Глава 46
ЛИЛИАН
— КИЛЛИАН, не молчи… что происходит?
Он смотрит внимательно на дорогу, челюсть напряжена. Вдруг резко разворачивает машину. Мы больше не едем в сторону дома.
— Лилиан, за нами следят. Мы едем в пентхаус. Подай мне из бардачка пистолет на всякий случай.
У меня внутри всё обрывается. Пальцы задрожали. Я с трудом открываю бардачок, беру оружие и передаю ему. Он ложит пистолет рядом, на сидение.
— Я сейчас попробую оторваться, но не могу вести их к дому. Никто не должен знать о нём. Если они узнают — будет проблемно тебя там скрывать.
— Ты думаешь, это отец?
— Да. Я сейчас позвоню Сэму.
Он быстро берет телефон, и делает вызов, включает на громкую связь:
— Сэм, за нами следят, — сразу сказал Киллиан.
— Что? Ты уверен?
— Да. Кто-то из твоей охраны слил информацию. Разберись.
— Блядь… Киллиан, прости. Что я могу сделать? Давай мы заберём Лилиан? Я сейчас всё решу. Ты же знаешь меня.
— Нет, послушай. Не нужно раскидываться охраной. Проверь по камерам, кто слил: звонки, смс. Убери только его. Нам нужны люди, нет смысла всех убирать. За Лилиан я подумаю. Если понадобится твоя помощь — сообщу.
— Извини ещё раз, что так получилось… — голос Сэма был полон сожаления.
— Я без претензий, просто разберись с этим ублюдком. У тебя дети. А он ненадёжный. — Киллиан сбросил вызов.
Мы уже въезжаем в центр города. Меня всё ещё трясет, я не могу справиться с этим внутренним холодом. Киллиан снова протянул руку и крепко сжал мою ладонь. Его пальцы были тёплые, и это немного успокаивало.
Спустя пять минут мы заехали на парковку.
— Малышка, послушай меня. Сейчас ты сядешь в эту машину и поедешь домой сама. Я дам тебе ключи. Мне нужно остаться. Отец скоро приедет — если не сейчас, то рано утром. Я его знаю, он захочет всё проверить и узнать, с кем я был. Я разберусь, и завтра вернусь.
Слушаю его и не могу в это поверить, что это он говорит мне. Снова ситуация, где почва уходит из-под ног.
— Но, Киллиан… Я не садилась за руль почти три года. А машина низкая. Как буду ехать по лесу? Я её поцарапаю.
— Лилиан, девочка моя, об этом вообще не думай. Даже если завтра выброшу её на свалку — мне всё равно. Я готов покупать хоть каждый день новую, лишь бы ты была в безопасности.
Он сказал это так серьёзно, что я почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Машина для него — ничто, главное моя безопасность…
—Может, мне лучше вернуться на мою квартиру?
— Нет! Если он хоть что-то заподозрит — будет проверять её в первую очередь. Я ещё не знаю… Может, у него уже есть твоё фото. Лилиан, прошу тебя, сделай так, как я сказал. У тебя мало времени, нужно ехать. Машина умная, в ней много функций, на дороге она подстроится сама. Я сейчас поставлю нужную программу. А за лес не переживай. Главное — как можно скорее оказаться дома. Я буду следить за твоим передвижением. И если что-то будет не так — сразу звони мне.
У меня перед глазами всё поплыло. Это был какой-то кошмар, но выбора не было.
— Хорошо… я сделаю, как ты говоришь.
— Лилиан, прости, что так вышло. Не нужно было так рисковать.
Я посмотрела на него и почувствовала, как в горле встал ком.
— Ты хотел как лучше. И… мне действительно понравилось у них.
Он поцеловал меня, вложив в этот поцелуй и тревогу, и силу, потом передал все ключи — от дома и машины. Пришлось отпустить его руку. Я села за руль. Шлагбаум послушно открылся, и вот уже я сама выезжаю из парковки. Уже второй раз за день, я словно оказалась в другой реальности. Этот день казался бесконечным, как будто время перестало существовать.
Я ехала предельно внимательно. Машина действительно подстраивалась под дорогу сама, чувствовалось, что в ней всё запрограммировано для моей безопасности. Но всё равно держала руль мёртвой хваткой. Наверное, со стороны выглядело странно — Ламборгини, а скорость почти городская, слишком медленная. Когда ехала с Киллианом он нарушал правила, мчался так, словно весь мир обязан уступать дорогу. А я… Я не могла. Слишком давно не садилась за руль.
Но старалась не думать о том, что сегодня мне придётся ночевать одной. Конечно, внутри было разочарование, тоска — я понимала мы не могли рисковать. Киллиан лучше знал, что делает. А я слишком хорошо помнила стены подвала и то, что значит оказаться в руках его отца. Нет, я не могла позволить этому повториться.
Уже подъезжала к лесу, когда навигатор, заранее настроенный Киллианом, тихо запищал. Я свернула, и внутри стало чуть спокойнее: здесь не было потока машин, только дорога, деревья и тишина. Даже поймала себя на мысли, что стараюсь ехать особенно аккуратно — не хотелось выглядеть неумехой, поцарапав такую машину.
Но через пару километров сердце остановилось. В зеркало заднего вида увидела, как за мной тянется машина. Чужая. Тёмная.
Я судорожно схватила телефон и набрала Киллиана.
— За мной едет машина… Я только заехала в лес.
В трубке раздалось его резкое дыхание.
— Чёрт… Что-то не то! Я проверил, охрана отца в другом месте. Это кто-то другой.
— Киллиан… Что мне делать?!
— Лилиан, через два километра будет поворот направо. Сворачивай туда и едь как можно медленнее. Не больше пятидесяти километров в час. Когда упрёшься в конец леса — не выходи из машины. Заблокируй все двери. В бардачке и под креслом есть пистолет, бери любой. Хотя бы просто покажи, что он у тебя есть.
Я уже выезжаю. На связи не смогу быть — буду на мотоцикле, только так успею добраться быстро. Ты всё поняла?
—Да… Уже поворачиваю, еду медленно.
— Хорошо. Держись. Я скоро буду.
Кладу телефон, и только теперь замечаю, как сильно дрожат руки. Пальцы скользят по рулю, словно мои собственные ладони стали чужими. Сзади раздается сигнал — короткий, резкий. Меня передёрнуло. Но я делаю всё так, как сказал Киллиан.
Я действительно смогла нащупать пистолет. Сжала его в руках, и он казался тяжёлым, почти неподъёмным.
Так ехала ещё минут двадцать, но разум подсказывал: даже на мотоцикле ему нужно тридцать-сорок минут, чтобы добраться из города. Час пути… а мне нужно продержаться хотя бы десять-пятнадцать. Казалось, это вечность.
И вдруг произошло то, чего боялась больше всего. На одном из узких участков дороги машина позади прибавила скорость и, обогнав меня, резко встала поперёк дороги. Я ударила по тормозам. Сердце колотилось так, что почти не слышала собственное дыхание.
Мгновенно заблокировала двери, крепко сжала пистолет и замерла. Господи… А если он не один? Если из машины выйдут сразу несколько? Если Киллиан не успеет?
На улице уже сгущались сумерки, лес темнел, и от этого страх становился вдвойне сильнее. Я уставилась в лобовое стекло и наконец увидела, как дверь чужой машины открылась.
Вышел мужчина. Один.
Он идёт спокойно, без спешки, как будто всё было под контролем. Я пытаюсь рассмотреть его лицо, но в панике образы путаются, зрение предательски расплывается. Казалось, он знакомый… но я не могла понять, кто именно.
Он подошёл ближе и дёрнул за ручку моей двери.
— Выходи, красотка. Нужно поговорить.
От его голоса меня бросило в холод. Сердце выпригивало.Я прижала пистолет к себе и вглядывалась в его лицо, пытаясь понять — откуда я его знаю?..
— Послушай, за тобой должок. Если ты сейчас же не выйдешь — я вышибу тебе мозги,и брось свою пушку — он направил на меня пистолет.
Господи… за что мне это? Я чувствовала, как холодный ужас обволакивает всё тело. Сидеть дальше в машине было бессмысленно: он действительно мог нажать на курок. Сердце билось так громко, что казалось — он услышит его сквозь металл дверей.
Дрожащими пальцами я бросила свой пистолет и разблокировала дверь, аккуратно вышла. Только когда оказалась полностью снаружи, в лицо ударил вечерний воздух… И я узнала эту мерзкую рожу. Один из тех, кто тогда в клубе пытался меня изнасиловать.
— Узнала меня, крошка? Такой удачный вечер сегодня. Я всего лишь хотел поговорить с Моретти, а тут ты собственной персоной — его голос был скользким, как яд.
—Чего ты хочешь? Тебе тогда было мало? — слова вырвались у меня сами, вместе с дрожью.
—А я смотрю, Моретти неплохо развлекается. Наверное, ты хорошо ему даёшь, раз уже катаешься на его тачке, — ухмыльнулся он, делая шаг ближе.
Ощущаю, как меня пронзает злость сквозь страх.
— Он тебя убьёт ублюдок, если ты не оставишь меня в покое.
— В покое? Конечно, оставлю… Только когда заберу свой долг — его глаза блеснули.
—Я тебе ничего не должна!
— Ошибаешься, крошка. Меня лишили членства, за которое я заплатил миллион долларов. Миллион! — он почти выкрикнул, сжимая пистолет. — И я имею право понять, за что именно. Сейчас я трахну тебя во все дырочки, и тогда будет не так обидно.
Я сделала шаг назад. Он приближался. Воздух вокруг стал густым, липким. Лес словно сжал кольцо вокруг нас.
—Если хочешь выйти отсюда живой — будь хорошей девочкой, — он хищно оскалился. — А нет… То я не побрезгую и подстреленной. Так что быстро, ложись на землю и раздвигай свои длинные ножки.
У меня пересохло во рту. Он видел мой страх и наслаждался им.
Я понимала: нужно тянуть время. Но он был как озлобленный шакал, готовый рвануться в любую секунду. Его глаза горели ненавистью и жадностью.
Я не свожу с него взгляда, хотя внутри всё кричит от страха. Когда он приказал лечь, медленно огляделась по сторонам, отчаянно ища хоть что-то. И замечаю в одном шаге от нас небольшой камень. Сердце ухнуло — шанс.
Я отошла на полметра и легла так, чтобы рукой дотянуться до него.
— Хорошая девочка… послушная, — его голос был скользким, мерзким. Он ухмыльнулся и наклонился ко мне. — Может, тебя поласкать? Жаль, что сейчас я один, без друга… Но не переживай, я тоже неплохо справляюсь.
Его рука скользнула по моему телу, грубо, без капли нежности. Пистолет он всё ещё держал в другой. Я пыталась не показать, как меня сотрясает от ужаса.
— Ты собираешься трахать меня с пистолетом в руках? — мой голос прозвучал дерзко, хотя внутри всё дрожало.
Он рассмеялся. Смех у маньяка, пустой и безумный.
— Я могу сначала трахнуть тебя им, а потом уже сам. Хочешь экстрима, детка?
Меня замутило от его слов. Но я сжала зубы и выдохнула:
— Я предпочитаю члены внутри, а не пистолеты.
Его глаза загорелись дикой похотью, он будто возбудился от этой наглости.
— Ах, какая горячая… Думаю, с тобой будет весело. Пожалуй, я оставлю тебя себе на время. У Моретти баб хватает, он и не заметит твоего отсутствия.
Я молчу, не подавая виду, что внутри трясусь. И вдруг он, будто желая насладиться моментом, отбрасывает пистолет к машине и всей тяжестью наваливается на меня. Его тело огромное, тяжёлое, с отвратительным мне запахом.
Пальцами отчаянно нащупываю камень. Я сжимаю его и со всей силы ударяю по его голове.
Раздался глухой звук. Но камень был слишком маленьким. Этого оказалось мало.
— Ах ты ж сука! — Взревел он. Его глаза наполнились бешенством. — Вот как ты со мной! Я с тобой по-хорошему, а ты ещё и брыкаешься?!
Он наваливается сильнее, его руки рвут ткань моего платья, а потом и трусиков. Я извиваюсь, но он слишком тяжёлый. И большой по сравнению со мной...
— Всё, шлюха, игры закончились, — он скалится, срывая остатки ткани. — Сейчас ты узнаешь, что значит нормальный мужик… Грязная потаскуха!
Я закричала, захлёбываясь от ужаса, вырываясь изо всех сил. Он рванул свой ремень, стянул его, а затем начал сдёргивать джинсы. Он огромный, и я понимаю — шансов почти нет. Тело парализовало от страха, но голос рвал горло. Я не могла остановиться, не могла замолчать, только орала, как безумная.
Кажется, его это ещё больше возбуждало. Глаза горели похотью, он уже стягивал с себя трусы, когда я… Увидела его.
Киллиан.
В этот миг всё внутри перевернулось. Он подбежал так стремительно, что воздух словно разрезало острое лезвие. Одним движением сорвал его с меня, оттолкнул прочь. Я попыталась подняться, отползти, отодвинуться как можно дальше. Но всё произошло слишком быстро.
Тот даже не успел ничего сказать. Выстрел. Один. Гулкий. Хлёсткий.
Пуля вошла ему прямо в голову. Он рухнул, как пустая туша. Всё.
Я сижу на холодной земле, вся в разорванной одежде, с дрожащим телом и мокрыми от слёз щеками. Киллиан подхвативает меня на руки, прижимает к себе так, что я чувствую как бешено бьётся его сердце.
— Прости… прости, что заставил тебя снова пережить это, малышка…
Я рыдаю, не могу вымолвить ни слова, только вцепилась руками в его шею, боясь отпустить. Но потом вдруг врезалась мысль: он убил. Господи… Он убил на моих глазах. Я снова свидетель. Это когда-нибудь прекратится? За что мне всё это?..
— Киллиан…Зачем ты его убил? — слова срываюсь в истерике. — Ты мог просто избить его! Зачем именно убивать?! Что если тебя посадят?!
Он посмотрит прямо в мои глаза, и в его взгляде было только одно — стальная решимость.
— Малышка, послушай. Я должен был сделать это ещё в прошлый раз. Такие, как он, не меняются. Он бы преследовал тебя до конца жизни. У него был шанс… Но он снова здесь. Я не мог оставить его живым. И меня не посадят. Не волнуйся об этом.
Он снимает с себя куртку, одевает её на меня, чтобы прикрыть моё разодранное тело. Потом снова берет на руки, аккуратно несет и садит в машину на пассажирское сиденье. Сам садится за руль.
Берёт телефон. Его голос стал холодным, деловым:
— Я сейчас пришлю геолокацию. Зачистить всё в течение часа. За скорость — двойная оплата. Всё должно быть идеально. Человек из госструктур. Также убрать мотоцикл, на него пришлю отдельно данные.
На другом конце что-то ответили.
— Хорошо. Деньги переведу в течение часа.
Он сбрасывает вызов, заводит машину и нажимает на газ. Мы мчимся в сторону дома, а я, прижимая к себе его куртку, всё ещё не могу поверить, что это все произошло.
Я вышла из душа, волосы ещё капали водой, он сидит на кровати, опустив плечи. Весь путь домой мы ехали молча. И дома — тоже тишина. Ни одного лишнего слова.
— Лилиан, ты в порядке? Мне нужно ехать, — сказал он, встретив мой взгляд.
— Ты не можешь остаться?..
Он едва заметно качнул головой.
— Это нарушит наши планы. Он приедет утром, я его знаю. Те люди, что следили за нами от Сэма, были у дома. Они не знали об этой машине, поэтому я не понял сразу, кто поехал за тобой.
— И что ты собираешься ему сказать?
— Я скажу, что это была Изабель. Она подтвердит. Но в том случае если у него ещё нет твоей фотографии.
Я застыла.
— То есть… Ты снова притащишь её туда? В нашу квартиру?
Киллиан опустил глаза.
— У меня нет выбора.
— Блядь … Это когда-нибудь закончится, КИЛЛИАН?!
Я почувствовала, как во мне всё закипает.
— Она будет ночевать с тобой? Может, ты её ещё и трахнешь на той же кровати, где мы недавно спали вместе?!
— Я размещу её в гостевой комнате, — его голос звучит глухо.
Я не выдерживаю — всё, что накопилось, вырывается наружу.
— Меня чуть не изнасиловали! Тогда ты даже не захотел нормально зайти в квартиру… Ладно, я понимаю, мы были чужие. Но сейчас, когда я больше всего нуждаюсь в тебе… Ты едешь к Изабель!
— Лилиан, прекрати. Я не собираюсь с ней развлекаться. Мне она нахрен не нужна. И ты это прекрасно знаешь.
Мне правда очень жаль. За то, что произошло сегодня. И я жалею, что не убрал его раньше. Но сейчас мне нужно ехать ради нас. Нам нужно время, мы не можем сдаться.
— Ты... Ты с самого начала знал, что позовёшь её. И снова мне ничего не сказал.
— Это бы ничего не изменило. Я не хотел тебя беспокоить. Малышка… Я могу полежать с тобой какое-то время, но потом всё равно нужно уехать.
Я замотала головой. Нет. Нет. Нет. Он встал и подошёл ближе, пытаясь обнять меня.
— Нет, Киллиан. Едь сейчас. Я хочу побыть одна.
— Лилиан…
Я резко отшатнулась.
— Пожалуйста, уходи.
Он шагнул снова, но я закричала — так, как никогда раньше:
— УБИРАЙСЯ СЕЙЧАС ЖЕ! Я хочу быть одна!
Моё эхо отразилось от стен. Он замер, и я увидела, как в его глазах мелькнула боль. Он понял, что разговор окончен.
Медленно развернулся и вышел из комнаты.
Конечно, я не хотела его выгонять. Боже, да разве можно хотеть этого? Я лишь не хотела, чтобы он уезжал… Именно сейчас, когда он был нужен мне больше всего на свете. Когда его присутствие могло удержать меня от бездны. Но моё терпение было на исходе. Я устала от всех этих игр, устала от постоянного напряжения. Днём, когда мы были в гостях, я словно ожила. Мне показалось, что всё уже позади, что впереди начинается новая жизнь. Рассказ Кристи вдохновил, дал надежду.
А теперь… После всего, что случилось, словно кто-то безжалостно обрезал мне крылья. Я не могла летать.
Я понимала: он в такой же ситуации, он тоже несёт этот груз. Но, возможно, он уже привык. Для него это привычная война. А я… Я жила спокойной жизнью. Не знала всего этого. И вдруг — за каких-то два месяца меня пытались дважды изнасиловать, один раз убить. И это ещё не считая того, что я собственными глазами видела тринадцать трупов.
Господи… Это невыносимо. Не знаю, как с этим справиться.
Я опустилась в кровать, прижала подушку к лицу и разрыдалась...