Когда все рушиться
После той ночи, когда он приехал с гитарой, мы снова начали общаться. Осторожно. Как будто шагали по битому стеклу. Без обещаний. Без громких слов. Просто он — со своими песнями, студией, гастролями. А я — с тишиной внутри, которую он понемногу наполнял.
Однажды он позвал меня в студию.
— Хочу, чтобы ты послушала новую песню. Только ты.
Я пришла вечером. Он сидел у монитора, в наушниках, сосредоточенный. Когда увидел меня — усталость в глазах растаяла. Он снял наушники и показал на диван.
— Садись. Сейчас включу.
Песня началась мягко. Без бита. Просто голос. И я поняла — **эта песня про меня**.
> *“Ты ушла, а я остался с шумом
> И тишина стала страшней, чем крик.
> Я хотел защитить тебя от мира —
> Но забыл, что ты — мой самый близкий риск.”*
Я прижала пальцы к губам. Он не смотрел на меня. Просто сидел, будто обнажённый, без масок.
А потом он нажал «стоп».
— Я тебя люблю, — сказал он тихо. — Сильно. Не по сценарию. Не по законам шоу-бизнеса. Просто как есть.
Я подошла. Обняла. Он прижался так крепко, будто боялся, что если отпустит — я исчезну.
---
Через два дня был концерт. Грандиозный. Стадион. Свет, звук, толпа.
Я не хотела идти. Боялась. Слишком много эмоций. Но он прислал короткое сообщение:
> *“Ты должна быть там. Я пою для тебя.”*
И я пошла. Стояла за кулисами. Сердце билось как бешеное. И вдруг — перед последней песней — он замер на сцене. Гитара в руках. Люди кричали его имя. А он… молчал.
Потом заговорил:
— Есть люди, которые приходят в твою жизнь не просто так. Они — дом. И если ты потеряешь этот дом, у тебя больше не будет покоя.
Он сделал паузу.
— Сегодня в зале есть она. Та, без которой я не смог бы ни жить, ни петь.
Толпа замерла.
— Эта песня — ей. Моей девушке. Моей любви. Моему спасению. Если ты слышишь меня… знай: я готов больше никогда не молчать.
И заиграла та самая песня. Люди подняли фонарики. А я плакала. Не от боли. От того, что после всего, после сломанных ночей, обид и пауз — он **выбрал меня. Прямо. Открыто. Навсегда.**
---
Я переехала к нему через неделю. Без чемоданов. Просто пришла. В старой куртке. С сердцем, в котором ещё были раны, но он смотрел на меня, как на что-то, за что стоит бороться.
Он обнял меня в дверях и прошептал:
— Всё на своих местах.
Я прошла в комнату. На подушке лежала распечатанная фотография — та самая, где я его обнимаю сзади.
— Я знал, что ты вернёшься, — сказал он. — И сохранил то, что ты не смогла удалить.
Я легла рядом. Он включил тихую музыку. И в этой комнате не было уже ни Леры, ни слухов, ни боли. Только мы. Тишина. И любовь, которая прошла через всё.