5 глава.
Полина проснулась раньше обычного. На губах всё ещё отголоски вчерашней полуулыбки. Она вспомнила, как он смотрел, как молчал, как не знал — напасть или убежать. И ей понравилось, как он терял контроль.
Она вышла на кухню, снова в лёгком платье, с распущенными волосами, будто не стараясь произвести впечатление — но впечатление было неизбежно.
Антон уже был там. В чёрной футболке, с чашкой кофе в руке. Он сидел, широко расставив плечи, с прямой спиной — слишком спокойно. Слишком контролируемо.
— Доброе утро, малыш, — сказал он, не поднимая взгляда.
Полина на секунду замирает. Потом мягко улыбается и проходит мимо, чуть касаясь его руки своими пальцами, будто случайно.
— Доброе утро, Тоша.
Он смотрит на неё. Долго. В глазах — вызов.
— Не думаешь, что перегибаешь? — медленно спрашивает он. — Со всеми этими взглядами, шепотом на парах… Мне кажется, ты забываешь, что я могу делать так же.
Она садится напротив, спокойно берет ложку, мешает йогурт.
— А я думала, ты просто не можешь.
— Не можешь?
— Да, не можешь. Быть настолько убедительным. Заставить меня запутаться.
Он усмехается.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
И в этот момент он встаёт, обходит стол, садится рядом. Близко. Так близко, что она чувствует тепло его тела. Его ладонь ложится на её стул, почти касаясь спины.
— Тогда давай поиграем, Поля. Только по-настоящему. Не в эти флиртливые штучки, а по-взрослому. С правилами.
Она медленно поворачивает голову, ловит его взгляд.
— С какими?
Он улыбается, склоняясь к её уху:
— Проигравший признаётся в чувствах.
Полина молчит. Смотрит на него с той же самой полуулыбкой, что оставила ему накануне. Потом наклоняется вперёд, шепчет прямо в губы:
— А если у нас нет чувств?
— Тогда никто не проиграет.
— А если есть?
Он не отвечает. Просто смотрит.
Университет. Лекция.
Полина опаздывает — специально. На каблуках, в строгом, но подчёркнуто притягательном образе. Заходит в аудиторию в момент, когда преподаватель уже говорит. Извиняющимся голосом просит прощения и с лёгкой улыбкой проходит на своё место. Рядом с Антоном.
Он сидит, как всегда, с прямой спиной, будто её не замечает. Но она знает — он заметил.
Она наклоняется к нему ближе, чем нужно, чтобы достать тетрадь, шепчет в самое ухо:
— Скучал, Антош?
Он не двигается, только угол губ предательски дёргается.
— Не особенно, — бросает холодно.
— Врёшь плохо, — продолжает она тихо, глядя вперёд, будто внимательно слушает преподавателя.
Через пять минут она снова склоняется к нему, незаметно проводя ногой по его икре под партой:
— Интересно, когда ты сдашься?
— С чего ты взяла, что я играю?
— Потому что если бы ты не играл, ты бы уже не сидел рядом.
Он резко поворачивает голову. Их глаза встречаются. Несколько долгих, напряжённых секунд. Потом он усмехается и отводит взгляд.
Раунд за ней.
стя час. Коридор.
Полина выходит, довольная. Суетится среди студентов, когда кто-то резко хватает её за руку. Резко, но аккуратно. Антон.
Он утягивает её в пустой закуток между аудиториями, прижимая к стене. Рядом ни души.
— Думаешь, ты побеждаешь, Поля? — тихо. Опасно. Глаза в глаза.
— Думаю, ты теряешь контроль, — отвечает она с той самой ухмылкой.
Он делает шаг ближе. Ближе, чем обычно. Настолько, что между ними остаётся только воздух, наполненный напряжением.
— Ты слишком уверена в себе, — шепчет он. — А я слишком долго тебя знаю.
— И что? — её голос дрожит — едва, но дрожит.
Он склоняется, почти касаясь губами её уха:
— Сейчас моя очередь играть. Только ты не готова к этому.
Она не отвечает. Смотрит на него снизу вверх. И впервые — в глазах не игра. Настоящее. Мелькнувшее. Прячется мгновенно, но он его ловит.
— Увидимся вечером, — говорит он и уходит первым.
Полина возвращается в блок, всё ещё с той же лёгкой самодовольной улыбкой на лице. Она чувствует — он завёлся. И она это обожает. Победа близко.
Но, войдя в блок, замечает — дверь в её комнату приоткрыта. Она была закрыта. Сто процентов.
Настороженно заходит, и… на её кровати — её собственный халат. Который она точно не доставала. А рядом — тот самый йогурт, точно такой же, какой он съел. Только уже с надписью на крышке маркером:
> «Попробуй, малыш. На вкус — как месть.»
— Ты издеваешься... — шепчет она в пустоту.
Но в следующий момент свет в комнате резко гаснет. Полина вздрагивает, оборачивается — и в дверном проёме появляется он.
Антон.
Тёмная футболка, рукава закатаны, в глазах — смесь спокойствия и чего-то гораздо более тёмного. Он молча заходит и закрывает за собой дверь.
— Чего ты хочешь? — тихо, но в голосе колючки.
— Сыграть с тобой по твоим же правилам, Полина. Только честно предупреждаю — я не проигрываю, — он подходит ближе, ни капли не торопясь.
Она отступает назад, инстинктивно. Но спина упирается в шкаф.
— А если я не хочу играть? — бросает она, стараясь звучать уверенно.
— Поздно, — его голос становится ниже. — Ты уже зашла слишком далеко.
Он поднимает руку, чуть касается её щеки. Медленно. Почти ласково. Но это не нежность — это власть. И она это чувствует. Слишком близко. Слишком точно. Так, как может только человек, который тебя действительно знает.
— Сегодня твой день закончился, Поля. Теперь — мой вечер, — он отступает на шаг, наклоняется к её уху: — Увидимся в аудитории 214. Через полчаса.
И уходит. Просто так. Без объяснений. Без шансов отказаться.
Полина остаётся стоять. Сердце бьётся быстрее, чем нужно. Внутри — злость, азарт, и… непонятное.
Полина входит. Медленно. Тихо. Оглядывается. Пусто.
Пока не захлопывается дверь — резко, со щелчком. Она оборачивается — и, конечно, он. Спокойный, уверенный, тёмный, как ночь за окнами.
— Пришла, — звучит почти как "попалась".
— И что теперь? — она скидывает с плеч куртку, будто ничто не способно её задеть.
Он не отвечает сразу. Закрывает дверь на ключ. И молча подходит к столу преподавателя. Кладёт на него что-то — её блокнот. С её записями. Он был у неё в комнате. Он его читал.
— Ты любишь играть, Поля, — говорит он, приближаясь. — Но всегда хочешь держать контроль. Всегда хочешь быть на шаг впереди.
— И у меня это получается, — холодно.
Он ухмыляется.
— До сих пор — да.
Он подходит слишком близко. Ставит руку на стол позади неё, будто загоняет в угол, но не касается. Его дыхание — рядом.
— Только видишь ли… ты слишком увлеклась ролью. Слишком поверила, что я всё ещё тот мальчишка из школы, в которого можно кинуть взглядом, и он забудет, как его зовут.
Он наклоняется ближе, почти касается губами её уха:
— А теперь ты — та, кто теряет равновесие.
Она замирает. Внутри всё кипит, но снаружи — маска.
— Ты ошибаешься, — шепчет.
— А ты в этом уверена? — его рука тянется к пуговице её рубашки — не чтобы расстегнуть, а чтобы пальцем провести по ней. Легко. Дразняще. — Потому что я вижу, как у тебя дыхание сбивается. Как ты не знаешь, куда смотреть. Как тебе хочется… спрятаться.
Он отступает. Просто так. Оставляя её в этой тишине, в этом напряжении, в этом раздрае.
— Добро пожаловать на другую сторону игры, Полина. Здесь правила пишу я.
Он подбирает ключ со стола, но не уходит. Смотрит ей прямо в глаза.
— До завтра. И да, — он улыбается, почти нежно, — йогурт был действительно соблазнительным. Почти как ты, когда злишься.
Дверь хлопает. Тишина. Только сердце Полины в этот момент бьётся слишком громко.