Насильно твоя

Эмиль с восхищенной улыбкой оглядел меня, взяв за плечи.

— Красивая моя.

Наверное, его таблетка подействовала. У меня было спокойное лицо, правда, безжизненное. С помощью макияжа я придала ему приветливое выражение.

— Положись на меня, — Эмиль провел большим пальцем чуть ниже губ. — Главное, без истерик. Все будет хорошо.

Я кивнула, несмотря на открытые плечи платья, мне стало жарко. Эмиль галантно помог надеть соболиное пальто. Я заметила, что оружие он взял с собой.

В машине мы ехали молча.

Я смотрела в окно, лбом прижавшись к холодному стеклу. Шел мокрый снег пополам с дождем. Свет фар делал его черным в сиреневых сумерках. Красиво и страшно… Город расплывался, как призрак. В салоне было тепло, но я прятала нос в меховом воротнике. Так тоскливо, что сердце плачет кровью.

Молчание тянулось до самой стоянки. Эмиль припарковался и сладко улыбнулся.

— Дина, все хорошо?

Я вновь кивнула.

Он на людях мужчина-мечта. Мужчина, о котором только хорошее. Взрослый, уверенный в себе, обеспеченный. Красивый. По мнению окружающих, мне повезло? Вроде ерунда, а от притворства мутило. Я одевалась в ложь, как в свою новую соболиную шубу.

Меня заставят лгать — о себе, о нас. От этого болело внутри.

В ресторан я вошла, еле дыша от волнения. Остановилась у гардероба, подождала, пока разденется Эмиль и поможет мне. Когда-то я мечтала о заботе. Теперь это раздражало, будто я безрукая.

Интересно, а люди, к которым мы идем в курсе, что у Эмиля любовница?

— Пойдем, родная, — рука легла на талию, он повел меня к нашему столику.

Мы приблизились, краем глаза я заметила, нас ждут две пары.

— Знакомьтесь… Госпожа Дина Кац, — представил меня Эмиль и улыбнулся. — Моя любимая супруга.

Раздались восхищенные возгласы — приветствовали меня. Я несмело подняла глаза.

— О-о-о! — навстречу встал высокий мужчина. На вид около тридцати, в костюме, симпатичный. Выглядел как человек при больших деньгах. — Рад с вами познакомиться! Эмиль столько говорил… Как ты мог прятать такую красавицу?

В голосе было столько тепла, будто он вправду ждал встречи. И вместо рукопожатия поцеловал пальцы.

— Добрый вечер, — я сумела не натянуто улыбнуться, словно вечер правда был добрым, хотя меня трясло. Сделаю вид, что замерзла.

Его спутница осталась сидеть и только кивнула. Яркая рыжая девушка с каре до плеч, в вязаном платье осеннего цвета, безумно худая и тонкая, как эльф, словно постоянно морит себя голодом. Перед ней стояла тарелка сашими. Она в упор рассматривала меня насмешливыми голубыми глазами. Затем что-то сказала соседке и, видимо, подружке, и они рассмеялись.

Я заметила, что встали только мужчины. Эмиль бросился устраивать меня за столом. Я села и автоматически развернула салфетку, пытаясь скрыть нервозность. Вторую пару я даже не разглядела толком. Мне безумно, до нервного тика, хотелось домой.

Болтовня ни о чем, смех. Они решали, что заказать и как проведем вечер.

— Дина, любимая, что ты хочешь?

— На твой выбор, — еле слышно ответила я. Так точно не ошибусь.

Скоро принесли мой заказ: мидии в соусе и форель. Пила я белое вино — и была очень благодарна Эмилю. Ненавижу красное. Кровь в бокале.

Я вымученно улыбалась и делала вид, что меня не тяготит встреча. Эмиль ловко отбивал обращенные ко мне вопросы. Я поразилась, насколько легко он чувствует себя в обществе, насколько виртуозно врет. Дома я привыкла к нему другому. Наверное, со мной он настоящий, а здесь у него роль. На лице ни следа усталости или проблем, он непринужденно болтал, смеялся — за себя, и за меня. Душа компании и его скромная супруга.

Он рассказывал, как мы «попали в аварию».

— Дина долго восстанавливалась, — Эмиль сжал мою ладонь, поцеловал. — Моя любимая забыла пристегнуться… Я чуть с ума не сошел, когда увидел, что с ней. Дорогая, ты так меня испугала.

Он еще раз приложился губами к тыльной стороне кисти и откровенно взглянул в глаза. Я опешила: в них было то, чего я не видела раньше — любовь. Он так натурально играл, что это пугало. Вот это притворство…

— Конечно, — пролепетала я.

— Диночка, расскажите о себе, — пристал второй тип. Немолодой лысоватый мужик с лишним весом. Ему было лет за пятьдесят, и голос звучал глухо, как из могилы. Он пришел с блондинкой модельной внешности.

— Не много вопросов? — усмехнулся Эмиль. — Что со сделкой? Неделю говорили, ни к чему не пришли…

Они углубились в бизнес, девушки разговорились друг с другом. Я чувствовала себя лишней.

Вяло ковыряла красный бочок стейка, не понимая, что здесь делаю. Нереальность происходящего била по голове. В голову лезли дурацкие мысли: где бы я сейчас была, если бы не вышла за Эмиля?

С Лазарем мы приехали на пару дней. Должны были вернуться в Москву, там бы я нашла работу, может поступила бы на заочное… Если бы определилась, кем хочу быть. Жила бы, радовалась. А могла бы бросить Лазаря, вернуться домой — я ведь думала об этом.

Я смотрела в окно на вечерний проспект и охреневала. Что я делаю здесь, с этими людьми? Почему на моей руке обручальное кольцо?

— Диночка…

Снова они.

— Вы совсем не говорите…

За вечер я сказала несколько слов. Молчание — это облегчение. Раньше я любила поболтать, веселье, компании. Сейчас я апатично сидела в кресле рядом с мужем, покорная, по его вкусу. Эмиль отучил меня говорить. В компании я чувствовала себя неуютно.

— Зато ты несешь за всех, — заметил Эмиль.

Он отбивал от меня реплики. Отвечал на вопросы. За Эмилем, как за каменной стеной — к сожалению, в прямом смысле.

— А где Глеб? — неожиданно спросил толстяк. — Давно не слышал.

— Глеб? — Эмиль и бровью не повел. — Заграницу собирался.

Перед глазами встала картинка: он стреляет в партнера, тот падает, какое-то время длится агония. Эмиль совершенно спокойно выглядел. Я бы никогда не подумала, что он сам пришил Глеба месяц назад.

А что стало с телами? С оружием? Они забрали пистолет, вместо него теперь новый. Боже, как мало я знаю! Словно вышла из комы и оказалась в новом мире.

— Вы же вместе работаете.

— Глеб отошел от дел, — Эмиль говорил доброжелательно, но с холодным взглядом. — Мы разошлись.

— А что случилось? — буркнул второй, заподозрив что-то.

— У него спроси, — Эмиль усмехнулся.

Он абсолютно не напрягся, никак не дал понять, что тема ему неприятна. Будто и вправду не знал, где Глеб и что с ним. У меня же сердце колотилось, я смотрела в стол, боясь, что они прочтут правду в моих глазах.

Расспросы ему не нравились, я чувствовала. Он водил пальцами по моей ладони со взглядом профессионального убийцы. Хорошо не на меня смотрел — на своих знакомых.

— Не нравится мне это, — буркнул второй, атмосфера перестала быть непринужденной.

Эмиль по очереди взглянул на них и мрачно сказал:

— Скрывать не стану, с Глебом разногласия. Перестал вызывать доверие, пьет, пропускает встречи. Мне есть, чем заняться, — он рассмеялся, прижимая меня к себе и целуя лицо.

Я вскрикнула от неожиданности. Мужчины поддержали Эмиля пошловатым смехом. Он просто отвлекает внимание. Намекает, что увлекся юной особой… Седина в бороду, бес в ребро, и все такое. У нас разница лет пятнадцать, если не больше, и это заметно. В их глазах нет ничего странного, что он так быстро женился. У богатого мужчины в его возрасте свои слабости и причуды.

По смешкам даже сложилось впечатление, что все за столом знают о сексуальных аппетитах Эмиля. Он не в первый раз меняет женщин. А был ли раньше женат? Чем занимается? Так много нужно узнать о муже.

— Ладно, парни, — Эмиль взглянул на часы и погладил меня по спине. — Нам пора, Дине надо отдохнуть.

Я заметила, что он собрался, когда заговорили о Глебе. С нами горячо попрощались, Эмиль помог мне одеться. Он выглядел довольным, пока мы не покинули ресторан.

— Уроды, — на стоянке с него мгновенно смыло веселье. — Подозревают что-то.

Он усадил меня в машину.

— Думаешь… — я еле набралась храбрости заговорить с ним. — Думаешь они знают, что ты… Глеба…

Эмиль заводил машину и уставился на меня, приоткрыв рот. Я едва не умерла от одного взгляда.

— Прости…

— Чтобы я больше этого не слышал, Дина. Поняла?

— Прости, — повторила я.

Он завел «мерседес» и мы выбрались на проспект.

Мы возвращались домой, свет фар рвал темноту. Пирамидальный тополь на обочине напоминал огромное веретено. Эмиль разогнался, капли растаявшего снега дрожали на лобовом стекле и медленно ползли вверх.

Смотреть на них и ни о чем не думать — единственный способ не сойти с ума.

После ужина стало хуже. Его знакомые не знали правды. Он вывел жену в свет, потому что слухи, что он женился, не стихали. Я живу в клетке, а у Эмиля активная жизнь.

Он так виртуозно лгал коллегам, что мне самой закрались сомнения в правдивости той ночи. Пытки, насилие — может, это рождено мозгом, пострадавшим в аварии? Но тело помнило все. Реакции и инстинкты будут со мной до конца жизни, невзирая на кокон лжи, в который меня одевали.

— Ты отлично справилась.

Профиль Эмиля на фоне темного окна выглядел четким, челюсти сжаты, ноздри напряжены. Готов к драке в любой момент.

— Спасибо.

Отлично? Да мне плевать.

У меня выбили землю из-под ног и бросили в пустоте. Я одна брела в темноте, сбивая ноги, и даже не звала на помощь. Выучила жестокий урок: на помощь не придут. Я оказалась в аду, и каждый день шла сквозь него.

Говорят, можно выйти даже из ада. Говорят, а где выход, не показывают.

Но я «отлично справилась», спрятав этот ад внутри.

Эмиль припарковался во дворе. Я ждала, пока он обойдет «мерседес» и откроет мне дверь. Он выпустил меня наружу, но когда я выпрямилась, неожиданно поймал на руки. Я полузадушено вскрикнула.

Он рассмеялся на мой перепуганный взгляд.

— А раньше тебе нравилось, ластилась, когда я так делал. Прижмись, маленькая. Ну же, — голос упал до шепота, — иди ко мне.

Одной рукой удерживая голову, Эмиль целовал мне лицо: глаза, нос, губы. Целовал и смеялся, хотя не пьяный.

— Привыкай, — хрипло сказал он на ухо, задевая губами. — Мы молодожены, на нас смотрят. Привыкай быть моей, Дина.

А он прав. Я здесь надолго — в этом дерьме. Жена собственного палача.

Поддавшись порыву, я обхватила горячую шею, прильнула к нему и поцеловала. Только в последний момент не в губы, а в уголок рта. Но надолго прижалась губами, чувствуя пар от частого расслабленного дыхания. Эмиль улыбался, как безумец.

Как влюбленный мужчина, недавно взявший в жену красивую девушку. Как сумасшедший, у которого психика сломалась от пыток. Какая разница?

— Я люблю тебя! — громко сказал он.

Я почувствовала, что плачу и плотнее прижалась к нему.

— Я тебя тоже, — прошептала я.

Эмиль понес меня домой, а мне хотелось рыдать. Потому что сегодня я поняла, у него два лица — одно настоящее, для меня. А второе для публики и той легенды, в которой мы будем жить.

Разница в том, что я не лгала.