Её больше нет.
Каждый получает ту реальность, которую заслуживает.
Моя реальность, как поэта, была одинокой и чёрно-белой. Реальность поэта — это листы и пропитанные чернилами пальцы.
Мотивы Алана По, Байрона и Шекспира ясно ложились на строки моих стихов, но в них я не видел себя. Это были чёртовы ремиксы «Ворона», «Расставания» и «Лгут зеркала». А так хотелось излить душу. Не было никого, кто выслушал бы, поэтому моей отдушиной стала поэзия.
Всё имеет начало и конец.
В один из немногих дней, когда я покидал свою маленькую квартирку, чтобы купить продукты на месяц, я встретил её… Не просто её — музу. Я заметил Крис в окне бара, который открылся совсем недавно. Я остановился, глядя на неё, словно заворожённый. А затем Крис повернулась и посмотрела на меня. В тот момент что-то изменилось — изменился мир.
Эта улыбка тонких бледных губ… Словно детский, с задорным, даже игривым огоньком блеск в зелёных глазах. Еле заметные румяна на худых скулах. А запах коротких, цвета глубокого космоса волос, казалось, я мог почувствовать даже через стекло. Они слегка подрагивали от кондиционера и блестели в тусклом свете.
Не знаю, сколько так стоял, но пришёл в себя от осторожного стука ноготков по стеклу. Крис показывала мне экран телефона, на котором был её номер. Я потянулся за своим телефоном в карман и поспешно переписал его. Убедившись, что номер успешно записан в моей книжке, Крис сдержанно, но тепло улыбнулась, убрала телефон от стекла и просто отвернулась.
Дальше она помешивала коктейль соломинкой, глядя куда-то в сторону — уже не на меня. Словно я перестал для неё существовать. Или просто не интересовал.
Дома было тихо и шумно одновременно. Мысли в голове спорили, руки крутили телефон. Вот — номер Крис уже вписан в поле поиска мессенджера. Вот её страница. Вот она: та же причёска, тот же маникюр, та же футболка с Nirvana. И даже сейчас я будто ощущал запах её волос. И даже так чувство тревоги не покидало. Глупая шутка. Ложь. Что угодно. Но я написал — и с придыханием стал ждать ответа.
Тёмная квартира всё так же гудела тишиной. Было уже за полночь, когда я заваривал кофе. Делая глоток, смотрел в окно. Огоньки ночного города напоминали стробоскопы шумного концерта. Мысли сами собой вернулись к тому бару и встрече. Странной встрече и последующему знакомству. А знакомству ли? Кто она? Почему решила поделиться номером? Вопросов было много, ответов не было совсем. Но одно я решил твёрдо: я ещё загляну в тот бар.
Во втором часу ночи телефон пискнул оповещением о новом сообщении. Без задней мысли я взял его в руки. Сообщение от Крис. Она ответила. А я всё не решался открыть чат. В горле пересохло. Сердце забилось быстрее, будто после марафона. Ладони вспотели — телефон едва не выскользнул. Я знал наверняка: сейчас всё изменится.
Реальность влюблённого — это бессонные ночи и пропитанные мечтами мысли. Реальность влюблённого имеет цвета.
С того дня мы с Крис стали активно общаться в сети и созваниваться. Когда я впервые услышал её голос — бархатистый, нежный, — мне хотелось молчать. Только бы слушать его вечно. Пусть говорит о чём угодно: о погоде, настроении, знаках зодиака, даже о морепродуктах, которые я ненавижу. Лишь бы не замолкала.
Каждый день я искал повод написать или позвонить. И было видно, что Крис не против. Меня тянуло к ней. Наше общение напоминало ночь знойного лета — сладкую, пьянящую, дремотную. Когда не хочешь, чтобы она заканчивалась. Я действительно не хотел, чтобы ночь заканчивалась, ведь общались мы в основном ночами.
Как выяснилось, Крис работала официанткой в том самом баре. Весь день она была занята. Лишь полчаса-час уделяла мне среди дня. Но когда смена заканчивалась и наступала ночь, у наших разговоров не было лимита.
А затем, наконец, случилась долгожданная встреча — настоящая, вживую. Будто я не видел её никогда. Первая встреча не в счёт: тогда мы не говорили. Сейчас всё было иначе.
Тогда же во мне зародилось что-то новое — эмоции, чувства, вдохновение. Новый стиль точно ложился на строки моих стихов, без отзвуков Эдгара, Байрона и Шекспира. Стихи с названиями «Ей», «Струны души» и «Сердцу» тут же отправлялись Крис в чат.
Прошло около трёх месяцев, прежде чем я решился переступить черту между дружбой и серьёзными отношениями. Крис, конечно, сделала шаг навстречу — превратив «я» и «она» в «мы».
И вот мы вместе — я и моя муза, которая помогает мне творить с ещё большим рвением. Мой сборник стихов толстел, а вскоре их стало даже несколько.
Постепенно мои будни начали меняться. Сначала маленькая квартирка шумела её смехом и шагами, пахла духами и вином, горела страстью, согревала нежностью. А вскоре наша новая квартира наполнилась звуками переезда, ремонта и споров о цвете обоев.
В один из вечеров, который я посвятил творчеству, Крис подошла сзади, мягко обняла и положила голову мне на плечо. Не отвлекала — вдохновляла. А потом сказала фразу, которая всё изменила:
«Может, хватит уже писать в стол? Пришло время показать миру своё творчество».
Популярность — штука капризная. Нужно постоянно усердно работать, чтобы она оставалась рядом. Но рядом со мной была другая — та, из-за которой популярность казалась ненужной.
Мои сборники стихов выстрелили, и моё имя обрело широкую известность. Слава и деньги посыпались, как из рога изобилия. А Крис была рядом. Даже когда я надолго исчезал на поэтических вечерах, она терпеливо ждала меня дома — ненавидела подобные мероприятия. А зря. Ведь именно там появилась Зои.
Всё имеет начало и конец.
Это напоминало очень тесную дружбу — лёгкий флирт, личные шутки, случайные прикосновения. Зои была той, кто разбавлял скуку поэтических вечеров, когда Крис не было рядом.
Она была невестой одного поэта, который курировал меня. Глен, тридцатилетний и уже весьма состоятельный, владел собственным издательством, а Зои работала там редактором. Неудивительно, что благодаря нашему общению всё сложилось удобно: я стал выпускаться через издательство Глена, а Зои — моим редактором.
С тех пор, как я взялся за более серьёзное произведение — роман, — Зои стала частым гостем в нашем доме. Мы работали над текстом у меня. На то было несколько причин: Зои была моим соавтором, ей легче писалось в домашней обстановке, а дома работать она не могла из-за постоянного наплыва родственников Глена.
Крис не возражала. К тому же Зои приходила днём, когда Крис была на смене в баре. Она категорически отказалась увольняться, когда я сказал, что денег с продажи сборников хватает, чтобы содержать нас обоих. Возможно, работа значила для неё гораздо больше, чем просто заработок. Во всяком случае, я мог лишь догадываться — мы никогда не говорили об этом напрямую.
Время шло, черновик романа толстел. За ним прочно закрепилось название — «Мелодия». Он рассказывал о судьбе музыканта с врождённой слепотой. У него была помощница, и, слушая её голос, он вдохновился, написав композицию, которую посвятил ей. У нас выходила красивая история о любви. Но...
Реальность лжеца состоит из фальшивых тонов. То, что казалось жгуче-красным, внезапно становится холодным чёрным.
Поздний вечер начался с щелчка входной двери. Крис всегда возвращалась домой в одно и то же время. Я сидел в гостиной, когда она вошла. На секунду её зелёные глаза перестали петь для меня летним лесом — и стали выть ледяной тундрой. Широкая, усталая улыбка перестала согревать — наоборот, холодила и вызывала раздражение. Обыденность. Которая не могла сравниться с тем, что было несколькими часами ранее.
Крис привычно села рядом, прижавшись ко мне. Опустила голову на плечо. Стандартный набор вопросов: «Как дела?», «Как прошёл день?». И в конце — тихое «Я скучала». Затем поцелуй. Поцелуй, который больше не заставлял сердце сжиматься, не пробегал мурашками. Но я убеждал себя, что всё нормально. Всего один раз...
«Всего один раз...» — сказала Зои несколькими часами раньше, прежде чем расстегнуть блузку. Страсть вспыхнула пожаром. Я забыл обо всём. Вселенная сжалась до нас двоих. Касания, поцелуи, стоны. Телефонный звонок Глена прервал нас. Зои в спешке одевалась, а я стоял растерянный, не понимая, что вообще произошло. Не в том смысле, что она просто взяла и ушла. Я не понимал, почему поддался. И самое страшное — мне не было стыдно. В глубине души я надеялся, что это повторится вновь.
Ещё полгода минуло с тех дней. Ещё полгода лжи. Тайные встречи с Зои придавали мне новый смысл. Успокаивало то, что я не один лгал. Зои ведь тоже изменяла Глену.
Мы всё так же продолжали работу над романом. Он уже был готов, отредактирован и отправлен в печать. В скором времени должен был увидеть свет.
А что до Крис... Наша страсть угасла. И я не чувствовал себя виноватым. Я заставил себя поверить, что это её вина — ведь её подолгу не было дома из-за работы. Я был холоден, она ещё холоднее. Так и стало привычным: короткие поцелуи при встрече, короткие разговоры за ужином, а затем сон спина к спине.
Всё имеет начало и конец.
Воскресенье. Единственный день в неделе, когда Крис не нужно было идти на работу. И именно сегодня мне почему-то захотелось что-то исправить.
С этой мыслью я открыл глаза. Сначала не понял, в чём дело. Было как-то странно пусто. А потом понял — Крис не было рядом. Я подумал, что она просто уже проснулась.
Гостиная и кухня пустовали. Из ванной доносилась лишь тишина. В доме Крис не было. Накатила лёгкая паника, но я стал себя успокаивать: ничего страшного, всё в порядке. И всё же решил позвонить ей.
На экране телефона высветились знакомые, выученные наизусть одиннадцать цифр, которые на миг перенесли меня в прошлое. Сердце ёкнуло. Я нажал кнопку вызова. Ответом была лишь серия коротких гудков.
Не успел я убрать телефон от уха, как в дверь позвонили. Я улыбнулся. Был уверен, что это Крис — может, просто выходила в магазин, телефон сел, а ключи забыла или потеряла, как уже бывало. Я поспешил открыть дверь.
Вместо Крис меня встретил сильный удар в челюсть, от которого я рухнул на пол. На пороге стоял Глен. Гримаса ярости застыла на его лице. Я понял — за что, но не понял, откуда он узнал.
Разговора не было. Только удары. А в конце он бросил очевидное: мой роман будет снят с печати.
Когда Глен ушёл, оставив после себя звенящую тишину, моё лицо горело от боли и истекало кровью. Я пошёл в ванную. Глядя на своё отражение, вспомнил момент: мы с Крис тогда только съехались. Поздним вечером дурачились, и она случайно зарядилa мне локтем в нос. Сразу пошла кровь. Мы стояли перед зеркалом — Крис осторожно промачивала ватой кровь, извинялась, жалела.
Сейчас было то же самое. Только теперь я сам себе промачиваю окровавленный нос. Сам себя жалею.
Голова гудела, несмотря на выпитое обезболивающее. В руке — телефон. На экране сообщение от Зои:
«Он узнал. Не знаю как, но он уже идёт к тебе».
А чуть ниже — диалог с Гленом. Время последнего сообщения: четыре утра. Там были скриншоты из нашего чата с Зои. Всё сразу стало ясно.
Шло время. Крис не появилась ни сегодня, ни на следующий день. Я искал её везде, где только мог. Обошёл и обзвонил всех наших общих знакомых — никто не знал, где она. Конечно же, я проверил и тот самый бар. Управляющий сказал, что не видел её, но получил сообщение о её увольнении.
Я вернулся домой поздно ночью, обойдя все отели в городе. Но Крис нигде не было. Я был готов умолять — о прощении, или хотя бы о разговоре. Вспыхнуло отвращение к самому себе. Осознание пришло вместе с ним: я уже ничего не смогу вернуть.
В шкафу ещё оставались её вещи. Значит, уходила она впопыхах. Хотя... нет — она не взяла вообще ничего. Я проверил прикроватную тумбочку. В глаза сразу бросился сложенный лист бумаги. Я поспешно развернул его и прочитал:
«Мы не играем в прятки, поэтому не ищи меня. Я знаю, что ты будешь это делать. Не нужно. Прощай».
Всё имеет начало и конец. Ни то, ни другое не обязано быть чем-то фантастическим. Начало может быть самым обычным. Конец — предсказуемым. Но и то, и другое обязано быть.
Они всегда будут.
И именно от них зависит, какую реальность мы получим.
Потому что каждый получает ту реальность, которую заслуживает.