Глава 7.
На сегодня уже телки и клуб отменяется. Набираю Саню.
— Сегодня в девять. Ты будешь? — не зачем лишние слова. Он все понимал итак.
— Да, я сам подъеду. Отец вернул мне тачку. — хвастливо произнес он.
— Хорошо вылизал задницу папиному другу? — засмеялся я.
— Ну тебя в жопу! — он скинул.
Иногда мне кажется, что у меня не лучший друг, а подруга. Наблюдаю в зеркало заднего вида, как за мной едет черная машина от самого подъезда Степаниды. Папочка решил натравить на меня своих псов. Я ухмыляюсь. Нет, он не успокоится, пока не узнает все. Я придавливаю ногой на газ, заставляя свою машину взреветь. Псы не отстают ни на каплю. Мимо мелькают яркие вывески. О! Идея! Останавливаюсь у одной из вывесок. Выхожу из машины, надеваю солнечные очки и театрально оглядываюсь по сторонам. Затем уверенным шагом иду к двери, вывеска над которой гласит «Курсы вышивки крючком для начинающих». Беру телефон и набираю смс отцу:
«Какой у тебя размер ноги? Хочу связать тебе милые носочки к рождеству».
Т/и.
Сама не знаю, зачем согласилась на этот ужин. Одна половина меня кричит «иди, у тебя ведь не было никогда даже свидания, хоть узнаешь какого это!», а вторая, которая разумная — «Т/и, очнись! У этого человека вместо сердца скомканная стодолларовая купюра». Но, в конце концов, мне нужно как-то отблагодарить его за то, что я сейчас спокойно иду на работу, а не лежу в приемном покое с проломанной головой. Да и к тому же одно свидание ни чем не обязывает меня. И его.
Черт, эта бабушка живет на другом конце города от моей работы. Дорога к ней составляет час! А если мой час перевести в деньги, а затем прибавить еще два, потерянные в квартире, то получается очень приличная сумма для меня. Как же все не вовремя. Когда до мечты осталось рукой подать, появляются обстоятельства, которые легким движением откидывают твою мечту далеко за пределы твоего поля зрения. Что за дерьмо?
Но если признаться, то часы проведенные в квартире Степаниды Васильевны можно считать не рабочими, а отдыха. Конечно, нам приходилось делать не самую приятную работу с Ваней, но наблюдать, как маленький олигаршонок прочищает слив старенькой бабушке, это прям лучше передач по телеку.
Я даже удивлена, что он старался. Действительно старался. Я шла навстречу своей ленивой безалаберной судьбе, а меня встретило упорство. Даже немного изменила отношение к нему. Может, все-таки он не такой, каким кажется? Да ну не, бред. Этот человек на первой же встрече облапал тебя с головы до ног, нахамил и унизил твою рубашку. Как можно думать о нем что-то хорошее? Вот о его глазах можно. Они действительно красивые. Карие, с прожилками золота. Я ухмыльнулась. Золотые глаза у золотого парня. Как иронично.
Работать сегодня было особенно легко. Если пьяные посетители забегаловки пытались испортить мне настроение, я вспоминала Ваню с вантузом и ершиком, и улыбка сама появлялась на лице. Работу я закончила в час. Завтра вставать к первой паре, значит спать осталось около пяти часов. Не так уж и мало. Могу даже выспаться. Забегаловка находилась недалеко от моего дома, поэтому мне потребовалось меньше пяти минут, чтоб стоять у своей двери и слушать пьяные крики раздающиеся оттуда.
Мне нужно просто пробраться в свою комнату. Незаметно, тихо и быстро. Я выдыхаю и тихо открываю дверь. Та предательски скрипит, но крики не замолкают. Видимо не услышали. Я тихо продвигаюсь по коридору, как у меня на пути появляется отчим.
— Опа, это что за мышки тут скребутся? — едкий запах перегара доносится до меня, и меня начинает воротить.
— Отойди, я хочу спать. — мой голос суров. Хотя внутри меня страшно колотит. Я знаю, что когда он пьяный, он может натворить много фигни. К тому же он почти в два раза больше меня.
— А с папой поговорить не хочешь?
Я громко хмыкаю, а его рот кривится от злости.
— Ты мне не отец. Ты пьянь. — я выплевываю эти слова ему в лицо. В его глазах сверкнула молния. Черт. Разбудила зверя.
Он замахивается своей огромной ладонью и бьет меня по лицу. Я отлетаю в стену, но все еще стою на ногах. Чувствую боль в губе и ощущаю металлический вкус крови. Вытираю пальцем кровь и выбегаю на улицу.
Слезы уже заполнили мои глаза, а эмоции желают выйти наружу. Я падаю на ближайшую скамейку, обхватываю свои ноги руками и позволяю выплакать себе всю боль и обиду, что кипит внутри. У меня уже просто не хватает сил терпеть все это. Держусь только ради мамы. Но иногда, когда она говорит такие вещи, как «лучше бы я не рожала тебя», «лучше бы ты сдохла» мои руки опускаются. Вот только слабость мигом проходит, ведь я понимаю, что она просто больна. Ей нужно помочь.
Я достаю свой телефон из кармана и набираю Лере. Мы работаем вместе, она в курсе моей семейной ситуации, и иногда разрешает переночевать мне у нее. Даже предлагала снимать вместе квартиру. Но я отказывалась, хотя сейчас всерьез задумываюсь над этим.
— Алло, — сонным голосом отвечает подруга.
— Прости, я тебя разбудила, Лер? — всхлипываю я.
— Ты что плачешь? Опять предки? — голос приободрился.
— Угу, — я уже во всю рыдаю в трубку.
— Я жду тебя.
Она кладет трубку, а я беру свою сумку со скамьи и иду к ней. Квартира, которую снимает Лера в паре кварталов отсюда. Почти два часа ночи. Я иду по темным переулкам. Страшно ли мне? Нет. Страшнее остаться в том доме.
Лера напоила мня чаем и даже накормила, затем я приняла душ и уснула у нее на диване.
Будильник зазвонил ровно в семь. Выспаться не удалось. Глаза никак не хотели открываться, а губа болела из-за раны. Я подошла к зеркалу и заметила, что помимо разбитой губы у меня еще синяк на щеке. Хорошо приложился «папочка», со всей любовью. Я привела в порядок (насколько это возможно) лицо и пошла ставить чайник. Лера еще спала, сегодня ей некуда торопиться и я решила не будить ее. Выпив чай, пошла на учебу.
Заняв свое обычное место у окна, я сидела, смотрела на происходящее на улице и полностью игнорировала происходящее внутри. Сегодня суббота, пара всего одна и та с куратором. Но пропускать ее нельзя. Отсидеть два часа и навстречу работе.
— Здравствуйте, группа. — здоровается Илья Петрович, и я поворачиваю голову к его столу. — так, сначала я хотел бы узнать, как идут дела у ребят, которые взялись помогать Степаниде Васильевне… — он смотрит на меня, затем куда-то в конец аудитории, потом снова на меня. — Вы что, подрались?
Что? В смысле? Я оборачиваюсь назад и вижу Ваню с рассечённой бровью и ссадиной на щеке. Что за?! От удивления моя челюсть упала мне на парту. Он тоже заметно округлил свои зелёные глаза, а затем собрался и повернулся к преподу.
— Да у нас просто возникли проблемы с распределением обязанностей по дому. — я непонимающе смотрю на него, но он не обращает никакого внимания. Либо не видит, либо игнорирует. — Мы просто оба горячо желали мыть пол, но Т/и не отдавала мне швабру. Вот так и подрались. Она меня шваброй, я ее веником. — он пожал плечами, а я в конец ахерела от происходящего.
Группа залилась смехом, а Илья Петрович аж надел очки, чтоб понять, не мерещиться ли ему все происходящее.
___________________________________________
1147 слов.