После бури
Квартира встретила нас тишиной и мягким светом от лампы в коридоре.
Я сразу пошла на кухню, налила себе воды — руки дрожали. Всё это было слишком.
Егор зашёл следом. Молча. Он тоже не знал, что сказать. Только смотрел.
— Прости, что она снова так… — начала я, но он резко подошёл и обнял.
Сильно. Словно боялся, что исчезну.
— Не говори, — прошептал он. — Ты не виновата. Я сам виноват, что позволял ей это всё так долго.
Мы стояли так минуту, может, две. Я чувствовала, как его дыхание стало чуть чаще. Как его ладони крепче обхватили мою спину.
Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Глаза, полные боли и нежности.
— Я думал, что потеряю тебя.
— А я боялась, что ты снова поверишь ей.
— Никогда больше, слышишь? — он склонился ближе. — Я с тобой. Я за тебя. Всегда.
Он поцеловал меня — не спеша, мягко. Но в этом поцелуе было всё: усталость, злость, любовь, защита. Я ответила ему, уткнувшись в его шею.
Он поднял меня на руки, и я даже не удивилась. Просто обняла крепче.
В спальне он положил меня на кровать, склонился надо мной и прошептал:
— Я хочу, чтобы ты чувствовала, как сильно я тебя люблю. Не словами. А каждым прикосновением.
Он целовал меня нежно, но с нарастающим голодом. Его пальцы скользили по коже — уверенно, будто помнили каждый сантиметр.
Моя рубашка соскользнула с плеч, а он провёл губами по ключице, оставляя мурашки.
Я запустила руки в его волосы, ощущая, как он весь здесь — только для меня, только со мной. Он не спешил. Ему не нужно было торопиться. Это не была просто страсть — это было ***успокоение после шторма.***
Он прижался ко мне всем телом, и когда наши дыхания слились в одно, я поняла:
всё стало на свои места.
Мы были дома.
Друг в друге.