Пенза
Мы приземлились в Москве поздно вечером. В зале прилёта было прохладно, и я поёжилась, резко почувствовав, что сказочные Мальдивы остались где-то очень далеко.
— Я тебя отвезу домой, — сказал Егор, пока мы ждали багаж. — Мне нужно заехать в студию, у нас сегодня встреча по альбому.
Я кивнула. Я знала, что его работа — часть его жизни, и пыталась не грустить из-за того, что наше маленькое свадебное путешествие закончилось.
В машине мы почти не разговаривали — он держал мою руку на коробочке передач, иногда поглядывая на меня, словно проверяя, всё ли в порядке. Подъехав к дому, он поцеловал меня в лоб.
— Я быстро. Дай мне пару часов.
Я зашла в квартиру, сняла куртку, поставила чемодан в коридоре и сразу рухнула на диван. Было странно: ещё утром я шла по тёплому песку, а теперь смотрела на огни ночной Москвы из окна.
Прошло часа два, когда я услышала, как открывается дверь. Егор зашёл, держа за спиной что-то, и хитро улыбался.
— Ну что, жена, готова к первой московской ночи после свадебного путешествия? — спросил он.
Я рассмеялась и подошла к нему. Он достал из-за спины букет белых роз и маленькую коробочку.
— Подарок? — удивилась я.
— Просто так. Чтобы напомнить тебе, что мы всё ещё в нашей сказке, — сказал он и протянул коробочку.
Внутри лежал тонкий браслет с маленьким кулоном в форме сердца. Я обняла его, чувствуя, как все усталость и грусть от поездки улетучиваются.
— Знаешь, — шепнула я ему, — кажется, мне не так уж и важно, где мы… главное, чтобы рядом был ты.
Он усмехнулся и крепче прижал меня к себе.
Утром нас разбудил будильник Егора. Он с ворчанием потянулся к телефону, но, заметив, что я уже проснулась, улыбнулся.
— Подъём, жена, — тихо сказал он, прижимаясь ко мне. — Сегодня едем к маме и папе.
Я тут же оживилась. Мы уже были у его родителей, но теперь всё было по-другому — мы вернулись с нашей первой поездки как муж и жена.
Пока я собиралась, Егор успел заварить мне кофе и сложить в пакет распечатанные свадебные фотографии, которые мы заказали ещё на Мальдивах.
Дорога в Пензенскую область прошла быстро: мы разговаривали, слушали старые треки, иногда молчали, просто держась за руки.
Когда мы подъехали к знакомому дому, я почувствовала лёгкое волнение. У калитки уже стояла Марина Петровна, а рядом — Николай Борисович. Они улыбались и махали нам.
— Ну здравствуйте, молодожёны, — с теплом сказала Марина Петровна, обнимая меня.
Мы зашли в дом, и Егор сразу вытащил фотографии. Мы расселись в гостиной, а родители с интересом рассматривали каждый снимок. На одном мы смеялись под пальмами, на другом он держал меня на руках на фоне заката.
— Красота какая, — тихо сказала Марина Петровна, и я заметила, как она украдкой вытирает уголки глаз.
После обеда мы вышли во двор, и Егор предложил пройтись по улице, где он вырос. Он показывал мне, где катался на велосипеде, где в детстве лазил по деревьям. Я слушала и ловила себя на мысли, что узнаю его всё больше и глубже.
— Знаешь, — сказал он, когда мы остановились у старой лавочки, — мне нравится, что теперь это всё — и твоё тоже.
Я только улыбнулась и взяла его за руку.
Вечером мы снова сели в машину и поехали в Москву. Дорога была длинной, но уютной: за окном медленно гасло солнце, а внутри играла тихая музыка. Егор одной рукой держал руль, другой — мою ладонь, и иногда бросал на меня быстрые, тёплые взгляды.
— Завтра у меня репетиция, — напомнил он, когда мы уже подъезжали к городу. — Концерт, потом студия… Но сегодня только ты и я.
Когда мы зашли в нашу квартиру, он сразу поставил чемоданы в угол, а я пошла на кухню, чтобы разогреть ужин. Но не успела, потому что он обнял меня сзади и тихо сказал:
— Пусть ужин подождёт. Я соскучился по тебе, даже когда ты сидела рядом в машине.
Мы провели остаток вечера, просто разговаривая, смеясь и обнимаясь. Он делился планами: какие песни будет исполнять, что хочет записать в студии, кого собирается пригласить на концерт. Я слушала, а внутри уже гордилась им так, будто это был мой концерт.
Ночью, уже в постели, он тихо сказал:
— Мне нравится, что, куда бы я ни ехал, ты всегда со мной. Это даёт силы.
Я прижалась к нему, понимая, что он говорит правду.
~
В день концерта я проснулась раньше Егора. В квартире стояла тишина, только тихо тикали часы. Я приготовила ему кофе, а сама уже мысленно прокручивала предстоящий вечер. Знала, что для него этот концерт — особенный, первый после нашей свадьбы.
К обеду мы поехали на площадку. За кулисами всё кипело: звукорежиссёры проверяли аппаратуру, техники настраивали свет, кто-то бегал с планшетами и блокнотами. Егор, как всегда, был сосредоточен, но перед выходом всё равно подошёл ко мне, крепко обнял и прошептал:
— Смотри на меня с первого ряда, ладно? Мне нужно будет твоё одобрение.
Когда зал погас, и первые аккорды зазвучали, толпа взорвалась криками. Я стояла прямо у сцены и видела, как он выходит в свете прожекторов — уверенный, харизматичный, весь в музыке. Он ловил взгляды фанатов, но чаще задерживался на мне.
Каждую песню он проживал, будто пел только для нас двоих. А когда дошло до его новой композиции, он прямо на сцене сказал:
— Эта песня для моей жены.
Толпа зааплодировала, а я, не скрывая улыбки, почувствовала, как сердце сжалось от гордости.
В конце, когда он спустился со сцены, весь взмокший, но счастливый, он сразу подошёл ко мне, прижал к себе и тихо сказал:
— Вот теперь я могу ехать в студию спокойно.