15.
Через пять дней Сэма выписали из больницы. Тео вернулся к работе. Общительным он никогда не был, но теперь стал ещё более замкнутым.
Он не понимал, почему это так работает. Рядом с Сэмом всё будто оживало: слова сами находили форму, эмоции — выход. Но стоило оказаться среди посторонних, хоть на работе, хоть просто на улице, — и Тео замыкался.
Почему не выходишь из дома? Простите, нужно перезарядиться. Почему не звонишь? Слишком устаю от людей, дайте тишины. Почему игнорируешь тусовки? Недосып. Голова трещит. Побуду один.
И так по кругу.
Кэт ворчала на него, ссылаясь почему-то на возраст — мол, «самое время социализироваться». Тео думал, что она под этим словом подразумевала нечто иное, и потому только усмехался и отмахивался. Не самая дальновидная реакция — упрямая сестра вполне могла внезапно приехать и вытащить его неизвестно куда.
— Нельзя все время прятаться от общества, — подключался уже и Сэм.
— Это называется уединение, — с напускной важностью парировал Тео. — И вообще, чего ты вдруг прицепился ко мне? Я всегда был таким. Не припомню, чтобы тебя это раньше беспокоило.
Сэм поджал губы, перевёл дыхание и, чуть помедлив, признался: — Мне звонила Кэт. Попросила приглядеть.
Тео напрягся. Он же не рассказывал сестре о Сэме. Если узнает — наверняка сорвется к нему. Но пока она не приехала, значит, либо не знает, либо держит дистанцию. Всё ещё под контролем.
— Я вам что, ребёнок? — раздраженно бросил он.
Сэм растерянно пожал плечами:
— Да нет... просто ты как-то... не знаю. Слишком агрессивно сидишь дома. Как будто назло кому-то.
Тео остановился и уставился на него. Посреди тротуара, в потоке людей. В них едва не врезалась женщина с коляской, бросив на ходу недовольный взгляд.
— Агрессивно сижу дома?
— Ты опять закрылся. А я без понятия, что у тебя в голове.
— В смысле опять? — Тео уже надоело задавать вопросы, но ему ужасно хотелось услышать объяснения.
— В прямом, — Сэм развел руками. — Мне показалось, что ты начал наконец выбираться из своего кокона, — он внимательно посмотрел на него. — Начал бегать...
— Два раза, — Тео закатил глаза. Разговор ему не нравился. Слишком много внимания к его персоне — а он привык быть фоном.
— Ты ходил на роллердром.
— С сестрой. Она потащила.
— Ты познакомился с девушкой.
— Кэт рассказала? — Тео уставился на него подозрительно.
Раздражение внутри уже не поднималось — оно копилось. Как пар под крышкой.
— Вот именно. Кэт. А не ты. Почему ты скрываешь от меня свою жизнь?
Тео отвел взгляд. Он чувствовал взгляд Сэма, в котором было всё — растерянность, непонимание, а теперь ещё и разочарование. Ну конечно. Тео и сам не считал себя хорошим другом. А Сэм, кажется, только сейчас начал это понимать.
— Ты даже вернулся к рисованию, — тихо добавил Сэм.
Не поворачивая головы, Тео буркнул:
— Просто вспоминал основы.
— Перестань, — жёстко оборвал Сэм.
Тео повернулся к нему.
— Я видел твои наброски. Это не из учебной программы, и ты сам это знаешь.
— Рылся в моих вещах?
— Я не рылся. Холст лежал прямо на столе. Я не специально.
Словно ледяная вода пролилась на затылок.
Злость не кричала. Она поднималась медленно, растворяясь в теле. Сэм влезал в ту часть Тео, которую сам Тео не до конца понимал. И которую никому не разрешал касаться.
Разговор как будто оборвался. Висел в воздухе, как незаконченная фраза. Ни точки, ни запятой. Только вопросительный знак. Большой, неудобный, неловкий. И навязчиво правдивый.
Сэм смотрел на него сдержанно. Не обижено — скорее... по-настоящему растерянно. И это злило сильнее, чем если бы он закричал или ушёл.
— Ты ведь мог просто рассказать, — сказал он тише. — Это же я. Мне не надо объяснять, почему тебе тяжело. Мне достаточно знать, что ты не один.
Тео молчал. Слова были — но не проходили через горло.
Сэм опустил глаза, кивнул себе, будто принял что-то, и добавил:
— Если не хочешь, чтобы я лез — хорошо. Я не буду. Но тогда ты не жди, что я просто буду стоять рядом и делать вид, будто всё нормально.
Он развернулся, но не ушёл. Постоял секунду, как будто надеялся услышать хоть что-то.
— Сэм... — хрипло выдохнул Тео. — Я не умею.
— Врать ты умеешь. Прятаться — тоже. А быть собой — почему-то нет.
Тео сглотнул. Ему хотелось сказать: я пробую. я правда пробую, просто медленно. Но вместо этого он тихо произнёс:
— Спасибо, что замечаешь.
— Не за что, — Сэм посмотрел на него через плечо. — Только ты зря думаешь, что тебя не видно.
И пошёл дальше. Без обиды. Но и без примирения. Просто — с правдой между ними.
Тео остался стоять. Он не чувствовал ни облегчения, ни вины. Только усталость. И странное, почти незнакомое ощущение, будто всё ещё можно исправить.
...
Телефон в руке будто наливался тяжестью. Тео не первый раз смотрел на экран, набирал имя — и стирал. В комнате царила вязкая тишина, за окном дышал вечерний город, но казалось, что всё вокруг — на паузе. Он глубоко вдохнул, нажал на иконку звонка и поднес телефон к уху.
Ответ был почти мгновенным.
— Тео? — Кэт звучала настороженно. — Ты в порядке?
— Привет... — голос предательски хрипел. Он откашлялся. — Вроде бы да.
— Ты пропал. — Слов в упрёк не было, но за ними стояла тревога.
— Знаю. Прости. Я... — он замялся. — Ты, наверное, злишься.
— Я больше волнуюсь, чем злюсь. Но ты иногда умеешь, знаешь ли... заставлять людей поседеть.
Он слабо усмехнулся:
— Мне кажется, тебе пойдет серебро в волосах. Поэтому не за что.
Кэт фыркнула, и в этот звук вернулась привычная ей живость.
— Ну вот. Сарказм на месте. Уже легче. А теперь.. Что случилось?
— Ничего конкретного. Просто я был в свое привычном режиме: избегаю всех, молчу, занимаюсь самоудалением. Классика.
— Тео...
— Я не звоню, потому что не знаю, что сказать. Не отвечаю, потому что всё звучит не так. Фальшиво. А молчание — оно, ну... настоящее. Понимаешь?
Кэт ответила мягко:
— Иногда понимаю. Но знаешь, что тоже настоящее? Желание, чтобы ты был рядом. Или хотя бы в зоне досягаемости.
Он закрыл глаза, выдохнул, будто сбрасывая что-то невидимое с груди.
— Знаю. Я слышал тебя. Просто не знал, как отозваться. Сэм... был на грани. Я немного рассыпался. Даже не заметил, как. Не справился.
— Ты не должен справляться один, Тео. Это не экзамен. Мы тут, чтобы рядом быть, а не проверять тебя на прочность.
— Ну, я скорее фарфоровая чашка, чем прочный металл, — хмыкнул он. — На полке стою, в пыли, но пока не разбит.
Кэт тихо рассмеялась.
— Ну, ты точно все еще мой брат. Даже если ты керамика.
Она помолчала, потом почти шепнула:
— Я не буду лезть. Но просто... иногда давай знать, что ты есть. Мне этого хватит.
— Попробую, — сказал он. — Без громких клятв, но попробую.
— Ладно. Тогда я не приеду с внезапным визитом. На этой неделе.
Он улыбнулся — впервые искренне за день.
— Спасибо... И, кстати, ты Сэму не звонила?
— Давно пару сообщений кидала... Так, пустяки. Он и без меня, видимо, понял, что ты снова закрылся в домике. Вы с ним — два чемпиона по самосаботажу.
Он коротко хмыкнул, и на этом разговор закончился. Тео ещё несколько секунд смотрел на чёрный экран телефона. Словно бы из трубки всё ещё шло слабое, но устойчивое тепло.
Он встал. Пошёл на кухню. Открыл кран. Поставил чайник. Никаких откровений. Никакой магии. Просто сделал что-то обычное. И в этом было самое важное.