4.
Утро. Будильник. Подушка под головой. И одеяло, сползшее на пол.
Если это был рабочий день, кофе Тео пил на смене. А если выходной — варил дома. Раньше он не задумывался, насколько по-разному может пахнуть и отличаться на вкус кофе. Да это было и неважно.
Варить кофе — целый ритуал. Пусть и маленький. Засыпаешь молотые зерна в турку, заливаешь водой — и почему-то думаешь о хорошем. В случае Тео — о самых простых вещах: след от простыни на коже после сна, солнечные блики, играющие на стене, легкое чувство отдыха в теле. Такие мысли проносились в голове быстро, почти неуловимо, оставляя на сердце мимолетный теплый отпечаток. Потом турка одиноко стоит на плите в ожидании. А Тео нехотя делает тосты. И если одиночество турк казалось уютным, то его собственное — уже нет. Тео настигала душевная прохлада.
Это был до боли знакомый циклон. Словно Тео выбрал жить в стране с идеальной для него температурой — 18 градусов, но при этом с неизменной пасмурностью, ливнями и ветрами.
Моросящий дождь уже и не раздражал. Он стал привычным.
...
С Сэмом они не виделись почти неделю. Навалилось много работы. Тео не был трудоголиком, но часто соглашался выйти на замену. Он не уставал физически — выносливое тело справлялось. Но через три-четыре дня в круговороте лиц и голосов что-то внутри начинало умирать. Он и без того не был богат на социальную энергию, а в недельном человеческом потоке и вовсе выдыхался.
Сегодня Тео заканчивал пятидневный рабочий марафон чуть раньше. Казалось бы, можно выдохнуть, почувствовать предвкушение выходных... Но вместо этого — только пустота.
Он шел по вечерним улицам — взгляд скользил мимо, изредка цепляясь за случайных прохожих. Город жил — полной эмоциональной грудью. А Тео чувствовал только выжатую тишину внутри.
Вот — цветочная лавка, где торгует милый старик. Он всегда улыбается — как будто не умеет иначе. Воздух вокруг лавки пах цветами и романтикой. Тео не был черствым. Но он и ни разу не был по-настоящему влюблен. Девушки в его жизни появлялись и исчезали. Как букет, проживший свои три дня и отправившийся в мусорное ведро.
Спустя квартал Тео окутал запах выпечки. Поздний час не помешал ему быть свежим, будто булочки только достали из печи. Тео даже замедлил шаг, наполняя легкие уютным ароматом. Из пекарни выбежала девочка. В руках — самый обычный крендель с маком. Но глаза малютки сияли так ярко, что, казалось, могли бы осветить целую улицу. Неужели в детстве нам нужно как мало для счастья? Наверное. Но память отказывалась возвращать Тео в те годы.
И в каком возрасте наши глаза перестают блестеть? Просто так?, без причин?
Застряв в потемках собственного разума, Тео набрел на центральный фонтан.
— Тео! —окликнул его знакомый голос.
Из-за толпы, заполнившей площадь в теплый осенний вечер, он не сразу разглядел Сэма. Тот сидел на бортике фонтана, подтянув одну ногу к груди. Рядом с ним стоял какой-то парень — в шлеме, с перчатками без пальцев и велосипедом сбоку. Понятно.
Тео подошел ближе и обменялся с ними рукопожатиями. Как выяснилось, парня звали Лео, и он был выпускником того же университета, что и они с Сэмом.
— А вы никогда не пересекались? — Сэм с интересом глянул то на одного, то на другого. — Вы учились на одном направлении. Только Лео был на курс старше.
— Так значит, ты тоже дизайнер?
— Веб-дизайнер, — уточнил Тео. — Но я почти не общался со старшими курсами.
— А я тебя вроде помню. Ты же всегда был в компании этих неугомонных активистов, да? — усмехнулся Лео. — По тебе и не скажешь, что ты можешь таким интересоваться.
Тео не знал, воспринимать это как упрек или комплимент. От необходимости отвечать его избавил Сэм.
— Ага, а ты был тем еще задротом-домоседом, — он шутливо толкнул Лео в плечо. — Я удивился, когда увидел тебя на велосипеде.
Лео только рассмеялся:
— Жизнь меняется — и мы вместе с ней. Тогда я и представить не мог, насколько все перевернется.
Сэм пояснил:
— Лео сейчас профессионально занимается велоспортом.
Интересно, что стало толчком к переменам? Люди неизбежно адаптируются, позволяют неизведанному проникать внутрь и менять мировоззрение. Стремятся к истине. Или к своей правде? Ведь истина одна, а правды — сколько людей на земле. И если каждый день ты меняешь маршрут, как понять, где настоящий ты?
Лео и Сэм, как оказалось, столкнулись случайно, и, скоро попрощавшись, велосипедист-дизайнер умчался навстречу новым изменениям. А они с Сэмом остались сидеть на бортике фонтана, глядя, как закат играет на воде.
Есть дружба, прошедшая сквозь годы: когда люди уже не воспринимают чужие недостатки как изъян — скорее как черты, ставшие частью общей истории. Фундамент из ссор, молчания, нелепых фраз и общего взросления.
Но у Тео и Сэма — не такая дружба.
Их связь — словно цветок, проросший на камне. Она возникла внезапно, без подготовки, и пустила корни, несмотря на неплодородную почву. Против логики. Против вероятности. Просто — потому что иначе не могло быть.
— Задумчивее, чем обычно, — произнес Сэм, глядя перед собой.
Тео повернулся к нему.
— Ты, — Сэм указал на него. — Я и раньше замечал, как ты уходишь в себя. Но сейчас ты, похоже, совсем в другой реальности. Что с тобой?
— Сам не знаю.
Шаблонный ответ в этот раз не устроил даже Тео, поэтому он добавил:
— Ощущение, будто всё движется, а я застыл. В голове постоянно крутится тысячи вопросов...
Он замолчал. Фраза, словно построенная под кульминацию, повисла в воздухе.
— Ответы на которые ты никак не можешь найти? — мягко подхватил Сэм.
— Ответы, которые я боюсь услышать.
И вот она — правда. Горькая, обнаженная, неуловимая. Словно вырвалась из него без спроса. Тео был бы не прочь стереть ее, как досадную ошибку в тетради. Но не мог. Он озвучил ее. Правда стала почти осязаемой.
— Знаешь, — начал Сэм, — нам отведено не так много времени. Я не фанат идеи о том, что нужно идти через страх. Это звучит как-то агрессивно. Но мне ближе другое: когда я заменяю страх на любопытство, становится проще. — Он усмехнулся: — Конечно, если это не зомби-апокалипсис. Хотя... даже в этом случае возникает вопрос: «А что дальше?».
— Из разряда: что нас ждет после смерти? — язвительно уточнил Тео.
На миг добрая улыбка Сэма дрогнула.
— Да, — кивнул он.
Сэм замолчал. Как будто ему требовалась небольшая перезагрузка, после чего он вновь продолжил как ни в чем не бывало.
— Когда тебя тревожат какие-то вещи — попробуй задать вопрос без ожиданий. Как ребёнок. Без задней мысли.
Казалось бы, невинные слова. Но внутри Тео что-то зашевелилось. Медленно, ядовито поднималась злость. Не буря — а тихий, вязкий гнев.
Он заговорил, даже не успев осознать:
— Сэм, ты можешь хоть раз прекратить нести эту сладкую, наивную чушь? — холодно, но не громко произнес он. — Всё у тебя через розовые очки. Добро, радость, возможности! Это так не работает!
Он размахнул руками, обводя окружающее и утрированно изобразил Сэма:
— Жизнь прекрасна! Столько всего можно сделать! А не махнуть ли на другой конец света?! — Тео сжал пальцами переносицу и перешел на обычный тон: — Такое ощущение, что ты участвуешь в шоу под названием «Чья жизнь будет сказочнее». А какой в этом смысл?
— Смысл в чем? — спокойно спросил Сэм.
— Во всем.
Тео не мог на него смотреть. Не мог видеть довольные лица прохожих, чертов фонтан, этот город.
— Все это закончится, Сэм, — уже тише сказал Тео. — А мы слишком глупы, чтобы найти хоть какой-то смысл. Цель. Или, не знаю, что угодно.
Тео бросило в дрожь. Отчаянно хотелось скрыться от всех. Словно стал прозрачным. Уязвимым. Захотелось исчезнуть.
Ноги сами понесли его прочь. Город проплывал мимо, как декорации. Ясное небо и осеннее солнце не могли пробиться сквозь туман, окутавший сознание. Все смешалось: образы, страх, неосторожно брошенные слова.
Очнулся он уже у входной двери.
Чтобы заглушить внутренний гул, Тео надел наушники, включил музыку и рухнул в кровать, надеясь, что сон придет быстро.