Мама...
Я проснулась от мягкого солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. Было тихо. Воздух пах чем-то родным — деревом, утренним хлебом и… Егором.
Он лежал рядом, спал, обняв меня за талию. Его грудь чуть приподнималась, дыхание ровное, спокойное. Его рука крепко держала меня, будто даже во сне не хотел отпускать. Я прижалась ближе, улыбнулась и закрыла глаза на секунду — просто чтобы продлить этот момент.
Но вдруг…
— Егорушка! — раздался голос за дверью. — Завтрак готов! Вы спите, что ли?
Я резко распахнула глаза. Моё сердце замерло.
— Мам… да, спим!
— прокричал он в ответ, даже не открывая глаз. — Через десять минут будем!
Я в панике села на кровати и прикрыла себя одеялом, хоть нас и никто не видел.
— Господи… — прошептала я. — Она… слышала нас?
— Да ну, — пробормотал Егор, улыбаясь с закрытыми глазами. — Мы были тихо.
— Мы были *не тихо*, — прошептала я, краснея до ушей. — Ты сам меня чуть не разорвал…
Он рассмеялся, потянулся ко мне и поцеловал в плечо.
— Маша… ты слышала, как ты стонала? Да она подумала, что мы просто не выспались. Всё нормально.
— Не смешно! — я сжала подушку и попыталась встать с кровати, но он снова притянул меня к себе.
— Подожди, — прошептал он, поглаживая мою талию. — Мне ещё рано отпускать тебя. Я только проснулся с самой красивой девушкой на свете. Утро же.
Я закатила глаза, но внутри всё снова загорелось.
— Если твоя мама зайдёт, я просто испарюсь, — прошептала я, но осталась у него в объятиях ещё на пару минут. Он гладил мои волосы, касался губами виска.
— У тебя красные щёчки, Машуль, — прошептал он, смеясь. — Сразу видно — ночь была жаркой.
Я пихнула его подушкой, и он притворился, что падает на спину. А потом вдруг добавил:
— Кстати… папа точно всё понял. Он мне подмигнул, когда я сказал, что мы останемся в гостевой комнате.
Я закрыла лицо руками.
— Я не выйду отсюда никогда…
— Придётся, — сказал он, вставая с кровати. — Но сначала душ. Вместе?
Он протянул мне руку с самой наглой улыбкой на лице.