Внутренний голос
Вару опять облил Зонтика краской.
Иногда пятому кажется, что он сходит с ума. В тот момент, когда он что-то чудит, что-то во нём говорит
- Зачем ты это сделали, сейчас тебе достанется, тебя и так никто не любит.
В - Вот именно, не любят. Сюсюкаются между собой, а на меня им наплевать.
- Ты что, тоже хочешь чтобы тебя по головке гладили и пирожками кормили?
В - А может быть и хочу, если бы меня по головке гладили, я бы может быть был бы хорошим.
От такого внутреннего диалога на глаза наворачивались слёзы, а в горле стоял ком.
Он оборачивался и бежал в комнату, ему было наплевать на Куромаку и Пика которые читали ему нотации.
В голове крутилась мысль: Только бы не заридать перед ними.
Только когда за ним запиралась дверь его комнаты. Он сползал по стенке, трясясь от плача, которого он сдерживал, прятал глубоко в душу, где они наносили глубокие раны сердцу. Раны, что не заживали.
Он терял каждый день себя, каждый момент когда сдерживал эмоции, каждый раз когда глибоко в душу прятал обиду, слёзы, чуства, себя, когда не позволял себе плакать, сдерживал истерики. Каждый раз он терял спокойствие, частички себя, свои идеи, мысли.
Постепенно эмоции и чувства выгорали, мысли, идеи теряли смысл. Постепенно он убивал себя изнутри, сердца не было, была одна рана, которая когда-то называлась сердцем.
Это продолжалось до тих пор, пока он не убил себя изнутри. Он полностью потерял себя, смысл и свой особенный шарм.
Каждый день он поднимался с кровати с мыслью:
- А зачем я живу?
Поднимался, аж до того дня, когда его больше не стало.
Сегодня не проснулся один юноша
Писали газеты
Он умер, из-за того, что сердце больше не выдержало той боли, которую ему наносили каждую неделю, кожен день, кожен час, на протяжении 9 лет.
На не ухоженной могиле с трудом можно было прочитать фразу из его дневника:
Сложно быть самим собой,
словно я в стране другой,
звон душа, затем покой
Верни меня... лишь меня...
домой.
———————————————————
Мне так нравится эта история, я просто не могу, отпад, просто топ, я кайфую когда читаю её