33 глава
«Я выхожу в мир, но мир больше не пахнет дождём. Он пахнет тобой.»
Утро пришло без разрешения.
Без спроса - как всегда.
Свет пробивался сквозь шторы, ломая тишину новыми тенями. Аврора лежала на боку, глаза открыты, но не видящие. Её пальцы держались за край одеяла, словно оно могло вернуть тепло, которого не было.
- Подъём, - тихо сказала себе, - хватит быть призраком.
Она встала. Душ, чай, джинсы и белая рубашка - как будто всё это могло склеить её обратно. Она стояла у зеркала, вглядываясь в собственные черты, словно впервые.
Глаза потускнели. Щёки впали. Но она всё ещё была Аврора. Только та, что больше не верит, что всё можно исправить.
Аврора вышла из квартиры медленно, как будто мир снаружи мог её напугать. Дверь закрылась за спиной мягким щелчком, но в этой тишине он прозвучал как выстрел. Она стояла на площадке, не двигаясь, несколько секунд - будто ждала, что кто-то позовёт. Что-то изменит.
Ничего. Лестница всё так же уходила вниз, и ей оставалось только идти. Один шаг. Второй.
В этот день город был будто чужим.
Дома стояли, как всегда. Люди спешили - в кафе, в метро, к любимым, от нелюбимых. А она шла медленно, как будто всё в ней внутри опаздывало.
Аврора зашла в небольшое кафе на углу. Место, где она с Райли когда-то смеялись, делили одну чашку латте, ели на двоих чизкейк, спорили о вкусах и музыке, пока не наступала ночь.
Теперь она не могла почувствовать ту свободу. Только отражение её одинокого силуэта в стекле.
Она села туда - на своё место. Попросила кофе, но вряд ли почувствовала вкус. Пальцы держали чашку, будто это было последнее, за что можно зацепиться.
За окном шли люди. Один парень с чёрной кожаной курткой остановился прямо перед окном, заглянул в кафе - и у неё на мгновение остановилось сердце. Та же куртка. Та же осанка. Та же небрежная походка, что казалась вызовом всему миру.
Но это был не он.
Никогда не будет он.
И снова - одиночество.
- Что будешь делать вечером? - написала Райли.
Аврора прочитала, но не ответила сразу. Она просто положила телефон экраном вниз. Не могла. Не сейчас.
Жизнь после него была. Но не жила.
Она пошла по городу. Медленно.
Зашла в книжный, листала обложки, не вникая в названия.
Прошла мимо парка - лавочка, где он однажды уснул у неё на коленях.
Аптека - где он брал ей витамины, когда она болела.Не смотря на то ,что у них были сложные контрактные отношения.Даже вино в магазине напомнило о нём - «возьми красное, оно тебе идёт», - говорил он как-то, совершенно серьёзно.
Аврора вернулась домой в шесть.
Свет включать не стала - только у окна, маленький бра. Комната окрасилась в мягкое золото. На столе стояла та самая фотография - где они оба, улыбаются. Она даже не помнила, кто делал снимок. Но он смотрел на неё там с каким-то странным выражением - будто знал, что всё сломается.
- Прости, - прошептала она, глядя на фото. - Я не умею забывать.
Она пыталась жить. Честно. Каждый день.
Но внутри - всё ещё он.
Пэйтон
Он не знал, как жить без неё.
Комната пахла ею.
Это был самый странный и мучительный аромат - не духи, не что-то конкретное. Просто... она. Смешение всех её утренних кремов, свежести после душа, нотка ванили с кофейным оттенком. Это был запах, который остался в его простынях, в её старой кофте, в воздухе, что больше не двигался.
Пэйтон сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Она ушла уже давно, но в этой комнате время застыло - тут всё ещё было её "до свидания", которое она не сказала.
Он обнял колени. Согнулся так, будто пытался сам себя удержать, чтобы не развалиться на части.
На стуле висела её рубашка - белая, лёгкая, чуть мятая. Она всегда забывала её после ссор.
На подоконнике остался стакан с отпечатком помады. И заколка. Простая, с чёрным жемчугом. Он взял её в руку, глупо, бессмысленно - как будто от этого могло стать легче.
Нет. Только хуже.
Он не был тем, кто плачет. Не был тем, кто просит.
Но сейчас в нём не осталось гордости. Даже гнева не было. Только боль - сырая, откровенная, живая.
Он не слышал, как это началось. Слёзы просто пошли. По лицу, по шее, на майку. Он не всхлипывал. Не вскрикивал. Он просто сидел и плакал - молча, отчаянно, будто все чувства решили выйти сразу.
Он схватил подушку, вжал в грудь - на ней она спала. А он тогда думал, что у него ещё будет тысяча таких ночей. Он не успел...
Он не удержал.
- Почему ты молчишь... - прошептал он в пустоту.
Комната не ответила. Никогда не ответит.
На комоде лежал её блокнот. Половина страниц вырвана, но на одной - строчка. Почерк её:
«Всё пройдёт. Но почему мне не хочется, чтобы проходило?»
Пэйтон сжал лист между пальцами. Закрыл глаза.
Он помнил, как она смеялась. Как упрямо хлопала дверью. Как тихо засыпала рядом. Как трогала его пальцами - осторожно, будто он был хрупким. Как говорила "остынь", когда он срывался. Как целовала в висок, когда думала, что он спит.
- Вернись, - выдохнул он.
Это уже не была просьба. Это было признание. Бессилие. Молитва.
Он лёг прямо на пол. Лицо уткнул в её рубашку. Она пахла, как воспоминание, которое нельзя потрогать, но оно режет сильнее, чем нож.
Пэйтон не знал, как жить без неё. Он не умел.
И в ту ночь - он не заснул. Ни на минуту.
Он просто лежал в комнате, где осталось пол-нее. Половина рубашек, половина жизни. Половина сердца.