.
В первый раз - когда открыл глаза после заморозки.
Во второй - когда услышал, как Марию убивают за дверью.
В третий - когда дал себе клятву, что больше не будет чувствовать. Ни гнева, ни любви. Ни света. Ни крови.
Тело помнило. Боль от ран - призрачная, старая. Падения. Замкнутые камеры. Голос Марии, искажённый временем, как старая плёнка.
Но душа? Там было пусто.
Так он думал. До тех пор пока не встретил его.
Синие вспышки. Голос, как электричество. Улыбка - глупая, настойчивая. И руки. Тёплые, не отпускающие. Соник.
Это не исцелением. Это было привыканием. К его присутствию. К его взгляду. К его наивной, непрошенной вере.
Шэдоу позволил себе зависнуть в этом. На секунду. На две. На несколько месяцев. Он думал, что это спасёт его.
Но зависимость не всегда приходит в шприце. Иногда она приходит в виде света, к которому ты тянешься - и обжигаешься каждый раз.
Он снова начал терять контроль. Ночами - не спал. Утром - не помнил, куда уходил. Руки дрожали. Не от страха. От потребности. Он ненавидел себя за это. За слабость. За то, что позволил себе "жить".
И тогда он нашёл новое средство. Не Эклипс. Не боевую стимуляцию. Смесь. Без имени. Без цвета. Зато с эффектом: она не лечила. Она отключала.
Чувства.
Память.
Голос Марии.
Голос Соника.
Себя самого.
Он вводил её с точностью машины. С чистотой убийцы. И стало легче.
Не лучше. Не правильно. Но легче. Пока внутри всё не начало гореть пеплом. Он смотрел на свои руки - чёрные, твёрдые, точные. И видел, как они трещат.
Потому что даже самое идеальное оружие может начать рассыпаться.
Конец пролога.