Соседи

Квартира Вали.

Дверь мягко захлопнулась за их спинами. Внутри было тихо. Лёгкий запах ванили и зелёного чая витал в воздухе — будто сама квартира старалась быть для своей хозяйки убежищем. Мягкие тона, немного книг на полке, уютный плед на диване и свечи, которые не горели, но стояли в углах комнаты, как молчаливые хранители покоя.

Егор прошёл пару шагов, остановился, будто не желая нарушать хрупкую атмосферу.

— У тебя очень уютно, — сказал он, оглядываясь. — Чувствуется... душа.

Валя слабо улыбнулась, проходя на кухню:

— Я старалась. Хотела, чтобы всё было по-настоящему моим. После того... после него... важно чувствовать, что я снова что-то контролирую.

Егор кивнул. Он не стал переспрашивать, не полез в душу — но в его взгляде читалась поддержка. Глубокая, искренняя, редкая.

— Чай, кофе? Или просто воды? — спросила она, открывая шкафчик.

— Чай. Зелёный. Без сахара, если есть, — ответил он спокойно.

— Есть. Я тоже такой пью.

Они сели на кухне. Небольшой стол, кружки, пар, поднимающийся вверх. Минуты шли тихо. Ни суеты, ни спешки. Только тёплая тишина и редкие взгляды, в которых говорилось куда больше, чем в словах.

Валя чуть сжала ладони, будто сомневалась, стоит ли говорить:

— Знаешь, я... Я не умею быть сильной. Все говорят: «держись», «всё будет хорошо», но они не понимают. Не были внутри этого ада.

— А ты и не обязана быть сильной, — мягко ответил Егор. — Быть слабой — это нормально. Главное — не быть одной. Это сложнее всего.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом чуть склонила голову.

— А ты... Ты ведь понимаешь. Твои глаза — они... будто знают. Что-то своё.

Егор на секунду опустил взгляд. Потом проговорил тихо:

— Я в детстве жил с отцом. Он пил. Срывался. Иногда не возвращался ночами. А если возвращался — лучше бы не приходил вовсе. Я тогда думал, что это моя вина. Что, может, я — причина. Потом мама не выдержала и ушла. А меня оставила. Я научился выживать — но очень долго не умел жить.

Валя не перебивала. Только смотрела. Внимательно. Без жалости. С пониманием.

— Я не знал этого, — прошептала она.

— Да и не обязан был никто знать. Просто... это осталось во мне. Как шрам. Я не боюсь его, но я помню.

Они оба замолчали. Было ощущение, будто две сломанные души нашли временное укрытие друг в друге. Без масок. Без ожиданий.

⸻

Время подбиралось к полуночи.

Они вышли на балкон. Тёплый воздух, городские огни, редкие машины внизу. Валя облокотилась на перила. Егор встал рядом.

— Тут тихо, — сказала она.

— Да. И звёзды видно.

— Смотри, вон та... — Валя указала пальцем на яркую точку в небе. — Это вроде как Вега. Говорят, если долго смотреть, можно загадать желание, и оно сбудется.

— А ты веришь в такие вещи?

— Уже не знаю. Но иногда хочется верить, просто чтобы не сойти с ума.

Егор молча смотрел на звезду. Потом сказал:

— Тогда загадай. Я не буду мешать.

Валя закрыла глаза. Несколько секунд тишины. Потом медленно выдохнула:

— Загадала.

— Хочешь, я тоже загадаю? Но не про себя. Про тебя.

Она чуть повернула голову, удивлённая:

— А можно так?

— С тобой можно всё.

Она впервые за вечер — по-настоящему — улыбнулась. Тихо. Устало. Но искренне. Потом сделала шаг вперёд и... обняла Егора. Просто. Без пафоса. Нежно. Осторожно. Как будто искала в этом объятии подтверждение того, что мир ещё может быть безопасным.

Егор аккуратно прижал её к себе. Он чувствовал, как её плечи дрожат. Но он ничего не говорил. Он просто был рядом.

И в эту ночь впервые за долгое время Валя уснула спокойно. А Егор — с чувством, что, возможно, его появление в этом доме было не случайным.