...Мертвое затишье...
Вечер. Отчужденное дуновение бережно трепет волосы, разбрасывая их на тоскливые глаза. На два серо-зеленых омута, давно потухших и безрадостных.
Уходящее солнце обрызгало кровью верхушки деревьев, крыши домов и высохшее поле. Багряное золото рассыпалось по траве последними лучами, что бегали по ней силясь уйти от неизбежного. Пытаясь последний раз ощутить раздолье свободы, пред тем как безвозвратно удалиться за горизонт.
Молчание не могло не восхищать. Так тихо бывает только в комнате, где несколько секунд назад умерло бы очередное создание. Покорно отдав свою плоть земле, а душу унылому небу. Когда-нибудь и в мои хоромы постучится смерть, и войдет без стука, не дав шанса окончательный раз вдохнуть в себя чуточку жизни...
Небосвод немало помрачнел. Нефела, напевая колыбельную ветра, отдала дань печальной погоде. Нити ее музыки тянулись по арфе из воздушных струн и песни колышущихся древ; изредка громыхая и пуская в поднебесье молочную струю света.
Где-то в дали начался дождь. Прозрачные кристаллы томительно быстро обрушивали свой неусыпный гнев на обмякшую от бессилия землю. Будто-то хотели убить нечто раздухарившееся в ней. Нечто, бездумно разрушающее себя, дабы насытить свое запретное желание.
Пространство утонуло во мраке. Лишь купола молний изредка мерцали, впуская в ночную обитель немного капель долгожданного сияния. Неподалёку блестел одинокий огонёк, маленьким мотыльком спрятавшийся в укрытии от ветра и дождя. Бесцельно губивший себя, не замечая навязчивой помощи...
Дуновение прекратилось. Вновь настала нежданная тишина. Такая, когда ускользают на тот свет глупые, убившие себя своим унынием душонки. Навечно повесив на меня клеймо одиночества.