Поклонник

Я покидаю бар и выхожу на улицу - там моросит мелкий противный дождь. Куда мне идти, я не знаю: только домой, но домой - страшно. Перед глазами мелькает то документ об усыновлении, то свидетельство о смерти, то поцелуй Матвея и Яны. Сегодня меня дважды убили.

Я иду по улице и захожу в небольшую теплую кофейню. Заказываю безалкогольный горячий глинтвейн и крохотными глотками пью его, пытаясь согреться.

Мне звонит Алиса - словно чувствует, что со мной что-то не так.

- Подруга, ты где? - осторожно спрашивает она. - С Матвеем?

- Нет, - отвечаю я. - Одна, в кофейне.

- Слушай, мне тут кое-что рассказали про него, несмело говорит Алиса. - Но я не знаю, нужно ли тебе сообщать об этом.

- Говори, - резким тоном прошу я. - Пожалуйста, говори.

- Что-то не так? - настораживается она. Поссорились?

- Нет, потом расскажу - не могу сейчас. Иначе заплачу. Просто расскажи, что хотела, - прошу ее я. - Для меня это важно.

- Хорошо. Только учти, что у меня садится батарея. Итак, не знаю, правда это или нет, но есть кое-какие слухи, - аккуратно начинает подруга. - Если бы ты просто познакомилась с Матвеем, без всего этого цирка с цветами и анонимностью, то я бы и внимания не обратила. Однако... - Алиса замолкает.

- Говори, - снова прошу ее я.

Я готова ее молить, чтобы она сказала. Мне нужно знать.

- Веселов долгое время встречался с Яной Смеловой, моделью, ну, той самой... Хотел жениться на ней. Однако у него умерли отец и брат, и что-то у них не срослось. Со временем он переключился на ее лучшую подругу. Она тоже модель. Типаж этой Яны один в один. Эффектная брюнетка с умопомрачительными ногами. Только Яна из обеспеченной семьи, а эта Маша приехала откуда-то с Урала после победы в конкурсе красоты и звезд с неба не хватала. - Алиса переводит дыхание. - В общем, он стал встречаться с Машей. И, как я понимаю, все вокруг недоумевали. Потому что Маша - это как копия Яны, но, сама понимаешь, оригинал всегда лучше. Я тебе даже пришлю ее фото - нашла в соцсети.

Мне действительно прилетают две фотографии. На первой я вижу Яну и Машу в каком-то парке они радостные и красивые. И действительно очень похожи. На другом снимке Маша вместе с Матвеем. Они сидят вместе в клубе. Он хмурый, а она улыбается. Его рука лежит на ее обнаженном плече - платья Маша предпочитает открытые.

- Эти фотки многого мне стоили! Помог найти Игорь - через какого-то своего знакомого, - нервно хмыкает подруга. - Если честно, он меня уже стал ревновать к Веселову - мол, что за повышенный интерес?

- Спасибо большое, Алиса. Ты лучшая в мире подруга, правда. А... что было дальше? - спрашиваю я со смесью страха и отвращения, вновь и вновь вспоминая, как Матвей целует Яну. Интересно, они продолжили или смогли вовремя остановиться?

Алиса молчит.

- Говори же!

- Он довел ее до самоубийства.

- Что? - словно очнулась я.

- Матвей Веселов довел эту девушку до самоубийства, - терпеливо повторяет подруга. - Она напилась таблеток, и ее нашли в собственной рвоте с его фотографией в руке. Похоронили на Урале, в родном городке. Яна сама всем занималась, хотя из-за Матвея они и перестали общаться. Потому что у этой Маши нет родственников - только отец-алкаш. Эх, жалко ее. Хотела сбежать из своего маленького городка, а сама...

Алиса замолкает. Ей часто жалко людей. Какой бы самоуверенной или меркантильной она ни казалась, в душе Алиса добрая.

- Но... Разве это говорит о том, что он подтолкнул ее к этому? - переспрашиваю я.

- Разумеется, нет. Просто ходят слухи, что... Матвей любит играть с девушками. Ну, то приближать, то отталкивать. То дарить невероятные подарки, то опускать. То совершать ради них безумства, то соблазнять. И Яну держит на коротком поводке, и с другими дурочками играет. Так говорят, Ангелина, - вздыхает Алиса. - А еще говорят про какой-то особый клуб, где делают ставки на людей - даже на смерть. И якобы он тоже там состоит, твой Матвей. Я, конечно, не знаю, что из этого - правда. Просто решила... что ты должна об этом знать.

- Спасибо, - благодарю я подругу. И вдруг понимаю: а ведь он послал меня к черту после нашей первой ночи. Может быть, все подстроено? Может быть, Габриэль давно ему все рассказал? Может быть, они просто наблюдали за мной и делали ставки?

Я не знаю, я отказываюсь что-либо понимать. Однако я чувствую, что все еще жива - мою грудь разрезает изнутри боль. И снова по лицу текут слезы. Как же мне надоело плакать.

- Мне стыдно, - говорит Алиса. - Надо было не говорить.

- Ты правильно сделала, - возражаю я и вдруг говорю о том, что узнала... что я приемная.

- В смысле? - не понимает подруга.

- Сегодня нашла документы, что меня удочерили. Случайно нашла. Знаешь, все всегда говорили, что я не похожа на маму, и теперь я понимаю почему. Я боюсь идти домой.

- Подруга, ты чего, - растерянно говорит Алиса. - Не смей расклеиваться! Слышишь? Не знаю, приемная ты там или нет, но мама у тебя классная! И очень тебя любит! Поэтому даже не думай о всякой чуши! Возвращайся домой и поговори с ней, слышишь?

- Слышу, - всхлипываю я.

- Тетя Наташа в тебе души не чает... - На этом связь обрывается. Я перезваниваю Алисе, но ее телефон отключен. Разрядился, как она и предупреждала.

Тогда я зачем-то набираю телефон мамы - она несколько раз мне звонила, но я не брала трубку. Боялась с ней говорить.

- Ангелина, ты где? Почему не дома? Почему не берешь трубку? Что-то случилось? - обрушивается она на меня, и я слышу в ее голосе беспокойство.

Она ведь действительно любит меня, моя мама? Даже если я неродная?

- Извини, я не слышала звонков, поставила на беззвучный режим, - говорю я. Я не хочу плакать, но слезы стали моим проклятием. Они текут и текут.

- Ты плачешь? - настороженно спрашивает мама. - Веточка, что случилось? Это из-за Матвея?

- Да, мы поругались, - снова лгу я. - Мам, я...

Я хочу сказать, что нашла документы об удочерении и смерти ее родной, настоящей дочки, но не могу. Просто не могу открыть рот. Мне кажется, что мое горло забито стеклянной крошкой.

- Все ругаются, Веточка, - уверенно говорит мама. - Помиритесь. А если... если Матвей обидел тебя, я сама с ним разберусь, хорошо?

Я закрываю рот ладонью и беззвучно плачу, чтобы не слышала мама. Она говорит мне добрые, успокаивающие слова и зовет домой. Там меня ждут горячий ужин и любимые клубничные пирожные.

- Давай сегодня вместе посмотрим какой-нибудь фильм? - мягко предлагает мама. - Хочешь, «Красотку»? Или «Энни Холл»? Или «Мою прекрасную леди»?

Я почти успокаиваюсь и обещаю маме приехать домой.

- Слушай, когда я убиралась, такую странную штуку нашла... - говорит вдруг мама. - На телевизоре.

- Какую? - спрашиваю я без интереса.

- Маленький черный квадратик - помещается на пальце. Знаешь, очень похоже на миниатюрную камеру... Хотя я в этом, конечно, не разбираюсь...

- Что? - удивленно спрашиваю я. - Камеру?

- Я думала - может быть, это твое. Но как-то подозрительно.

- Я приеду домой и разберемся, - испуганно говорю я. - Может быть, это просто какая-то деталь отпала?

- Как знать. Жду тебя, Веточка, - говорит мама со вздохом и отключается.

Я залпом допиваю глинтвейн со вкусом собственных слез и хочу уже встать, однако передо мной вдруг появляется Стас. Он без разрешения садится за мой столик. Его светлые глаза наполнены тревогой.

- Стас? - удивленно спрашиваю я и понимаю, что из-за Матвея ни разу о нем не думала. - Что ты здесь делаешь?

- Ангелина, - говорит он отрывисто. - Ты в опасности.

- Что? Ты о чем?..

- Веселов хочет тебя убить.

Мне кажется, что на меня обрушилось небо.

- Что за чушь? - едва слышно произношу я.

- Это не чушь. Господи, Ангелина, вставай и идем со мной! - в отчаянии просит Стас, хочет поднять меня, но я отталкиваю его.

Почти в это же время мне приходит сообщение от Матвея. Я читаю его, и мои глаза округляются. «Даю тебе фору в сутки. Убегай, принцесса. Я объявляю на тебя охоту. Жаль, что я не столкнул тебя в море, но так будет даже интереснее. Игра началась!»

- Он убийца, - тихо говорит Стас. - Играет со своими жертвами. У нас мало времени, умоляю, уходим! Я не хочу, чтобы и с тобой что-то случилось.

- И со мной?.. - повторяю я за ним. - А с кем еще?..

- Он убил мою сестру, Машу. Следил за ней, понаставил всюду камер, а потом убил. Идем, я тебе все расскажу.

И море внутри высыхает, становится жгучей солью. Перестав осознавать реальность, не различая цветов, почти ничего не слыша, я послушно иду за Стасом и сажусь в его машину. Он спешно заводит ее, и мы куда-то едем сквозь усилившийся дождь.

- Что происходит? - спрашиваю я, бездумно наблюдая за тем, как работают дворники. Эмоций снова нет - мое сознание притупилось. А ощущение, что я безвольная кукла, усилилось.

- Долго объяснять, Ангелина, - отрывисто говорит Стас, вцепившись пальцами в руль. - Расскажу очень кратко, чтобы ты понимала. Веселов - убийца. Играет с девушками, но не просто играет, а на смерть. Понимаешь, он не в себе. У его матери шизофрения, и брат был ею болен - это семейное. Брат покончил с собой, и Веселов вбил в голову, что он сделал это из-за какой-то девушки. И теперь он эту девушку ищет. Находит, играет и убивает - в его сознании все перепуталось. Он псих, но при этом расчетливый. Его сложно поймать.

Я молча слушаю Стаса. А небо внутри все рушится, рушится, рушится. Пронзает осколками сердце.

- Моя сестра, Маша, была одной из его первых жертв. Только следствие пришло к выводу, что она покончила с собой - спрыгнула с крыши, как и его брат. Но я-то знаю, что это он убил ее. - В голосе Стаса звенит горечь. - У меня даже доказательства есть, только кому они нужны? Сама понимаешь, кто он, а кто я. У меня есть правда, а у него - деньги и власть. Ясно, что побеждает в современном мире. Меня с моими доказательствами просто вышвырнули вон. Но я обещал себе, что отомщу за Машку. Я должен.

Стас останавливается на светофоре и внимательно смотрит на меня. Глаза у него больше не лучистые, под ними залегли круги.

- Теперь этой девушкой стала ты, - говорит он. - Веселов считает тебя убийцей брата. И хочет отомстить. Поиздеваться. Убить. А я не могу допустить этого, понимаешь?

Я только пожимаю плечами. Эмоциональная анестезия все еще не дает мне ничего чувствовать, делает равнодушной и отстраненной. Но я знаю, что это пройдет, и я очнусь на обломках своего неба.

- На самом деле я познакомился с тобой не просто так, Ангелина, - продолжает Стас, снова двигаясь вперед. - Я знал, что ты стала следующей жертвой Веселова, и хотел спасти. Но он ловко избавился от меня. Во-первых, наплел тебе обо мне чуши, во-вторых, пригрозил, что убьет Эллу. Прости, Элла - моя девушка, а не сестра. Мне стыдно, что я обманывал тебя, но я не мог иначе. Прости, Ангелина. Я написал тебе сообщение, что все кончено, и, чтобы Веселов мне поверил, сделал вид, будто оставил его в покое. Но я не хотел, чтобы он что-нибудь с тобой сделал. Осторожно следил за вами. Честно, я боялся, что этот урод убьет тебя на море. К сожалению, полететь следом я не мог и просто ждал. К моему облегчению, ты осталась жива. А вот Даша... Ее он убил.

- Дашу Онегину? - спрашиваю я тихо.

- Да. Она была подругой моей сестры и все знала. Забавное совпадение - вы учились в одной группе. Даша хотела тебе все рассказать, когда поняла, кто твой таинственный поклонник, но не успела. Она пошла в туалет, позвонила мне, рассказала о вашей встрече, а после пропала. Этот сукин сын загнал ее, как животное, забил ее насмерть в лесу и спрятал тело. Но ее быстро нашли.

Я снова беззвучно плачу - эмоции постепенно возвращаются. Мне так жалко Дашу. Господи, она ведь мучилась. Как же ей было страшно и больно. А в земле... в земле ей было так холодно. Бедная девочка. Неужели Матвей действительно убил ее? Неужели хотел убить меня? Неужели он чудовище?

Я вдруг понимаю, почему цветов всегда было четное количество, - он с самого начала планировал убить меня. Это была его подсказка. Вот почему на открытке была изображена девушка, летящая в пропасть. Вот почему мама нашла камеру.

Я вспоминаю его пальцы, губы, запах северного моря и озона, теплый бархатный голос, нежные обещания, алый воск на своей бледной коже. Я вспоминаю его манящую звездную тьму, в которой я ошибочно разглядела свет. Вспоминаю нашу ночь, когда я поняла, что безумно люблю его и готова сделать все что угодно, только бы он был счастлив.

И понимаю, что все было красивой иллюзией, отражением выдуманной сказки на тонком серебряном стекле, заранее срежиссированным красочным фильмом, который мне позволили посмотреть.

Мне хочется рыдать, кричать, выть - мне и моему демону, но я держу себя в руках. Не знаю, как это получается, но я сдерживаюсь. Осколки рухнувшего неба под кожей терзают меня. Те звезды, что все еще живы, обжигают и холодят. Я не знаю, холодно мне или жарко. Не знаю, мертва я или жива.

Я где-то посередине. Полуживая и полумертвая. В душе беспробудно темно и безудержно холодно, как в опустевшем аду, где дьявольское пламя давно погасло, но сердце все еще чувствует боль. Мне хочется рассыпаться на миллионы искр и раствориться в свежем холодном воздухе, чтобы перестать чувствовать эту терзающую боль. Мне хочется стать светом, тьмой, звездами, но только не собой. Я ненавижу себя за любовь, за доверие, за наивность. Я действительно жалкая.

«Ты должна видеть самую суть людей. Иначе не сможешь изобразить их на бумаге, верно? Но у тебя с этим проблемы, несмотря на то, что ты учишься на психолога».

«Хоть ты и пытаешься прочитать меня по глазам, но ты не права».

«Ты слишком доверчивая».

Матвей предупреждал меня. А я ничего не понимала. Боже, он ведь действительно играл со мной.

- Я не хотел рассказывать тебе всего этого, продолжает Стас, - но я не могу молчать.

- Почему он не убил меня на море? - спрашиваю я отстраненно.

- Возможно, то человеческое, что в нем еще осталось, не позволило этого. Но чудовище взяло верх. Теперь он объявил на тебя охоту.

- Откуда ты знаешь? - едва шевеля губами, спрашиваю я.

- Костя сказал. Он мне помогает. Знает, что Веселов - чудовище. Мы хотели вместе собрать доказательства и все-таки засадить его за решетку. Думали, что ты будешь наживкой. Не получилось. Все вышло из-под контроля. Все, что я успел, - найти тебя и забрать. Не позволю убить тебя, как Машу. Когда мы доберемся до безопасного места, расскажу тебе подробности, - обещает Стас и резко крутит руль, так, что я вжимаюсь в сиденье.

- А Габриэль? - спрашиваю я тихо, все еще мало что понимая.

- Они состоят с Веселовым в одном интересном клубе. Делают ставки на чужие жизни и смерти. Стоят друг друга, - отвечает Стас.

Габриэль - ненормальный, и я это знаю. Но мне до последнего не хотелось думать, что Матвей такой же. Это была моя ошибка. Любовь заставляет людей совершать непростительные ошибки. И я проклинаю свою мечту любить и быть любимой.

- Ты как? - спрашивает Стас.

- Нормально.

- Он не стоит того, чтобы ты лила по нему слезы.

- Но этого стоит моя любовь, - почти шепотом говорю я.

Мы молча едем по пробкам. Стас говорит, что я должна покинуть город. Дождь усиливается, ветер воет все громче. Я постепенно прихожу в себя - возвращаются не только эмоции, но и способность мыслить.

Глядя в окно, на бесконечные огни машин, я с глухой тоской вспоминаю, с каким интересом Матвей рассматривал демона на картине, и понимаю, что он видел себя. Еще чуть-чуть, и я стану Тамарой, которую погубил демон. Я уже отравлена его ядом, сотворенным из ненависти, боли и тьмы. Неужели я полюбила дьявола?

Снова приходит сообщение. Матвей. «Убегай так далеко, как только сможешь, принцесса. Я найду тебя и унесу с собой». Меня пробирает липкая дрожь.

- Ты скучаешь по своей сестре? - тихо спрашиваю я Стаса.

- Да. Скучаю, - отвечает он со вздохом.

- Вы росли вместе? Были близки?

- Конечно. Машка была моей старшей сестрой и всегда меня защищала, с самого детства. Даже от мамы. Правда, и меня гоняла, особенно когда приходили ее подружки и закрывались в комнате. А мне хотелось попасть к ним, - смеется Стас. - Как-то раз она заперла меня в туалете, и я просидел там два часа. Мама потом ее так наказала!.. Черт, ненавижу воспоминания.

- Наверное, вы были похожи, - продолжаю я.

- Да... Глаза были один в один. - Стас вздыхает.

- Мне так жаль, что твоей сестры нет, - говорю я. - Это неправильно. Так не должно быть.

- Не должно, - эхом отзывается Стас.

Я молчу. Думаю. Вспоминаю.

- Останови машину, - прошу я через несколько минут. - Меня тошнит. Очень.

И закрываю рот рукой.