Поклонник

Матвей объявляется этим утром. Когда я открываю дверь квартиры, чтобы пойти на учебу, то вижу перед собой букет цветов, и мое сердце знакомо замирает.

Поклонник. Я беру тяжелый букет стеклянными, невесомыми пальцами и вдыхаю чудесный цветочный аромат. Так пахнет пыльца фей, не иначе. Мой Поклонник. Раньше в каждом букете был только один вид цветов. Сейчас это сборник. Здесь и бархатные персиковые розы, и фиолетово-розовые ирисы, и кустовые белоснежные нарциссы, и нежно-карминовые лизиантусы - за это время я стала гораздо лучше разбираться в цветах.

- Что такое? - появляется в прихожей мама. Цветы? Красота какая! Матвей прислал?

- Не знаю. - Я отдаю тяжелый букет маме. Поставь, пожалуйста, в воду.

- Вы еще не помирились? - говорит она мне вслед.

- Мы толком и не ссорились, - отвечаю я и спускаюсь вниз.

Он что, сошел с ума? Пропал и снова будет слать мне букеты?

Я резко открываю дверь и едва не задеваю стоящего рядом с ней Матвея. Он снова выглядит как обычный парень, а не как наследник целого состояния - тяжелые ботинки, черные джинсы и удлиненная, почти до колен куртка.

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я его тихо, жалея, что на этот раз не ударила дверью.

Мне хочется сделать ему больно - отомстить за то, что он сделал больно мне.

- Жду тебя, принцесса, - отвечает Матвей, глядя на меня бездонными темными глазами, и я сразу понимаю - с ним что-то не так. Совсем не так.

Выражение лица такое, будто случилось что-то ужасное. Взгляд стылый, руки безвольно опущены. Пусть он еще сотню раз скажет, что я не понимаю людей, но я как никто научилась понимать его.

- Зачем ждешь?

- Соскучился, - произносит он тихо и притягивает меня к себе.

Сначала я пытаюсь высвободиться, бью его по плечу, бью больно, но он не отпускает, прижимает меня к себе, как маленького ребенка. Желание хотя бы на мгновение оказаться рядом с ним и вдохнуть запах северного моря побеждает, и я перестаю вырываться.

Я тоже очень по нему скучала эти дни, думала о нем каждую минуту. Что он со мной сделал? Приручил? Матвей действительно стал моим наркотиком. И мне было плохо потому, что я не могла принять дозу его любви. Я обнимаю его в ответ, и сердце стучит в висках с удвоенной силой. У меня нет противоядия этим чувствам. А если бы и было, я бы вылила его в замерзающую землю.

Я цепляюсь за его пояс, боясь отпустить, но мне нужно сделать это первой. И я делаю. Отпускаю его и поднимаю голову.

- Я пропал, - говорит Матвей.

- Заметила.

- Не специально - у меня проблемы, принцесса.

- Мог хотя бы лично сказать об этом, а не через Константина, - замечаю я сухо.

- Да не мог я, понимаешь? - Он вдруг запускает пальцы в черные волосы. В его голосе - отзвуки отчаяния.

- Нет.

- Правда. Не мог. Слишком был занят.

- Ты же нашел время поужинать с Яной, - замечаю я.

Его глаза темнеют, становятся почти черными. Губы сжимаются.

- Не сходи с ума. Кто тебе это сказал?

- Яна.

- В следующий раз пошли Яну в задницу, когда она будет нести чушь, - резко отвечает Матвей.

- Она же твой друг, - замечаю я не без ехидства.

- Поэтому так и говорю. Если она еще раз устроит нечто подобное, перестанет им быть.

Мне нравится этот ответ, но я все еще зла.

- Что у тебя за проблемы?

Матвей все так же бесцветно рассказывает мне о том, что когда-то давно его отец и несколько других крупных бизнесменов создали консорциум, а после вместе с немецкими коллегами учредили девелоперский и строительный холдинг, который впоследствии стал одним из крупнейших в стране. Однако со временем они стали понимать, что немецкая компания пытается установить контроль над холдингом. И в тот день, когда пропал Матвей, конфликт достиг своего пика. Им пришлось начать юридические процедуры по защите своих интересов.

- Мы хотим выкупить их акции, - говорит Матвей. - Только знаешь, мне кажется, никто не принимал меня в расчет - все думали, что я кретин, у которого можно будет легко и просто все отобрать. Забыли, видимо, каким был мой отец.

- Ты показал им зубы? - спрашиваю я, невольно любуясь его лицом.

- Попытался, - криво усмехается он. - Не позволю выставлять себя идиотом. Это деньги моей семьи.

Он такой замученный, что мне невольно становится его жаль. Я знаю, что он очень скучал - не меньше моего. Это не оправдание, но это греет мое измученное сердце. Наверное, во мне срабатывает что-то чисто женское, нелогичное, шепчущее мне, чтобы я простила Матвея.

- Никогда больше не исчезай внезапно, - тихо говорю я. - Иначе у нас ничего не получится. Несмотря на всю мою любовь к тебе. Я ведь уже говорила я просто не выдержу, сломаюсь. Лучше остановиться сейчас, пока есть возможность, понимаешь?

- Я всего лишь пропал на несколько дней.

- Всего лишь? А ты знаешь, что я чувствовала все эти дни? Я думала, что с тобой что-то случилось! - бью я его кулаком по плечу. - А вдруг заболел? А вдруг авария? А вдруг пропал? А вдруг что-то еще, о чем я не знаю? - почти кричу я, и он ловит мои руки за запястья, поочередно целуя каждое, касается губами крохотного шрама. - Я не знала, что мне делать, Веселов! Я сходила с ума! Я ведь даже не знаю, где ты живешь, не знаю никого из твоих родных! Иногда мне кажется, что я слишком мало о тебе знаю, Матвей. Тот ли ты, за кого себя выдаешь? срывается с моих губ.

- Что это значит? - вдруг сердится он.

Но я не отвечаю - просто обнимаю его снова. Близость с ним успокаивает. Одна его рука на моей талии, вторая - на затылке. В его объятиях мне ничего не страшно.

- Не говори такие вещи, - просит Матвей, гладя меня по волосам.

Мы оба постепенно успокаиваемся.

- Я был не прав, - шепчет он. - Но все было слишком серьезно. Я не могу подвести отца, не могу позволить себе быть слабым.

- Ты не слабый, - отвечаю я. - Если что-то случается, просто говори мне об этом. Скажи, что пропадешь или занят, и я буду спокойна. Не стану надоедать тебе, просто буду ждать. Хорошо?

- Хорошо.

Он вдыхает запах моих волос, я чувствую, как опускается и поднимается его грудь, и целую его - не с жадной настойчивостью, а максимально мягко и аккуратно.

- Я довезу тебя до универа, - говорит Матвей, когда мы отпускаем друг друга.

- Нет, на метро быстрее, - возражаю я.

- Тогда я поеду вместе с тобой.

И он действительно провожает меня до самых дверей, пообещав вечером встретить. На улице дует ветер, неся ненастья и холод. Но мне все равно - я счастлива. И широко улыбаюсь, будто пьяная.

Вечером Матвей встречает меня на машине и говорит, что хочет поужинать со мной. Он кажется спокойным и уверенным, но я чувствую напряжение. Что-то не так. Что-то совсем не так. Он так на меня смотрит, будто видит призрака. Будто готов достать нож и растерзать этого призрака на клочки. Мне даже страшно становится. Однако я все списываю на его проблемы в бизнесе.

В «Шоколаднице», куда я его затащила, он объявляет мне о сюрпризе. Мы отправимся искать северное сияние.

- На Новый год? - удивленно спрашиваю я, думая, что это будет воистину праздничным чудом.

- На выходных.

- Что? На этих выходных? - переспрашиваю я изумленно. - Откуда оно в октябре?

- Сезон открыт с сентября по март, - отвечает Матвей со знанием дела. - И самый пик охоты приходится на конец сентября - октябрь и на конец февраля - март. Но за прогнозом северного сияния можно следить. Ближайшие выходные - отличная дата.

- Как за ним можно следить? - удивленно спрашиваю я.

- Обыкновенно, принцесса. Есть специальные сайты, где учитывается солнечная активность и облачность. Можно узнать примерную дату приближения солнечного ветра к поверхности планеты и еще несколько параметров. Выходные идеальны для охоты. Хотя, конечно, не факт, что мы все-таки увидим северное сияние. Но ты ведь хочешь хотя бы попробовать?

- Хочу! - Мои глаза загораются. - Но разве можно так просто взять, сорваться и...

Его ладонь закрывает мне рот.

- Я обо всем позабочусь, - говорит Матвей, пристально на меня глядя - так, будто призрак стоит за моей спиной. - Мы улетим завтра, в субботу. Полет в Мурманск займет около двух часов.

- Нет, Матвей, это слишком, - говорю я, убирая его руку и переплетая свои пальцы с его.

- В смысле - слишком?

- Мне нужно готовиться к конференции, - неуверенно говорю я.

- Это же северное сияние, принцесса. Ты ведь так хотела его увидеть. Ты должна его поймать, пока есть возможность. Мне уже нашли подходящий джет.

- Что это? - с подозрением спрашиваю я.

- Частный самолет. Бизнес-джет, - отмахивается он все с таким же странным взглядом.

- Не поняла. Ты хочешь, чтобы мы полетели на частном самолете?

- Да. В компании есть человек, который этим занимается - ищет джеты для внезапных командировок. - Для него это совершенно обыденно, а для меня сродни чуду.

- То есть ты хочешь, чтобы мы полетели на частном самолете охотиться за северным сиянием? - недоверчиво спрашиваю я.

Это звучит как сказка.

- Да. И ты не отказываешься, принцесса, жестко говорит Матвей. - Ты летишь.

- Но...

- Ты летишь, - повторяет он. - Это компенсация за то, что я пропал.

- Я не могу.

- Можешь. Ты говорила, что увидеть северное сияние - твоя мечта. А я обещал исполнить эту мечту.

Я сдаюсь, под его напором невозможно не сдаться.

- А домой когда? - спрашиваю я. - В воскресенье?

Чуть помедлив, Матвей, отводит глаза в сторону и кивает. Все же он очень странный.

Какое-то время мы сидим в кофейне, а потом он отвозит меня домой. Коротко и неожиданно глубоко и жестко целует меня на прощание, то ли не понимая, что мне нравятся такие поцелуи, то ли прекрасно это осознавая и дразня, а после уезжает.

Думая о Матвее и предстоящей неожиданной поездке, я стою под упругими струями душа и наконец понимаю, что было написано в его глазах. «Не соглашайся». Ночью мне снова снится недобрый сон.

Я и Матвей идем по снегу, держимся за руки и не чувствуем холода, хоть и одеты в летнюю одежду оба в белом. Над нами растекается кровавое северное сияние, сквозь которое светят серебряные звезды, но мы не смотрим на него - мы поглощены друг другом.

Матвей вдруг опрокидывает меня на спину я больно обо что-то ударяюсь. И, сев мне на грудь, начинает душить. Я пытаюсь закричать, но из моего горла вырывается только хрип.

Его сильные пальцы сильнее сдавливают мою шею, я задыхаюсь, бью по его рукам, но тщетно. Я вдруг вижу, как из темноты за спиной Матвея появляется монстр - он вырос и стал большим, еще более страшным. Тело человека, а голова чудовища. У монстра в руке нож, в котором отражаются всполохи небесного сияния. Глядя прямо в мои глаза, он заносит нож, собираясь вонзить его в Матвея. Я хочу его предупредить, крикнуть, чтобы он обернулся, чтобы увидел опасность, но Матвей продолжает меня душить.

Будто со стороны, я вижу, как лезвие входит в плоть, как Матвей заваливается на бок, как на его белой рубашке расцветает кровавая роза. Слышу его предсмертные хрипы и злобный хохот монстра.

Монстр склоняется ко мне, его мокрые пальцы рисуют на моих губах знаки, и я чувствую тошнотворный привкус крови.

Просыпаюсь я на полу - оказывается, во сне я свалилась с кровати, а подушка каким-то образом упала на мое лицо. Я тяжело дышу - не от нехватки воздуха, а от страшного сна, и мое сердце испуганно бьется о ребра. Вкус крови во рту не проходит.

- Ангелина! - вбегает в комнату перепуганная мама - она услышала мои крики. - Что случилось?

- Просто кошмар, - вымученно улыбаюсь я.

- Господи, у тебя кровь пошла носом! - пугается мама.

Я касаюсь пальцами носа и действительно вижу кровь. Мама помогает мне подняться и сесть в кровати, заставив наклонить голову чуть вперед. Она приносит мне лед в пакете, прикладывает к переносице и говорит что-то успокаивающее. Кровотечение проходит, а вот страх не оставляет меня, впивается в кожу невидимыми крохотными иголочками. Сон, в котором убивают Матвея, страшнее, чем все остальные.

- Ты снова кричишь во сне, - с горечью говорит мама, убирая лед. - Как в детстве, когда я только тебя...

Свою фразу она не продолжает. Замолкает почему-то.

- Я не помню, чтобы кричала, - отвечаю я. Я вообще ничего не помню. Мам, это разве нормально? Мои первые воспоминания начинаются примерно с первого класса.

- Нормально, Веточка.

- И фото детских у меня совсем нет.

- Я же говорила - при переезде потерялась коробка со всеми альбомами, - вздыхает мама. Тогда же компьютеров не было. Остался лишь один альбом со снимками твоего отца да с нашей свадьбой.

Она разговаривает со мной, гладит по волосам, успокаивает, и страх наконец начинает растворяться в ночи.

- Мам, а ты меня любишь? - спрашиваю я сонным голосом.

Она улыбается и накрывает меня одеялом - до самого подбородка.

- Конечно. Что за глупые вопросы?

- И я тебя, - шепчу я и проваливаюсь в сон.

Мне кажется, будто мама плачет на кухне.

Ставим звёздочки любими)🫂💘