Платье?
На следующий день после ужина с родителями мы с мамой и Юлей (жена Влада А4) поехали в один закрытый салон свадебных платьев — тот самый, куда не пускают просто так. У Егора были какие-то связи, и он заранее договорился, чтобы мы пришли на примерку.
— Ну что, готова стать невестой? — подмигнула Юля, держа на руках маленькую Оливию, которая мило улыбалась и гулила.
— Волнуюсь, — призналась я, пока переодевалась за ширмой. — Никогда не думала, что это так… реально. Что я буду **в платье**, перед Егором, и мы будем клясться друг другу.
— Он тебя обожает, — сказала мама с той самой улыбкой, которая всегда заставляла меня чувствовать себя в безопасности. — И ты знаешь, что он тот самый.
Я вышла из примерочной — в **первом платье**. Белое, лёгкое, с открытыми плечами, будто сотканное из облаков. Юля ахнула.
— Боже… ты как ангел.
Мама кивнула, смахивая слезу:
— Вот теперь я точно осознала, что ты взрослая.
Я повернулась к зеркалу. Платье сидело идеально. Простое, но невероятно изящное. И в нём я действительно чувствовала себя **невестой**, а не девочкой, которая просто примеряет красивые вещи.
— Ты знаешь, — сказала Юля, — когда Влад увидел меня в моём платье, он просто онемел. Вот у Егора будет точно так же. Только, думаю, он ещё и прослезится.
Мы посмеялись, и я пошла мерить второе.
---
Тем вечером, вернувшись домой, я застала Егора в студии. Он что-то тихо напевал себе под нос, держа гитару на коленях.
— Привет, — я подошла и поцеловала его в щёку. — Угадай, кто сегодня была настоящей принцессой?
Он посмотрел на меня с тем особенным взглядом, от которого у меня сразу ёкнуло сердце:
— Не надо угадывать. Ты **всегда** моя принцесса.
— Ну всё, я плачу, — рассмеялась я, усаживаясь рядом.
— Серьёзно, — он положил гитару и взял меня за руки. — Ты уже выбрала платье?
— Кажется, да. И Юля, и мама одобрили. Но тебе я не покажу — **до дня свадьбы нельзя**.
— Ну хоть намекни, — он улыбнулся, касаясь моих пальцев. — Открытое? Закрытое? Кружево?
— Всё, молчи, не выбьешь из меня ничего! — я рассмеялась.
Он вдруг стал серьёзным:
— А знаешь, я тоже кое-что готовлю.
— Что?
— Песню. Для тебя. Для того самого момента, когда ты пойдёшь ко мне.
Я замерла. У меня дрогнул голос:
— Егор…
— Я хочу, чтобы каждый, кто там будет, понял: я люблю тебя так, как никто никогда никого не любил.
Я прижалась к нему, и мы долго сидели молча. Только гитара тихо звенела от его прикосновений, а за окном уже зажигались огни вечерней Москвы.