Охрана
Я сидела на кухне, кружка с чаем остыла в руках, а сердце всё никак не могло успокоиться после сна. В голове вертелось одно и то же: Маргарита. Этот её взгляд. Эти слова. И самое страшное — я знала, что это не просто игра воображения.
Я вспомнила то, что было в самом начале наших отношений с Егором. Когда всё казалось таким хрупким. Тогда я впервые узнала, на что Марго способна. Как однажды вечером, когда Егор был в отъезде, в мою квартиру ворвались двое мужчин. Всё произошло так быстро: кляп, связанные руки, холодный воздух улицы, а потом сырость подвала, каменные стены, и её лицо. Маргарита. Она сидела напротив и смотрела на меня так, будто я украла у неё что-то, что принадлежало ей по праву.
Я до сих пор помню её слова:
— Ты думаешь, он любит тебя? Он всегда был мой.
Тогда я думала, что конец. Но Егор нашёл меня. Он перевернул весь город, поднял на ноги полицию и друзей, и в итоге вытащил меня из того подвала. Помню, как он держал меня на руках, а у него самого руки дрожали. Помню, как её увозили в наручниках. Тогда я впервые увидела настоящую ярость в его глазах.
Маргариту посадили. И мы вздохнули с облегчением. Но, видимо, я никогда не отпущу тот страх до конца. Особенно теперь, когда у нас есть дочка.
Я смотрела на Эмилию в её кроватке и чувствовала, как сжимается сердце. Внутри что-то подсказывало мне, что этот сон — не просто сон. Это было похоже на предупреждение.
Когда утром вернулся Егор, я сидела на диване с заплаканными глазами. Он сразу всё понял, бросился ко мне, обнял, гладил по волосам.
— Ну что случилось, малышка? — шептал он.
— Мне снилась она, — выдохнула я. — Она приходила сюда… к Эмилии. Я видела, как она держала её. Это было так реально, Егор… Я не могу, я боюсь за нашу дочку.
Он замер. На секунду. Я это почувствовала. Хоть он и пытался быть сильным, глаза его потемнели. Он тихо прижал меня к себе ещё крепче.
— Слушай меня. Она далеко. Она ничего не сделает. Я никогда не позволю. У нас всё под контролем, — говорил он уверенно, но я слышала в его голосе ту же тревогу, что терзала меня.
Я вжалась в его грудь и закрыла глаза. Хотела верить каждому его слову. Но где-то глубоко внутри маленький холодный страх всё равно жил. Потому что я знала: Маргарита уже один раз смогла отнять у меня покой. И если она выйдет… кто даст гарантию, что не попробует снова?
Я сидела на диване, прижимая к себе плед, и всё ещё не могла избавиться от ощущения, что этот сон был слишком реальным. Егор, заметив моё состояние, сразу же начал действовать. Он поднялся с дивана, схватил телефон и, даже не отходя от меня, начал кому-то звонить.
— Завтра. Всё завтра, понял? Камеры по периметру, датчики, охрана в подъезде. Мне всё равно, сколько это будет стоить, его голос был твёрдый, жёсткий, почти ледяной. Таким я слышала его редко.
Я смотрела на него и понимала: он не просто пытается меня успокоить, он реально готов перевернуть мир ради нас.
— Егор… — позвала я его тихо. — Ты правда думаешь, что это нужно? Может, я просто слишком всё близко к сердцу принимаю?
Он тут же вернулся ко мне, сел рядом, взял моё лицо в ладони и заставил посмотреть прямо в глаза.
— Малышка, послушай меня. Даже если это всего лишь сон, даже если это только твои страхи — я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Ты слышишь? Никто, никогда, даже близко не подойдёт к тебе и к нашей дочке.
Я почувствовала, как в груди стало теплее. Его слова всегда были как щит. Он мог говорить самые простые вещи, но в них была такая уверенность, что я начинала верить.
— Но, Егор, камеры… охрана… Это же слишком серьёзно. Мы же просто живём в квартире, — я попыталась возразить.
Он усмехнулся и провёл пальцами по моей щеке.
— Мы не "просто живём". Мы семья. И у нас есть маленькая Эмилия. Ради вас я готов хоть всю Москву в охрану превратить.
Я не удержалась и улыбнулась сквозь слёзы. Он обнял меня, прижал к себе, а я услышала его сердце — оно билось быстро, сильно. Он переживал не меньше моего, просто умел это скрывать.
На следующий день в квартире было шумно. Рабочие ставили камеры, устанавливали сигнализацию, Егор всё контролировал лично. Я ходила с Эмилией на руках, наблюдала за ним и понимала: это и есть настоящая защита. Не просто слова, а действия.
Вечером, когда все ушли и в доме стало тихо, мы с Егором сидели на кухне с чашками чая. Он был уставший, но довольный.
— Ну что, — сказал он, облокотившись на стол. — Теперь ты можешь спокойно спать. Даже если Маргарита выйдет — у неё нет ни единого шанса.
Я посмотрела на него и кивнула. И в этот момент мне стало так спокойно, как давно не было. Я знала: рядом с ним я в безопасности.
Утро началось с тихого писка Эмилии. Я открыла глаза и сразу увидела, как она лежит в своей кроватке и крутит ручками, словно зовёт к себе. Егор ещё спал, но стоило дочке пискнуть чуть громче, он резко поднялся и улыбнулся:
— Ну вот, наша принцесса будильник.
Я засмеялась и пошла к кроватке, взяла малышку на руки. Её крошечные пальчики сжались у меня на шее, и я почувствовала, как сердце переполняется счастьем.
Мы втроём пошли на кухню — Егор с Эмилией на руках, я заваривала чай. Утро было такое простое и домашнее, что я совсем забыла о вчерашнем беспокойстве. Но недолго.
Телефон на столе завибрировал, и я машинально открыла ленту. Первым, что я увидела, были новости и фото нашего подъезда. Камеры успели снять охрану, чёрные машины у дома. Заголовки кричали:
«Жена Егора Крида под охраной!»
«В семье Крида готовятся к важному событию?»
Я вздохнула, а Егор усмехнулся:
— Ну вот, началось.
Комментарии разделились:
Поклонники писали:
«Боже, как же это мило! Пусть их семья будет счастлива всегда»
«Эмилия — самое красивое имя, я плачу от умиления»
«Какой он заботливый муж! Таких мужчин мало»
Но и хейтеры, конечно, не упустили момента:
«Охрана? Думает, что король. Кто вообще на них нападать будет?»
«Она специально живот выпячивает, чтобы все обсуждали»
«Смешные. Детей прикрывают, а сами пиарятся»
Я сидела и листала это всё, то улыбаясь, то морщась. Егор поставил передо мной чашку чая и сказал спокойно:
— Не смей даже задумываться об этом. Люди всегда будут болтать. Главное — мы знаем правду.
Я посмотрела на него, и внутри сразу стало легче. Всё это — шум. А у нас в руках сидит наше настоящее счастье, которое дороже любых комментариев.
Пока мы завтракали, звонили родители: мои и его. Каждые пять минут. Все спрашивали, как мы себя чувствуем, не устаём ли, не слишком ли тяжело. Егор шутил, что у него теперь две девочки, которые командуют всей его жизнью.
И я поняла, что в этот момент мы живём именно ту жизнь, о которой мечтали. Сложную, громкую, но нашу.