Нам нельзя 18+

Я ехала в дорогом салоне автомобиля, вдыхая аромат натуральной кожи, исходивший от обивки сидений, и не знала, что меня ждёт там – в новом доме, с семьей отца. О его существовании я узнала совсем недавно от бабушки, которая после смерти матери не захотела брать на себя груз ответственности за 16-летнего подростка.
Я её понимала. У неё возраст, высокое давление, проблемы со здоровьем и мизерная пенсия. Куда ей внучка со сложным возрастным периодом и несбыточными мечтами о хорошей жизни. Бабушка меня любила, я часто проводила у неё выходные, помогала по дому. Мы были близки, поэтому я понимала, что помощь нужна скорее ей, а не мне.
Я взрослая и самостоятельная, за мной не нужно ухаживать, но я обуза в финансовом плане, а у бабушки денег не было. Мама и так часто помогала ей, покупала лекарства, старалась подработать, чтобы купить импортные и хорошие.
Мама...
На глаза вновь навернулись слёзы. Добрая, отзывчивая, любимая и такая...родная. Она работала, не жалея себя, стараясь обеспечить меня всем необходимым, купить красивую одежду, косметику, гаджеты. У меня было всё, но какой ценой.
Мама работала не покладая рук медсестрой в больнице, а после работы и в свободные дни не сидела дома, отдыхая, а бежала ухаживать за больными, ставить уколы и капельницы, чтобы «выбиться в люди», так она всегда говорила.
На очередной медкомиссии ей поставили страшный диагноз – лейкемия 3 стадии. Шансов на выздоровление – менее 30%, но они были, и мы сделали всё возможное. Я бегала по благотворительным фондам, мы продали нашу двухкомнатную квартиру, благо посодействовала бабушка: я бы сама не смогла, а у мамы не было сил, но...
Ничего не помогло. Ни курсы химиотерапии, ни лучевая терапия, ни лекарства. Была временная ремиссия, но она закончилась, и болезнь вернулась с новой силой, прогрессируя до 4 стадии. Мамы не стало буквально за месяц.
Не помню ни похорон, ни того, что происходило потом. Я оплакивала маму, вспоминала счастливые моменты, проведенные вместе, и не понимала, почему жизнь настолько несправедлива. Буквально вчера бабушка сообщила мне «радостную» новость:
— Вита, завтра тебя заберет отец, — я непонимающе уставилась на нее, считая, что она шутит.
— Какой отец? — мама никогда не говорила о нем, не рассказывала, а я и не спрашивала, считая, что его уже давно нет в живых.
— Твой отец, Вита. Я нашла его, позвонила, объяснила ему ситуацию и он забирает тебя к себе.
— Я не поеду, — решительно сказала я. Еще чего. Почему я должна? Его не было все 16 лет, а тут на тебе – появился, когда мамы не стало.
— Вита, — предостерегающе сказала бабушка, — у меня совсем не то здоровье, чтобы поднимать тебя на ноги, а там... — закашлявшись, она продолжила, — тебе будет лучше. У него есть деньги, хороший дом, жена и сын, тебе будет там хорошо.
— Если у него есть деньги, почему ты не позвонила ему, когда они нужны были матери? — меня захлестнула обида. Возможно, у нас бы получилось раньше начать лечение или даже отправить маму в Израиль, тогда...и шансов было бы больше.
— Варвара запретила мне ему звонить. Вита, ты поедешь, это...было последним желанием матери. Вот, — она протянула мне конверт, — это Варя просила передать тебе, когда ее не станет. Почитай, я не открывала.
Дрожащими руками я взяла конверт и побрела на кухню, чтобы хоть там остаться в одиночестве и предаться воспоминаниям, читая последнее обращение матери.
«Дорогая доченька!
Прости меня, что оставила тебя в столь сложный момент твоей жизни. Через 3 месяца тебе будет 17, и я хочу, чтобы ты жила, Витуся, училась, радовалась жизни. Не плачь! Знаю, что читать сложно, но я должна написать тебе последние наставления.
Я попросила бабушку позвонить твоему отцу. Не вини его ни в чем. Он хороший человек и не виноват, что мы не вместе. Так сложились обстоятельства. Я искренне надеюсь, что была тебе хорошей матерью, а ты была для меня самой лучшей дочкой. Дмитрий согласится тебя забрать, я уверена, а ты, ты не отказывайся, Витуся, там тебе будет хорошо. Новая школа, другая жизнь.
Прости, что я не с тобой, не смогу тебе давать наставления, но обещаю, что всегда буду рядом, следить и оберегать. Будь послушной, постарайся поддерживать бабушку и найди общий язык с отцом. Ему, как и тебе, будет сложно. Он...не знал о тебе, Витуся. Это я виновата, что не сказала, всегда гордой была, думала, что поднять тебя и сама смогу, а оно вон как получилось.
Ты у меня ранимая душа, но не смей, слышишь, не смей плакать и страдать по мне. Так было нужно. Пришло время идти дальше, взглянуть на мир с другой стороны, увидеть все его краски. Ты сильная, поэтому обязана справиться.
Береги бабушку.
Твоя мама»
Я перечитала письмо несколько раз, вытирая лицо от слез.
Мамочка моя родная. Я никогда тебя не забуду и постараюсь не подвести.
Чувствами к отцу я не прониклась, но прочитав, что он обо мне не знал, перестала его ненавидеть. Сейчас он был для меня незнакомым человеком, решившим забрать меня к себе, дать крышу над головой и должное воспитание.
И вот сейчас, сидя в дорогой машине, везя с собой в багажнике небольшую сумку вещей, я думала, что ждет меня там? Как меня примет его семья? Найду ли я общий язык с его женой и сыном?

Машина остановилась, с моей стороны услужливо открыли дверь. Я вылезла, уставившись на дом. Богат? Видимо, бабушка приуменьшала. Да он миллионер, наверное, с такими-то хоромами. На глаза снова навернулись слёзы. Почему же ты мамочка не обратилась к нему, возможно он бы помог и ты была бы со мной.

Водитель, привёзший меня сюда, услужливо открыл дверь и жестом указал входить. Сам он нёс мою сумку и следовал за мной. В какой-то огромной и невероятно красивой комнате водитель остановился, положил мою сумку на пол и ретировался. Я скромно опустила взгляд в пол, не зная ни что говорить, ни что делать. На меня уставилось сразу три пары глаз, и я чувствовала себя некомфортно под их пронзительными взглядами, которые будто оценивали меня.

***
Я уставилась на женщину. То есть как – нет общих детей? Мама ведь говорила о брате.
— Вита, можно я буду тебя так называть? — я кивнула. — Идём ужинать. Я приготовила небольшой праздник в честь твоего прибытия, за столом и поговорим.
Я робко последовала за женщиной, украдкой глядя в сторону отца, который сжал губы в тонкую линию. Злился? На Дениса или на меня?
Отчаянно захотелось к бабушке, укутаться в её теплую шаль, пить теплый чай и слушать рассказы из молодости.— И вот ЭТО ты привёл домой? — услышала я насмешливый голос парня. Это и есть мой брат?
— Денис, — услышала я грозный бас мужчины, — что ты себе позволяешь?
— А что я себе позволяю? Ты, значит, привел в семью не пойми кого, а я еще и услуживать должен? — буквально выплюнул Денис.
— Денис, хватит! — на этот раз голос женский. — Она твоя сводная сестра. Немедленно извинись.
— Да пошли вы, — парень пронесся мимо меня, как ураган, громко хлопнув дверью.
— Ты прости его, Виталина, — обратилась ко мне женщина, подойдя ближе. — Я Татьяна – жена твоего папы. О Денисе ты не переживай, он привыкнет. Просто это что-то новое для него. Он привык быть единственным, у нас с Димой нет общих детей, поэтому и бесится.
Я уставилась на женщину. То есть как – нет общих детей? Мама ведь говорила о брате.
— Вита, можно я буду тебя так называть? — я кивнула. — Идём ужинать. Я приготовила небольшой праздник в честь твоего прибытия, за столом и поговорим.
Я робко последовала за женщиной, украдкой глядя в сторону отца, который сжал губы в тонкую линию. Злился? На Дениса или на меня?
Отчаянно захотелось к бабушке, укутаться в её теплую шаль, пить теплый чай и слушать рассказы из молодости.
— Виталина... Твоя сводная сестра. Она будет жить с нами, — как гром среди ясного неба. Отец просто поставил меня, нас перед фактом.
— Ты, наверное, шутишь? Скажи ему, мама, — я обернулся к маме в надежде, что она поможет, скажет, что это шутка, в конце концов.
— Денис, это не шутки. Я сам узнал о существовании дочери несколько часов назад. У неё умерла мать, девочка осталась совсем одна. Не оставлять же её на бедную пенсионерку, — пытался объяснить отец.
— Бедная сиротушка, — съязвил я. — Оставил бы её с бабкой и денег давал.
— Денис, будь благоразумен, — говорила уже мама. — Ты мой сын, а Дима принял тебя, когда ты был маленьким, теперь выяснилось, что у него есть дочь. Я не могу не принять её, тем более что она попала в такую ситуацию.
Ну конечно. Мама – добрая душа. И собачек с кошечками пригреет, и бомжам на улице поможет, и алкашу на чекушку даст.
— Ну вот ты и принимай, а я не обязан, — огрызнулся.
— Значит так, Денис. Завтра она приедет, хочешь ты того или нет. Я не прошу тебя стать ей лучшим другом, просто веди себя нормально. Она потеряла мать, и если я услышу от тебя хоть одно кривое слово...— отец намеренно сделал паузу, — ты меня понял.
— Понял, — буркнул я и вылетел из кабинета.
Я её уже ненавидел. Она залезла в мою жизнь. На что она надеялась? Что её тут будут лелеять, пылинки сдувать? Мама с отцом, может, и будут. А я...
Я устрою ей такие карусели, о которых она будет вспоминать с ужасом.
Вчера я жутко напился, прибыв домой только под утро. Мама, конечно, устроила взбучку, говорила что-то о том, что мне ещё нет 18, и если отец узнает...
Мне было плевать... На всё и на всех.
Едва успел открыть глаза, как прибежала мама, сказала одеваться, потому что Виталина уже едет. Да ну? Будем встречать с царским почётом? Намеренно долго натягивал джинсы и кофту, но всё-таки успел. Только вышел в холл, как водитель привел её.
Господи, что это за чудище? Худенькая, маленькая девочка, одета вроде ничего, но видно же, что дешёвка с рынка. Стоит, глаза в пол опустила, изображая смирение и кротость. Как бы не так. Это вон – мама с папой в это поверят, меня не разведёшь. После того, как с ноги на ногу начала перетаптываться, я не выдержал и назвал её "вот ЭТО", а затем и вовсе сбежал из дому, смачно хлопнув дверью.
Конечно, мне сегодня предстоит серьёзный разговор с матерью, а может быть и с отцом, но мне было плевать. Самое ужасное то, что она настолько убедительно играла наивность и невинность, что сам чуть не повёлся. Обещал себе, что буду держаться, но не смог.
Ну как тут спокойно стоять и смотреть, когда она со скоростью света пробралась в мой дом, сделала так, что отец сейчас зол на меня как чёрт, а её, наверняка, сейчас обнимают и целуют. Сиротинушка же приехала, нужно её оберегать. Тьфу, аж воротит.
Больше всего ненавидел её за то, что мать с отцом никогда не вспоминали того, что я кому-то не родной. Мы просто жили, как семья, полноценная и вполне счастливая. Пока не появилась вот эта бедная и несчастная, мать потерявшая.
Моя мама, конечно, прониклась сочувствием. Я же не настолько наивен и добр. Не собирался мириться с её присутствием в моём доме. Это моя семья. Да она даже не похожа на Диму, какая-то худышка, больше на привидение похожа, чем на 16-летнюю девушку. Ощущение, что её и не кормили вовсе. В кармане джинсов зазвонил телефон. Мама.
— Денис, — шептала мама, — я тебя очень прошу, вернись домой, отец сидит злой, не в себе. Ты представляешь, что тебе светит? Да он тебя карманных денег лишит и, Деня, ты же хочешь машину на 18-летие? Зачем ты ведёшь себя так?
— Я скоро буду.
Твою ж мать. Вот же ж маленькая стерва. Разжалобила отца, а мне теперь что, без машины сидеть? Ну уж нет, устрою я этой милашке тёпленький приём перед папашей.
Добравшись до двери дома, немного помедлил, думая как лучше поступить. Решительно открыв дверь, вошел в холл, разделся, прошёл на кухню и застал семейную идиллию. Она что-то оживлённо рассказывала, а папа с мамой её увлечённо слушали. Как только рты не открыли и слюни не пустили. Разозлился. Снова. Еле сдержался, чтобы опять не съязвить и прошел на кухню.
Отодвинул стул рядом с этой, как её там.
— Виталина, — протянул я, — прости за то, что сорвался, я не хотел тебя обидеть, просто...для меня твоё появление неожиданно, — говорить что-то подобное было невероятно сложно, а этой и подавно. Я вообще никогда нежностей не говорил девушкам, а эта ещё и бесила жутко.
— Всё нормально, — краснея, проговорила моя сестричка, — это ты меня прости, я...мне...просто идти некуда было, для бабушки я обуза, да и мама письмо написала, сказав, чтобы я наладила отношения с папой и вот я тут, — робко выпалила она.
Да уж, легко не будет. Так умело притворяться, строя из себя невинную девчушку, бедную и несчастную, которой, как оказалось, ещё и мамка письмо написала. Ага, как же. Это вон – родителям заливай, подумал я.
— Будем дружить, — я поднял бокал с компотом, предлагая ей сделать то же самое. Легко ударил по стеклу и отпил, а затем, широко улыбнувшись, попросил: — А расскажи о себе что-нибудь. Как учишься, что любишь?
Она уставилась на меня, как на прокажённого, а я скорчил милую гримасу. Чего не сделаешь ради машины. Весь вечер приходилось выслушивать всякие бредни о том, как она учится, что любит делать в свободное время. Она лепетала что-то о вязании, шитье, чтении книг, а я сидел и охреневал от того, насколько же ей состряпали идеальную историю для прослезившихся родителей.
Шитьё? Серьёзно? Чтение книг? Она что, с другой планеты? Какие, нахрен, книги?
Я не верил ни одному её слову. Ей шестнадцать, а не семьдесят, нет сейчас таких девушек, которые бы читали книги вместо дискотек, алкоголя и парней.
Хотя нет, ладно, я готов согласиться – есть. Но чтобы они ещё и шили, вязали, готовили и за бабушкой ухаживали? Да конечно. Сказка хороша, рассказывай ещё.
Непроизвольно улыбнулся, представляя, как обломаю эту сиротушку вечером.

***

Соглашаясь поехать к отцу и начать новую жизнь, я переживала, что именно его жена меня не примет. Да и не удивительно. У них там своя жизнь, все размеренно и тут я – нищая оборванка, дочь чужой женщины.
Я ошиблась. Татьяна отнеслась ко мне с нежностью, не присущей той, чей муж привёл в дом своего ребёнка. Сидя за столом, я почему-то ловила себя на мысли, что она отнеслась ко мне даже добрее и нежнее отца. Он сидел отстраненно, ковырял салат в тарелке и изредка задавал стандартные вопросы, типа: «Как ты учишься?», «Когда у тебя день рождения?».
Создавалось ощущение, что ему не очень-то важно узнать о своей дочери больше, но я старалась не думать о подобном. Он – уважаемый человек, бизнесмен, наверное, ему не привыкать быть расчётливым и грубым, да и дочери у него нет, вон только сын, да и то не родной. Честно говоря, эта новость меня удивила, потому что я думала, что папа ушёл к Татьяне от моей мамы, но всё оказалось не так. Как именно обстояло дело, я не знала, а мне не спешили сообщать.
Я задумалась, какие у них отношения. Судя по тому, как дерзко и уверенно себя вёл Денис, не очень. Но откуда мне знать, как в элите принято общаться в семье. Может то, как он отвечал отцу, и было нормой.
Татьяна же буквально заваливала меня вопросами. Казалось, что ей было интересно всё, хотя вначале я подумала, что она просто размалёванная кукла, сошедшая с журнала. Да я даже не смогла сразу определить её возраст, настолько ухоженно и молодо она выглядела.
Я пыталась быть краткой, не хотела нагружать родных своими умозаключениями, зная, что порой выгляжу заумной и не по-детски взрослой. Татьяна затронула мою бабушку, спросив о её здоровье, о том, какие у нас отношения, и захочу ли я ездить к ней. Конечно, я хотела. О бабушке я могла бы разговаривать часами, поэтому рассказывала уже более оживлённо.
На этой ноте и вернулся Денис, вальяжно раскинувшись на стуле рядом со мной. Разговаривать сразу расхотелось. Мой брат вызывал во мне противоречивые чувства. С одной стороны я была рада, что теперь у меня есть семья, да ещё и брат старший, а с другой...я понимала, что он меня вряд ли примет.
Но тут Денис меня удивил, извинившись за поведение. Я попыталась оправдаться, да и попросила прощения в ответ, всё же это я врезалась в их жизнь, переворачивая привычные устои. Он даже спросил о том, чем я увлекаюсь, что люблю делать в свободное время. О, я любила и шить, и читать, и вязать.
Бары и дискотеки были мне чужды не только во время болезни матери, но и до этого. Я не понимала подружек, воздыхающих всю неделю и желающих попасть на ту или иную тусовку. Пока все развлекались, я читала и получала новые знания, и это мне очень нравилось.
Рассказывая, заметила, как Денис скривился. Видимо, ему не по душе то, что я говорю или же он просто не любит слушать столь долгих речей. Запнулась и решила быстро закончить свой рассказ. Уставилась на Татьяну, ища её поддержки.
— Ну всё, хватит на сегодня познаний. Завтра у нас ответственный день. Нужно будет устроить тебя в новую школу. Денис тебя познакомит там со всеми и покажет, что и где находится, — поддержала меня женщина.
— Погоди, мам, а она что в моей школе будет учиться? — спросил Денис.
— Ну во-первых: не в твоей Денис, а во-вторых: да, она будет с тобой в одной школе. Ты имеешь что-то против? — ответил Денису мой отец.
— Нет, — буркнул парень, — я пойду, — он встал и вышел из кухни.
— Давайте я помогу убрать, — я тоже встала, начав собирать тарелки.
— Не нужно, Вита, — остановила меня Татьяна. — У нас это делает прислуга. Пойдём, я покажу тебе твою комнату.
Прислуга? Ого! Я о таком только в книгах читала. И что это будет за новая школа? Элитная? И что я там буду делать? Я же сразу буду выделяться, как белая ворона, честное слово.
— Вот, здесь теперь твоя комната, дальше по коридору наша с Димой спальня. Тут, — она указала на дверь, — комната Дениса, но он не слишком любит, когда туда кто-то заходит, поэтому не будем его тревожить.
Она открыла дверь в мою комнату и, смело переступив порог, потянула меня за собой. Я остановилась и, раскрыв рот, уставилась на помещение. Высокие потолки с множеством лампочек, бежевые обои, пол, я точно не была уверена, но вроде бы из дерева. Несмело ступила на большой фиолетовый ковёр, размещенный в центре. Да я бы спала на нём, настолько мягким и нежным он был.
Здесь было всё, что нужно школьнице: небольшой стол с лампой, где стоял ноутбук и, судя по его фиолетовому цвету, он был не моим, широкая кровать, где поместились бы несколько человек, с моими-то габаритами, удобное кресло, высокий шкаф с зеркалом, туалетный столик и ещё несколько предметов мебели, название которых я не знала.
— Вот как-то так, — проговорила Татьяна. — Вот твой новый ноутбук, — она указала на гаджет, — стоявший на столе.
— Но зачем? У меня есть, — несмело сказала я.
— Мы не знали, что у тебя есть, поэтому купили. Можешь пользоваться и своим тоже, но этот очень хорошей модели, стильный, быстрый, на нем есть всё, что нужно для школьника. У Дениса такой же, только чёрный.
— Спасибо, — пробормотала я.
— Послушай, Вита, — Татьяна села на кровать, потянув меня за собой, — у меня никогда не было дочери, да я и не думала, что когда-нибудь будет, тем более сразу такая взрослая, но я стараюсь. Может я что-то буду делать не так, ты поправляй меня, ладно? С Денисом у меня уже меньше проблем, он вырос, и ему мы предоставляем абсолютное пространство. Мы и тебе его предоставим, но вначале тебе нужно многому научиться.
— Я понимаю.
— Ты всегда такая кроткая?
— Да, — пожала я плечами. — Мама воспитывала меня доброй, сочувствующей.
— Вита, мне очень нравится то, как ты себя ведёшь, но тебе нужно будет привыкнуть к новому коллективу, где наверняка всё не так, как в твоей школе, понимаешь? Ты пойдёшь в частную школу, у тебя будет совершенно другая одежда, обувь, аксессуары, тебе придётся сменить прическу и...немного подкраситься.
— Это обязательно? — я ужаснулась, не понимая, зачем столько всего просто для школы.
— Краситься нет, всё остальное – да. Пойми, все твои одноклассники с детства привыкли к роскоши, они избалованные дети своих родителей, а ты...ты как нежный и ранимый цветок. Я, честно говоря, ожидала, что ты будешь несколько иной, но ты такая, какая есть, поэтому я многому тебя научу сама.
— Хорошо.
— Виталина – довольно необычное имя, поэтому я буду звать тебя Вита и в школе мы также об этом сообщим, чтобы там не было недоразумений между тобой и учениками, хорошо? Всё остальное я расскажу тебе завтра. Мы пойдём по магазинам, в салон, отдохнём и весело проведём время, ладно?
— Да, — согласилась я. — Татьяна, — решилась я задать вопрос, — Денис он...недоволен тем, что я здесь.
— Вита, ему сложно. Он всегда был единственным, а сейчас появилась ты. Ему сложно сразу принять тебя, но он постарается, — ответила женщина.
— Спасибо вам, Татьяна, за то, что так приняли меня, — скромно поблагодарила мачеху.
Она тихо вышла, а я пыталась переварить всё, что услышала. Изменить имидж – главное, что мне не нравилось. Я не хотела что-то менять и краситься. Меня устраивала моя одежда и обувь, но я понимала, что у них так принято, и я не должна выделяться.
Я настолько задумалась, что когда отворилась дверь, аж подпрыгнула. На пороге стоял Денис, и лицо у него было хуже кислого помидора. Он медленно зашёл в комнату и закрыл дверь.
— Ну что же, сиротинушка, поговорим начистоту? — буквально выплюнул он.
— О чём? — я покраснела. Мои щёки постоянно краснеют, если я чего-то боюсь или нервничаю.
— О том, как ты, робкая сиротка, обманом попала в мой дом, обвела вокруг пальца родителей, завоевала их доверие и уже наполовину вытурнула меня из МОЕГО же дома, — я уставилась на него, не понимая, о чём он говорит.
— Денис, ты...
— Во-первых: я Ден, во-вторых: никогда не обращайся ко мне, а в-третьих: сделай так, чтобы наше общение свелось к минимуму и исключительно тогда, когда рядом родители, ясно? И да, постарайся больше не делать из меня козла отпущения, строя из себя невинную овечку. Меня этими россказнями не проймёшь. Это вон – мамочке моей рассказывай.
— Но я не понимаю, — резко встала с кровати, чтобы подойти к Денису ближе, но он грубо схватил меня за локоть и развернул к зеркалу.
— Посмотри на себя. Ты ничто в дешёвых шмотках. Да твой образ кого угодно проймёт. Кто только собирал тебя, и россказни эти о книгах наплёл? Небось, бабка твоя? Меня вот этим всем антуражем не пронять, ясно? Мне плевать, кого ты из себя строишь. Ещё раз перейдёшь мне дорогу или встанешь на пути моих родителей, я тебе такую жизнь устрою, — он больнее сжал мою руку, — тебе твоя однушка у бабули раем покажется, поняла меня? — я кивнула.
— Почему ты так ко мне относишься? Я же не специально приехала сюда, — на глаза навернулись слёзы.
— Правда? Ты приживалка, которая решила, что будет жить припеваючи со своим богатеньким папашей. Да ты даже не похожа на него. Может и вовсе не его дочь, — уколол он, и мне вдруг захотелось сделать ему больно в ответ.
— Я ему родная, это ты...ты неродной, понял? — его взгляд изменился, потемнел. Он со всей силы сжал мою руку, так что я аж вскрикнула, а уже через секунду вылетел из моей комнаты, хлопнув дверью.
Я опустилась на мягкий ковер и разрыдалась, поглаживая руку, ноющую от боли.