4
Весь день я провела взаперти, в комнате. Было страшно выходить. Хрен его знает, что этот идиот задумал. Я открыла шторы, и солнечный свет как-то совсем по-иному осветил комнату. Стало немного уютней, что ли. Но когда солнце начало садиться, и цветы на подоконнике стали отбрасывать длинную тень, я по-настоящему задумалась о его словах. «Наказание… Что он имел в виду? Почему держит меня, как рабыню? Почему даже не покормил? Я же живой человек!» — на глазах снова появились слёзы. Я быстро вытерла их рукой. Не буду плакать. Я сильная. Всё вытерплю.
Дверь в комнату резко отворилась, вошел Даня. А вместе с ним донёсся запах сигарет. Он не двигался, держа руки в карманах, с усмешкой глядел на меня. Мне этот взгляд совсем не понравился. Я попятилась от двери.
— Боишься? - обратился ко мне он и стал медленно подходить.
— Нет - соврала я.
— Сейчас проверим - хрипло произнес парень. Он обхватил руками меня за талию, и я попыталась отстраниться, но он держал очень крепко. Милохин прижал меня к себе и прошептал:
— Я наслаждаюсь, ты не мешаешь. Запомнила?
— Послушай. Я не… - начала было я, но, увы, ему было всё равно. Он одним движением усадил меня на подоконник, и большая коричневая, явно дорогая, ваза со звоном разбилась вдребезги. Парень целовал мои плечи, постепенно снимая с меня ночную рубашку, руками он сжимал мои бёдра и прижимал к себе. Я чувствовала что-то твердое у него в штанах. Я упиралась руками в холодное стекло, не смея пошевелиться, словно парализованная, а Данил опускался всё ниже и ниже.
Он целовал мой живот, миллиметр за миллиметром, каждую частичку меня. С ума сойти, но это было так приятно, такой сладкой тягучей волной разливалось по телу. Боже, спасите! Я невольно стиснула коленки. Он лишь сильнее прижался ко мне. Когда моя одежда оказалась на полу, я потянулась к его джемперу, чтобы оголить его торс, но его рука сжала мою на полпути
— Ты меня не касаешься - сдавленно произнёс он. — Это твоё наказание.
Он думает, что я буду мучиться, если не прикоснусь к нему?
Самоуверенный кретин. Тем временем Милохин стянул с меня трусики. Тут меня начало трясти и с перепугу я сжала ноги. Парень положил свои руки ко мне на колени и сладко попросил:
— Раздвинь ножки, маленькая.
Я отрицательно покачала головой. Он напрягся и впился тонкими холодными пальцами в мою кожу.
— Я сказал, раздвинь ноги - медленно проговорил он сквозь зубы. Я задрожала. «Не могу! Как можно заниматься этим, когда дышать не можешь от страха?»появлялись мысли в голове. Я замерла в ожидании.
Парень зарычал, видно было, что он чересчур возбужден, чтобы ждать. Темноволосый силой развёл мои колени и, приспустив штаны, мягко вошел в меня. Я сжала кулаки, потому что было всё равно больно. Он двигался быстро, настойчиво, и при этом плавно. Я задыхалась то ли от того, что сама чертовски хотела, то ли от боли. Он положил свои руки мне на талию, а я схватила его за плечи, вонзаясь в кожу ногтями.
Парень тут же убрал мои руки и опустил на подоконник, прижав своими.
— Не касаешься - напомнил он смотрел мне в глаза, явно наслаждаясь. Я сжала зубы, когда очередной толчок принес боль. Парень крепко сжал мои ладони.
— Кричи - приказал он. — Кричи, я хочу слышать тебя.
— Обойдешься - я закусила губу. Даня притянул меня к себе, сняв с подоконника, и я оказалась на его бедрах. Он вошел так глубоко. Черт подери! Я закричала.На его лице появилась улыбка. Он последний раз вошел. Толчок. И волна тепла разлилась по моему телу. Я не выдержала и, склонившись к нему, обвила его за шею. Он молчал. Пару минут он все еще был во мне, и я слышала, как он судорожно дышит. Потом он положил меня на кровать и последнее, что я помню, был его хриплый шепот:
— Спи, моя маленькая сучка. Тебе многое предстоит выдержать.
Проснулась я от того, что желудок требовал еды. Отбросив одеяло, на кресле рядом я увидела аккуратно сложенные вещи. Я взяла в руки первое, что попалось и улыбнулась — это была женская футболка. Под ней я увидела шорты, пару маек и короткую юбку. Но восторг мой быстро пропал, когда я увидела нижнее белье: черные стринги и черный кружевной лифчик. Я носила такое, но как-то уж не привыкла, чтобы белье мне покупали парни. Приглядевшись, я поняла, что трусики, возможно, маловаты будут, а вот с лифчиком он, сволочь, угадал — мой размер. Я тихонько вышла из комнаты, спустилась по лестнице и на журнальном столике нашла записку:
«Еда в холодильнике — поешь, а то, небось, совсем вчера вымоталась. Прими ванну, приведи себя в порядок и переоденься. Буду вечером, развлечемся. Хозяин.»
Я вздрогнула, прочитав. Что он задумал на этот раз? Секс в ванной? На кресле? На полу? Извращенец. Но есть и правда очень хотелось. Я достала из холодильника еду и позавтракала. Ну как, позавтракала? Сожрала в три раза больше, чем обычно. Как бы глупо это не звучало, но сутки без еды и секс с Милохиным меня и вправду вымотали.
Я чувствовала себя, как выжатый лимон. Я, как и… эм… просил? Нет, скорее, приказывал Даня, приняла горячую ванну. На полочках я обнаружила кучу гелей, шампуней и спреев — не удивляюсь теперь, почему его мягкая, загорелая кожа веет таким блаженным ароматом. Выйдя из ванной, мне пришлось переодеться. Трусики реально немного жали, и я чувствовала себя не комфортно, но другого выхода не было. Я же не больная на голову, чтобы в доме извращенца ходить без белья. В десять часов вечера зазвонил телефон. На экране опять «Хозяин». Но на этот раз я не решилась сбросить и подняла трубку:
— Я подъехал - сообщил холодный ровный голос и я услышала скрежет шин за окном.
— И что? - огрызнулась я.
— Раздевайся