Моя милая шпионка

Нет, не могу. Просачиваюсь через толпу, выхожу на улицу и набираю номер Валентина Ринатовича.

— Алло, Т/и? — голос ВРБ удивленный.

— Если вы хотите спасти Ване жизнь, приезжайте куда скажу. И вы же понимаете, что вас с парочкой охранников не пустят. И советую ехать быстрее.

— Говори адрес, — коротко отрезает ВРБ.

Я все делаю правильно. Все…Делаю…Правильно.

Объяснив дорогу ВРБ, я спускаюсь в зал. У ребят сейчас отдых. У Вани разбита губа, бровь, нос. Выглядит он просто ужасно. Надеюсь Валентин Ринатович успеет…

Все словно в тумане. Крик, возмущения. Люди в масках, с автоматами. Требования сложить руки за спиной и встать около стены. Я потеряла из виду Ваню, а это страшнее даже той картины, что происходит в зале. Удары собственного пульса раздаются эхом в голове.

Это ведь правильный поступок? Я же ведь защищала его. Он же поймет?

Конечно, он не поймет. Но, черт, я же просто растерялась. И вообще, может Валентин Ринатович сейчас заберет его, и он и вовсе ничего не узнает. Ага, мечтай. Ведь сейчас произойдет что угодно, даже ангел спустится с небес, чтоб рассказать об этом Ване, потому что это закон подлости. И по этим законам проходит вся моя жизнь.

Я выдыхаю, стараясь подстроить биение своего сердца под звуки размеренных шагов нашего "надзирателя". Когда же закончится этот ад?

— Вот эту отпустить, — слышу голос Валентин Ринатовича сзади.

Ко мне подходит бугай в маске, кивает в сторону ВРБ, но не произносит ни слова. Да, слова были бы там лишнее. Трудно было не разгадать его взгляд " к ноге". Я иду к Валентину Ринатовичу выискивая взглядом Ваню.

— Спасибо за звонок, Т/и. — кивает ВРБ.

— Где Ваня? С ним все хорошо? — к черту всю любезность.

— Ему, конечно, досталось не слабо, но он жив. Даже грубит мне. Видимо, мало получил.

Я облегчённо выдыхаю. С ним все хорошо. Значит, я все сделала правильно. В конце концов, кто будет просто так стоять и смотреть как убивают на ринге человека? Ну только вот эти, которые сейчас стенку лицом протирают.

— И давно ты узнала об этом? — спрашивает ВРБ.

— Нет.

— А почему сразу не сказала?

Прямо — таки устроил допрос на месте преступления!

— Я бы и сейчас не сказала, не будь надобности.

Валентин Ринатович громко хмыкает, собираясь что-то сказать, но я уже ничего не слышу, так как вижу к нам приближающегося Ваню. Он хромает, идет, опираясь на Сашу, и, по-моему, он чертовски зол. Я судорожно сглатываю, чувствуя как голос покидает меня. Главное помнить, что я все сделала правильно. И все сделала ради него.

Он подходит ко мне, полностью игнорируя отца, берет меня за руку и прижимается лбом к моем лбу.

— Как ты? — шепотом спрашиваю.

— В порядке, только, кажется пару ребер не выдержали тусовки, — он усмехается, затем кривится. Видимо, даже столь незначительный смех доставил ему не самые приятные ощущения. — Ты как?

— А со мной — то что станет? — голос охрип, будто я кричала два часа. А может, кричала. В той суматохе, что творилась, трудно было понять чей это крик: твой или бородатого мужика, который несётся к двери втаптывая тебя себе в подошву.

— Если вы закончили нежности, мы можем поехать в больницу? — влезает в разговор ВРБ.

Ваня раздражённо вдыхает, затем медленно выпускает воздух:

— Ты еще тут?

— Да, и я без тебя не покину это место.

— Думаешь, ты спас меня, и я буду кланяться тебе в пояс?

— Не думаю, мой сын слишком горд для этого.

— Я бы предпочел умереть, чем быть спасенным тобой! — буквально рычит Ваня.

— Почему ты так ко мне относишься?

По мере их разговора, мне все больше хочется схватить Ваню за руку и сбежать с ним. Во-первых, разговор набирает крутые обороты, при которых могут пострадать все, а во-вторых, Ваня выглядит ну очень плохо. А еще я чувствую опасность, потому что Валентин Ринатович начинал злиться. А в ярости, как мы знаем, мозг не контролирует то, что несет язык. Я, словно залезла под колбу, не слышу их разговор. Или не хочу слышать. Но мне наоборот нужно бы вслушиваться, в слова разъяренного ВРБ. Хотя, даже если он решит рассказать, кто его позвал сюда, как я его остановлю? Кинусь закрывать рот руками? Начну твердить, что он врет? Глупо.

— В погоне за самостоятельностью ты совсем потерял голову. Тебе мало тех денег, что даю я? Бери больше! Только прекрати подставлять свою жизнь такой глупой угрозе! Ваня, ты у меня единственный сын, я не хочу тебя потерять! Все, что я зарабатываю, я делаю для тебя! — кажется, они успокаиваются.

Ваня держит меня за руку, что придает мне немного уверенности и спокойствия.

— Дело не в твоих деньгах, а в том, что ты уверен, что покупаешь меня этим. Мое молчание, мое мнение, мои чувства, блять! — восклицает Ваня.

— Мальчик мой, в этом мире все можно купить и все можно продать. Главное — назвать достойную цену.

— Это в твоем мире, папа!

— А в твоем мире? Что настоящего в твоем мире? — кричит ВРБ, — Она? — он кивает на меня.

— Не смей впутывать ее. — рычит Ваня.

— Впутывать? — смеется Валентин Ринатович, и от этого смеха мне делается жутко не по себе. — Думаешь она с тобой не ради твоих денег?

Мои брови возмущённо подлетают вверх, я набираю полную грудь воздуха, чтоб высказать ВРБ, все, что думаю о его мерзкой натуре, но Ваня сжимает мои руку, взывая промолчать. Стискиваю зубы, потому что слишком большой соблазн обматерить его.

— Да что ты вообще знаешь о ней? — кричит Ваня.

— Больше, чем ты, наивный идиот. Думаешь, она с тобой потому, что ты такой хороший? Или может то, что ты здесь мне гадалка нагадала? Все, что у тебя есть — моя заслуга.

Ваня бросает на меня короткий взгляд, потом снова смотрит на отца. Он по-прежнему держит мою руку, но уже не так крепко. Или мне кажется.

— Что ты несешь? — цедит сквозь зубы Ваня.

— Больно узнавать правду? Запомни, в этой жизни продается все. И все имеет свою цену. Даже ваша легендарная любовь. Она работала на меня с самого начала. — он переводит взгляд на меня. — Спасибо, Т/и. Я знал, что не ошибаюсь в вас. Деньги переведут на ваш счет в течении дня.

Ваня совсем разжал пальцы, а я еще крепче хватаюсь за них. Мне бы сейчас закричать, что это все ложь. Что он говорит не правду, но проблема в том, что он говорит правду. Преувеличивая, утрируя, где-то прививая, но ведь я действительно сказала, где Ваня, действительно согласилась работать. Я же и впрямь продала свои чувства. Пусть я одумалась позже, отказалась, но итог один. Я предала своего любимого человека.

— Во-первых, у меня нет счета, а во-вторых, мне не нужны ваши деньги. — стиснув зубы произношу я и выскакиваю из помещения. Несусь вверх по лестнице, еле сдерживая слезы. Выбегаю за пределы этого казино, тогда только сажусь и позволяю эмоциям вырваться наружу.

Я должна была предположить, что так и будет. Сама согласилась на всю эту аферу. Я ведь сама написала смс ВРБ. Чего еще нужно было ждать? Что таинственным образом все концы опустят в воду? Ага, как бы не так. Я вспоминаю мимолетный взгляд Вани после слов ВРБ… Знаете, есть такие взгляды, которыми можно вскрыть вены? Так вот, он был не такой. Он был абсолютно пустой. Будто омут какого-то черного озера. Без единого блика и эмоции. В них читался только единственный вопрос " почему?", на который ответ я не знала.

"Потому что я слишком тебя люблю"- проносится в голове. Но разве это достаточный аргумент, чтоб оправдать мой поступок?

Сзади послышались шаги. На минуту в моей груди поселилась небольшая надежда, что вдруг, это Ваня вышел за мной. Он позволит мне все объяснить… И у нас снова все будет хорошо. Я поднимаю глаза, передо мной стоит бугай-охранник Валентина Ринатовича.

— Мне велено отвезти вас.

Я киваю и встаю. А зачем отказываться? Тут не ходят автобусы, не ездят такси. Да, я даже денег не брала. Надо было сразу предположить, что Ваню захотят убить, я сообщу все его отцу, а он в свою очередь расскажет все Ване, и мне придется убегать, краснея от стыда, со всех с ног. Усмехаюсь и иду к машине. Вот и пришел конец моей сказочке.

Бугай везет меня, даже не спрашивая адреса. Не смотря в зеркало заднего вида, не разговаривая. По-моему, он даже дышать перестал.

Мы доезжаем, я киваю в знак благодарности, выхожу и направляюсь к дому. Может, это последнее мое пересечение с семьей Бессмертных?

Захожу в квартиру, снимаю с себя куртку, кидаю ее в угол и иду на кухню. Наливаю стакан воды и выпиваю его залпом.

— Ты чего скребешься, как мышка? — заходит Лера. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. — Воу, ты что плакала? Что-то случилось? С Ваней все хорошо?

Вопросы подруги сбивают напрочь мое хрупкое спокойствие, и я взрываюсь рыданиями. Она подходит, и прижимает меня к себе. Жаль только, что не становится легче. И не станет.

— Ну, хватит плакать, расскажи уже, что там случилось?

Я киваю, шмыгаю носом и сажусь за стол. Подруга присаживается рядом и берет мою ладонь в свои руки. Вспоминаю, как безразлично отпустил мою руку Ваня, и мне снова хочется взреветь. Наверно, сейчас я ему противна. Как и сама себе.

Я рассказываю Лере все до мелких подробностей, иногда прерываясь на рыдания.

Потом, когда пришел Дима, я пересказала все еще раз, правда на рыдания уже не было сил и слез. Дима и Лера в один голос стали твердить, что мне нужно попытаться объяснить все Ване, что он должен понять. Но вот, что он должен понять?

Что я согласилась на предложение его отца, потому что во мне взбунтовалась ревность, когда я увидела его с Ксюшей? И плевать, что мы даже не были парой, да и друзьями нас трудно было назвать. Потом я вдруг поняла, что влюбилась, но отец начала шантажировать меня моим же прошлым, а когда мое прошлое выплыло наружу без его помощи, то я отказалась. Но тогда почему я в итоге сдала его отцу? Потому что решила, что знаю лучше, что нужно Ване? Моя версия несовершенна. Зато правдива. Я, конечно, могла бы попытать свою удачу и поговорить с ним, но есть две проблемы.

Первая — вряд ли он захочет видеть меня, а вторая — вряд ли я смогу посмотреть ему в глаза, и выдавить из себя хоть слово. Остается надеяться, что он захочет хотя бы послать меня, а я успею высказать ему все в трехсекундовую паузу.

А с другой стороны, нет ничего плохого в том, что отец спас его жизнь. И, может, его не убили бы, зато покалечили бы знатно. И чего он ждал, когда тащил меня туда? Я бы не смогла просто смотреть, как его избивают.

Мысли роятся, словно стая назойливых мух, не оставляя меня в покое всю ночь. Если я не поговорю с ним, то всю жизнь буду жалеть об этом.

В понедельник Ваня не появился на учебе, зато Саша был на месте. Вот только смелости не хватило, чтоб подойти и спросить. Подожду еще день, может Ваня придет завтра. Я пока получше продумаю детали нашего разговора, который состоится. Весь день и вечер в голове я прокручивала всевозможные развития событий, ходы разговоров, пыталась предугадать его вопросы и реплики.

Только все было зря, во вторник и среду он не появился тоже.

В четверг я уже и не надеялась на нашу встречу, собственно она и не состоялась, потому что он снова не пришел.

После последней пары я спокойно собирала свои вещи в сумку. Торопиться было особо некуда. С работы я ушла, теперь ищу новую. Вариантов пока совсем нет. Поэтому я целыми днями торчу дома, обзваниваю всех, кто давал объявление в газету, вешал на столбах и т. д. Оказывается студенту очень сложно найти работу, подходящую под его учебный график.

— Привет.

Ко мне сзади подошёл Саша, а я даже и не заметила. От его внезапного приветствия я подскочила.

— Привет, — отвечаю растерянно.

— Держи, это тебе, — он протягивает мне мой телефон забытый в том казино. Я забираю его.

— Спасибо..

Саша кивает и направляется к выходу.

— Я хочу поговорить с Ваней, — выпаливаю я и Саша останавливается.

— Боюсь, не получится, — он поворачивается ко мне.

— Я понимаю все, но мне нужно ему все объяснить.

— Нет, Т/и, я не в этом плане…

— А в каком? — у меня начинают сдавать нервы. Я кидаю в сумку телефон и подхожу к Саше.

— Он вчера улетел в Америку, — Саша пожимает плечами, и посылает мне жалостливый взгляд. Затем разворачивается и уходит.

"Он вчера улетел в Америку" эхом раздаётся у меня в голове. Словно в прострации, я выхожу из универа, дохожу до дома под хлопья первого хрупкого снега. Захожу в квартиру и, не раздеваясь, падаю на кровать. Плакать? Радоваться? Кричать?

Не понимаю, что мне делать. С одной стороны, мне не нужно никому ничего объяснять, и я смогу жить, как будто этого ничего и не было. Уверить себя, что это был сон. Страшный. Или счастливый.

С другой стороны, как мне жить, как и раньше, если все уже по- другому. По-другому дышится, по-другому живётся. Все изменилось, как только мы столкнулись в этом чертовом коридоре. Нашему знакомству мы обязаны булочке и моей косорукости.

Я уснула в одежде, проснулась через час от того, что мокрая насквозь от пота.

Черт, я схожу с ума. Просто схожу с ума. Снимаю с себя куртку, вешаю ее на вешалку, затем переодеваюсь в домашнюю одежду. Иду на кухню, наливаю чай, сажусь на стол и считаю снежинки пролетающие мимо моего окна.

Ну вот, все так же светит солнце, и даже снег падает не вверх, а мне почему-то все не так. Смотрю на телефон. Пропущенных нет, смс тоже. Да и, наверно, больше не будет.

Будь я чуть смелее, может бы в понедельник мне удалось бы поговорить с ним. А теперь он в Америке и я в его глазах — продажная шлюха. Я сделала глоток горячего чая. Он теплом разливается у меня внутри, но меня все-равно будто морозит. Всматриваюсь в даль, и сердце замирает от каждой чёрной машины, заезжающей в наш двор. Может оно и к лучшему? Может жизнь в очередной раз ткнула нас носом в нашу разницу?

— Мы дома! — кричит Лера.

От слова "мы" меня пробивает дрожь. Если бы остались слезы, я бы плакала. Если бы остались силы, я бы кричала.

Молча пью свой чай, Лера врывается в помещение, как всегда тараторя. Сильно не вникаю в смысл ее слов, киваю, чтоб не обидеть. Дима озадачено смотрит, прислонившись к косяку. По-моему, он догадывается, что я на грани истерики. Фальшиво улыбаюсь, но он не верит.

— Что-то случилось? — в параллель Лере спрашивает он.

— Он уехал в Америку. — сглатываю ком подкативший к горлу.

— Кто? Мишка уехал? — спрашивает Лера, — нет, я же говорю, что они с Наташкой расстались потому что она застукала… Или… — она замолкает и смотрит то на меня, то на Диму. — Ой! Т/ишенька! Прости… — она кидается обнимать меня. — Ну знаешь, что ни делается — делается к лучшему.

— Тут я с этой придурошной согласен, — к нам подходит Дима и обнимает нас обеих. Лера щипает его за живот, тот притворно стонет. Я улыбаюсь. Как все-таки хорошо, что они есть у меня.
___________________________________________

с 1-м сентября, желаю вам крепких нервов и хороших оценок!)

2406 слов.