34
На город ночью опустился густой туман. Стены, у которых я шла, были усеяны каплями влаги. Я старалась шагать осторожно, но под ногами то и дело попадался какой-то мусор. Я подкралась достаточно близко, чтобы разглядеть две стоящие друг напротив друга машины и две мужские фигуры в свете фар.
Парни о чем-то говорили на повышенных тонах, но я не могла услышать, о чем именно. Я сделала еще шаг в их сторону, как вдруг огромные сильные руки схватили меня и, закрыв рот, потащили прямо к парням.
— Мать... вашу! — было все, что я смогла произнести.
Грубая мужская ручища еле давала мне нормально дышать, не то чтобы крикнуть. Громила в прямом смысле слова тащил меня к одному из парней. Из-за яркого света, бьющего в глаза, и из-за слез, выступивших на глазах, я не могла увидеть к которому из них.
Но вот секунда — и я узнала в лице стоящего того самого жестокого игрока из казино, в его глазах отразились те полные гнева глаза водителя BMW.
Внутри меня будто лопается натянутая нить, а ноги подкашиваются. Только сейчас я поняла, какую глупость совершила, приехав вслед за Милохиным на его разборки с Крошшем. Я сделала его уязвимым. Я бы упала в эту же секунду, если б не лапы стоящего сзади громилы, который крепко меня держал. Взгляд парня обратился в мою сторону, его брови поднялись вверх от удивления, и он злобно засмеялся:
— О, Даня, ты видишь? Мой выигрыш сам ко мне вернулся.
Крошш схватил меня за волосы и притянул к себе.
— Ну, привет, — проговорил сквозь зубы. Я скривила на лице такую мерзкую улыбку, какую только смогла:
— А не пошел бы ты?
Он больно сжал мой подбородок и повернул лицом к стоящему метрах в пятнадцати Дане.
— Прости, — одними губами промолвила я, глядя в глаза парню.
Он медленно сглотнул. Взгляд его устремился на Нейтана, который крепко держал меня за волосы. Даня заиграл скулами. Вытащил руки из карманов. Кулаки его сжались.
— Ты делаешь ей больно, — глухо прорычал Милохин.
— Мне плевать, — ответил Нейтан, оскалив зубы.
— А мне нет, — твердо произнес Даня. Я ощутила такую ненависть к подонку, стоящему сзади и настолько сильную преданность Дане, что готова была сорваться с места и побежать в его объятия. Ощутить снова аромат его кожи. Вдохнуть его парфюм... Из этих полных нежности мыслей меня выдернул очередной рывок за волосы:
— Так ты у нас ценная вещичка? — ядовито проговорил Крошш.
— Она не вещичка, — рявкнул Милохин.
— Оу, Милохин ... — протянул Нейтан.
— Держи себя в руках.
Тихий смешок, и медово-яростные глаза Дани сузились:
— Выродок, я же тебя убью, — низкий утробный рык вырвался из его уст.
По моей коже пронесся холод и закрался в самое сердце. Крошш хмыкнул:
— Ты меня утомил. Как ты там говорил: «Мистер Милохин всегда играет до конца»?
Рука Крошша хватает меня за запястья и сводит их вместе за спиной, а другой свободной рукой он что-то достает из кармана курточки:
— Ну, что ж, мистер Милохин, game over. Секунда — и ледяная сталь вонзается в мое тело. Я чувствую острую боль в боку, чувствую, как что-то горячее растекается по коже и впитывается в одежду. Я не могу освободить руки от стальной хватки Крошша и только судорожно хватаю ртом воздух.
Я подняла полные слез глаза на Даню и увидела в его зрачках уже не пылающую ярость, а искренний страх за жизнь. За мою жизнь. Я услышала отдаляющийся топот ног
Крошш убегал прочь.
Меня больше никто не держал, и я схватилась рукой за бок, но нащупав торчащий нож, тут же отдернула руку.
В глазах все расплывалось от боли, и, падая, я уловила лишь, как Даня рванул ко мне.
POV Danya
Я увидел, как сверкнул нож в руке Крошша. Видел, как через секунду глаза ее широко раскрылись от боли. Как она, маленькая, такая беззащитная, пыталась закрыть рану, из которой бордовым пятном по одежде уже расползалась кровь.
— Нет! — из моей груди вырвался душераздирающий крик.
В этот миг всю мою ярость к этому подонку затмил страх за нее. Внутри как будто выжигали все каленым железом.
Я заметил удаляющийся силуэт Крошша и его охранника, но не стал догонять, хотя легко сделал бы это. Я бросился к моей девочке, еле стоящей на ногах. Она, как тряпичная куколка, с глазами полными слез, медленно начала падать. Я успел поймать ее у самой земли и медленно опустил на асфальт, аккуратно уложив ее голову себе на колени.
Руки мои дрожали, все тело бросало в жар, а сердце бешено колотилось. Я не знал, что делать.
Из раны все еще торчал нож, и кровь не останавливалась.
Я достал телефон и судорожно набрал номе скорой
— Алло, скорая? У девушки глубокое ножевое ранение в области живота... — я назвал адрес и положил трубку, услышав в ответ: «Бригада выехала.»
— Дань....— прошептала она чуть слышно. — Я умру?
Эти слова резанули мне душу так, что в глазах появились слезы. Я наклонился к ней и, насколько возможно, чтобы не причинить лишнюю боль, обнял:
— Ты не умрешь, Шпуль. Слышишь? Не умрешь! Я не позволю... Потерпи, сейчас будет скорая.
По ее бледному лицу, оставляя дорожку, стекали капельки слез. Она через силу улыбнулась и взглянула на меня:
— Ты только не отпускай меня, пожалуйста.
— Не отпущу.
Я сжал зубы, а боль пронзала и рвала меня изнутри. Я впервые испытывал такое. Впервые чья-то боль доставляла мне самому такие мучения. Я впервые боялся за чью-то жизнь. Ее дыхание стало прерывистым, и она схватилась рукой за мою куртку.
— Я знаю, ты ненавидишь это слово... — прохрипела она. — Но я не могу... Должна сказать... Я люблю тебя, Даня.
Я молчал, сдерживая крик отчаянья. Она посмотрела мне в глаза:
— И пусть я никогда не услышу от тебя того же. Я верю, что ты способен любить. Ты полюбишь кого-нибудь когда-то... Но я хочу чтобы ты знал... Я ни капельки не буду жалеть... Если умру в твоих руках.
Я закрыл глаза. Да что же со мной? Ее слова терзали меня. Один ее мучительный взгляд заставляет меня гореть изнутри. Я не могу ее оставить! Я не могу смотреть, как ей больно! Но это совсем не жалость.
Сердце мое ушло в пятки.
— Ты ошибаешься, девочка, — ответил тихо. — Я не смогу никого полюбить.
Она вздрогнула в очередном приступе судорог и пронзила меня взглядом своих темных глаз.
— Не смогу... — продолжил. — Потому что уже, кажется люблю.
Ее уста открылись в немом крике. По ее телу, словно разрядом тока пронеслась дрожь. Я обнял ее крепче, но она затихла...
— Юль? — взглянул на нее. — Юля! Девочка! Нет. Нет, не смей меня бросать!
Я закричал от бессилия. Скупая слеза скатилась к подбородку:
— Шпуль, я же без тебя не смогу...
А вокруг нас только мертвая тишина.