Насильно твоя

Мы спускались в царство кошмара. Стены излучали холод и запах бетона. Столько времени прошло, а Эмиль словно вчера вынес меня отсюда.

Я шла по коридору за Владиславом, опустив голову. Мимо комнаты, где меня мучили, я прошла с жестко сцепленными зубами. А в следующей мельком заметила сгорбленный силуэт: к трубе отопления был прикован избитый Захар.

От неожиданности я остановилась. Сообразив, что на него смотрят, он повернул бритую голову. В глазах была абсолютная паника.

— Помнишь? — заинтересовался Владислав. — Знаешь, за что его? Тебя не шлепнул и упустил ствол.

Точно. Они не прощают ошибок.

— Пошли, — бросил он. — Муж ждет.

Какое-то время я потрясенно таращилась на Захара, и пошла дальше. Наверное, его уберут в наказание. А я останусь. Женой Андрея или иначе, но переживу этого ублюдка.

Владислав остановился перед тяжелой дверью в конце коридора. С улыбкой обернулся, оценив мой испуганный вид. Я не поняла эмоцию: он как будто на подъеме. Предвкушает нашу встречу? Что сделали с Эмилем? Мне было больно — больно идти, думать, жить. Мои чувства к Эмилю насквозь пропитаны болью.

Когда дверь открылась, глаза распахнулись от шока.

Эмиль стоял у дальней стены — на коленях. Руки за головой, а на запястьях браслеты из металла, их соединяла цепь. Он смотрел в стену, но обернулся на звук.

— Дина! — испуганно выкрикнул он.

Сильно избит. Лицо ободрано: глубокая ссадина на скуле, губы разбиты. Левая бровь рассечена, кровь натекла на глаз, светлые волоски и ресницы слиплись. Дышал Эмиль неровно, открытым ртом. Только глаза прежние. Этот взгляд… Серый, холодный, пустой — он ни капли не изменился. Взгляд человека, который увидел изнанку этого сраного мира.

Он повернулся, не вставая с колен, и опустил руки. Цепь зазвенела.

По углам охрана — четверо мужчин свирепого вида. Они наблюдали, но не вмешивались.

— Эмиль… — выдохнула я.

Не чувствуя ног, я вошла в подвальную комнату. Перед глазами плыло.

Я добрела до него, рухнула на колени и, забросив руки на шею, разрыдалась в плечо. Такого облегчения я не испытывала ни разу в жизни. Не сдерживаясь, выплакивала груз, что копился с прошлого августа. Гладила напряженную шею, и не верила, что он здесь.

— Тише, маленькая, — перебросив цепь через голову, Эмиль крепко обнял меня. — Ты цела?

Холодные руки дрожали от усталости и перенапряжения. Знаю, Эмиль. Это так тяжело, стоять со сложенными на затылке руками.

Голодными, окровавленными губами, он поцеловал меня взасос. Губы напоминали резину: податливые, безжизненные. Но вот странно, это было приятно. У безумного поцелуя, полного холода и боли, был привкус железа. Будто гранатовый сок попробовала. Только это привкус крови из разбитого рта.

Я чувственно ответила Эмилю, ногтями впиваясь в затылок. Не знаю, сколько в том поцелуе было страсти или любви, а сколько жажды жизни. Мы так плотно прижались друг к другу, что я ранила нежные губы об щетину и зубы, а нос вжался в скулу. Тело напряглось до отказа.

Так целуют, прощаясь. Я отстранилась, задыхаясь, Эмиль приник ко мне лбом. Светлые волосы, слипшиеся от крови, лезли в лицо. Я смотрела мужу в глаза — уставшие, с поволокой. Он так устал от пыток.

— Привет, маленькая. Не бойся, — он улыбнулся, обнажая зубы, испачканные кровью. — Убьете меня, ни хрена не получите! — агрессивно бросил Эмиль остальным. — Я ее опекун. Мы нужны вам оба!

— Опекун… — повторил Владислав и прошелся по комнате, за спиной сложив руки. — Смотрю на тебя, Эмиль, и думаю, как я в тебе ошибся, гнида…

— Я не брал денег! — хрипло проорал он. — Мне нет смысла врать!

От него пахло кровью и потом. Руку, которой муж обнял меня, затрясло от бешенства.

— Ты с ними работал, Эмиль, — Владислав прищурился. — Глеб без тебя лишний раз шевельнуться боялся, каждую операцию с тобой согласовывал… Ты не знал, что происходит?! Что же ты деньги не вернул?

— Ты не оставил мне выбора! — проорал Эмиль.

— Выбор есть всегда, — спокойно возразил Владислав. — Как бабки нашел? Когда?

Эмиль отвел взгляд. Я видела — не хочет говорить.

— Почти сразу, — голос звучал глухо. — Я знаю схемы, по которым Генка работал… Отследил, куда деньги ушли. Он не закончил перевод, они зависли в одной из наших «ям». Я вывел деньги заграницу.

— Сука, — процедил тот, и пальцем кивнул на Эмиля.

Бандит слева от нас неожиданно сделал выпад. Нога врезалась Эмилю в челюсть, и его отбросило на стену. Меня он не выпустил, ладонью накрывая затылок. Удар выбил брызги крови. Он стерпел молча, только открыл кровавый рот, пытаясь отдышаться.

— Не надо! — заорала я, пытаясь закрыть его лицо руками.

Эмиль меня оттолкнул.

— Уймись, — отрезал он незнакомым голосом. Больным, гнусавым, он едва ворочал языком. — Клянусь… Я не крал, просто спрятал.

— Спрятал, — повторил Владислав, рассматривая его, как грязь. — На счетах своей чокнутой жены спрятал? Полгода за нос меня водил? Да?

— Клянусь, — пробормотал Эмиль, удар тяжело ему дался, он уплывал. Взгляд стал мутным. Я обхватила колючие щеки, пытаясь хоть так удержать его на этой стороне.

Я до паники не хотела оставаться одна, если он свалится.

— Дина, не лезь… — пробормотал он. — Послушай, я знаю, что произошло. Глеб всегда таким был… Гнилым… Деньги ему покоя не давали. Говорил, смотри, какими деньгами ворочаем, а пользоваться не можем… Шутил, вот бы пару лимонов…

— Мне почему не сказал? — кивнул Владислав.

Эмиль усмехнулся.

— Это мое направление. Я собирался Глеба заменить.

Он уткнулся мне в висок окровавленными губами, волосы затрепетали от дыхания. Я вела себя тихо: появилась надежда, что Эмиль договорится. И все будет хорошо: меня не отдадут Андрею, а его не убьют.

Признав меня недееспособной, он стал опекуном. Кто бы знал, как сейчас я была этому рада. Я потихоньку поцеловала шею, и Эмиль прижал меня рукой, чтобы я унялась.

— Владислав, я не знал, что Глеб задумал. Я со своей девчонкой, — снова поцелуй в висок, — отдыхал… Глеб с Генкой договорились за моей спиной. Они меня подставили. Хотели бабки вывести. Я проверил, Глеб заграницу собирался. Генка готовился уехать, дела закончил, жену вывез. Ты же сам это знаешь! Они готовились свалить с бабками, но что-то пошло не так!

— Сказать, что? — Владислав выдержал паузу. — Мне позвонили сверху, — он вытянул палец в направлении потолка. — И сообщили, что деньги не дошли по назначению. А затем прислали людей меня контролировать. Ты думаешь, я позволю так с собой обращаться?

Я затаила дыхание, голос прыгнул на октаву вниз. Густая ненависть окатила меня с ног до головы. Кто бы ни послал людей контролировать Владислава, винил он в этом Эмиля.

Я непроизвольно съежилась, прижимаясь к мужу.

— Тут проблема, Эмиль. Они не раскололись. Если деньги были у Генки, он бы сказал.

Эмиль усмехнулся окровавленным ртом.

— Ты прав! Сам Глеб бы не решился. И Генка тоже. У них был покровитель, кто-то из твоего близкого круга. Я не знаю, кто. Но ты договорился со мной. Вспомни, как Глеб завизжал, когда я пришел его убивать… Генка невменяемый был. Они ждали, что им помогут! У тебя в рядах крыса!

— И не одна, — хмыкнул Владислав.

Оттопырив губу, он ходил по комнате. Настороженный взгляд Эмиля следовал за ним. Рука на моем плече напряглась и задрожала, словно он хотел уберечь меня от гнева своего шефа.

— Складно поешь, Эмиль, — кивнул Владислав. — Как всегда.

Он остановился и вздохнул, по очереди оглядев присутствующих. Душа ушла в пятки, когда взгляд остановился на мне.

Его отвлек силуэт, появившийся в проходе.

— Владислав Эдуардович…

— Что? Проверили? — живо спросил он, лицо приняло озабоченно выражение, которые я видела у бизнесменов. Он получил несколько бумаг, бегло их пролистал, кивая. — Пистолет принесли?

Ему протянули ствол рукоятью вперед. Я заметил, что держали его в перчатках. Сердце глухо забилось, и я завозилась у Эмиля в объятиях. Он тоже не понимал, что происходит.

— Ну, смотри, Эмиль… — игнорируя оружие, он обернулся к нам. Покачивался с пятки на носок, сунув руки в карманы. — Реквизиты, что ты дал, проверили. Не соврал. Данные у нас, баба твоя тоже. Получается, ты нам не нужен.

— Я опекун. Без меня деньги не достанете, — веско добавил он.

Владислав с улыбкой подмигнул.

— Девочка твоя выйдет замуж за Ремисова. Он станет ее опекуном. Я готов подождать, чтобы тебя, суку, кончить. Потому что достал ты меня со своими мутными схемами! Отвечать за тебя перед ними, — он кивнул вверх, будто имел в виду кого-то с этажа выше. — Я не стану, тварь!

Кажется, мой муж все понял.

— Я тебя руками разорву! — в приступе бешенства Эмиль рванулся вперед, как кидаются в последний раз, когда терять уже нечего. Мои руки соскользнули с него.

В следующую секунду ударом ноги его отшвырнули обратно и прижали к стене. Он хрипел, как зверь, и скалился, полубезумный, полный первобытной ярости. Я верила: если дадут хоть полшанса — разорвет и руками.

— Хоть сдохни достойно, — бросил Владислав. — Ты же у нас умный, понял, что покойник. Потому что лох ты, Эмиль. А это только пулей лечится. Сюда ее.

— Нет-нет-нет! — завизжала я, когда меня подхватили под руки.

— Дина! — он попытался поймать меня. Нашим пальцам не хватило нескольких сантиметров, и нас растащили в стороны.

— Смотри, девочка! — резко продолжил Владислав. — Получается, он нам не нужен. А раз так, будем разговаривать с тобой. Сделаем вот что…

Он поманил пальцем помощника, который, как робот, стоял, не шелохнувшись с пистолетом Эмиля. Неподвижное лицо, впалые щеки — он словно неживой. Тот шагнул к нам, протягивая оружие.

Эмиль хищно следил за приготовлениями. Дыхание стало тяжелым.

— Один патрон, — закончил Владислав. — Я хочу убедиться, что ты правильно все решила… Убьешь Каца, отдаешь деньги, и пойдешь к Ремисову жить. Ствол останется у нас.

Показалось, у меня выдернули пол из-под ног.

Он пытался провернуть то же самое, что когда-то с Эмилем, заставив его убить партнеров.

— Мы так не договаривались… — я хрипло разрыдалась в ладонь. Обреченно, на разрыв — душу разламывало от боли.

Я все поняла… Уже поняла — нам не спастись. Мне хотелось прижаться к Эмилю, словно муж мог защитить меня. Не мог. Массивная черная рукоять, протянутая навстречу, доказывала — они меня заставят. Сначала я не поняла, зачем, я ведь недееспособная. А затем стало ясно: это надежнейший способ упечь меня. Петля на шею на всю жизнь.

— Бери по-хорошему. Или можно по-плохому, — сказал он. — Эмиля пристрелю сам, а ты все сделаешь и так. Мы об этом говорили наверху.

Он имел в виду насилие.

— Быстро! — зарычал он.

Пистолет забрал тот, кто стоял у меня за спиной. Меня схватили сзади, силой заставив взять оружие. Чужая рука направила ствол на мужа, а палец уверенно лег поверх моего на спуск. Эмиля убьют моей рукой, если я не захочу стрелять.

— Нет, — я не могла отвести от Эмиля глаз, по щекам текли слезы.

Наверное, мы подписали себе смертный договор, когда между нами заметили первые чувства. В тот вечер, когда меня забрали люди Владислава, а Эмиль поехал за мной. Теперь нас можно разрушать. Делать с нами все, что хочется — нет пределов. Эффект власти.

— Сама, — велел мужик, осторожно убрал руку и отступил. Без чужой поддержки ствол повело в сторону — меня сильно трясло.

Я смотрела Эмилю в глаза и вспоминала, как мы встретились. Нужно было бежать от него. Мы могли быть счастливы, но только не вместе. Он так впечатлил меня… Сильный, решительный, обеспеченный… Казалось, он со всем справится, всех сомнет. Но это жизнь. Всегда будет кто-то сильней и быстрее.

Он и сейчас такой, хоть и в цепях. В глазах появилась твердость: он все понял. Понял быстрее меня и лицо разгладилось.

— Давай, маленькая, — прошептал Эмиль. — Не бойся, ты будешь жить. Стреляй.