Глава 13.
— Ну давай, Коннор, допивай, — торопил Люк. — Солнце уже садится. Пойдем в «Атлантис», послушаем первое выступление Дэкса.
Вторую половину дня парни потратили на покупку телефонов, потом Дэкс, Шафф и Грант отправились на работу, а у Люка и Коннора впереди был вечер отдыха и развлечений.
Через несколько минут парочка уже двигалась по набережной к бару. Подойдя ближе, они увидели полицейскую машину и нескольких копов, окруживших двух молодых людей.
— Черт, это Шафф и Грант. — Люк побежал к ним, Коннор держался рядом. — Коннор, оставь это мне; по крайней мере, я говорю на испанском. — Что происходит? — прошептал Шафф.
Полицейские обыскали все карманы и молча ушли.
— В чем дело? — спросил Грант.
— И куда они отправились с нашими деньгами и этими сраными билетами? — поинтересовался Шафф.
— Их запрещено продавать на улице — Кайл, конечно, сказал вам об этом? — поинтересовался Люк.
— Он ничего не говорил о...
— А вот и он, — перебил Грант.
— Проблемы, парни?
— Копы только что забрали у нас билеты, — ответил Грант.
— Что за х*йня! Вы что, продавали их на улице открыто? Почему один из вас не стоял на стреме?
Ты не говорил нам ни хрена о том, что это незаконно, — крикнул Шафф, его голос сорвался на визг от злости. — Ты только сказал идти и продавать.
— Я имел в виду, что вы должны заводить людей в бар, где можно легально торговать билетами. Я думал, вы двое врубаетесь, что к чему.
— Так и есть, но мы, бл*дь, не телепаты.
— Ха, да телепатами быть и не нужно, просто шевелите мозгами. Сами подумайте — ну какой идиот будет платить за билеты на улице? Вы можете быть кем угодно, билеты могут оказаться фальшивыми. — Кайл насмешливо покачал головой. — Ну и сколько вы сбыли?
Точно не знаю, — ответил Шафф. — Штук тридцать как минимум.
— Да вы оху*нные продавцы! Значит, там осталось не больше двадцати?
— Да, но у нас отняли деньги, — добавил Грант.
— Что?
— Они забрали все — и билеты, и деньги. — Теперь Шафф казался скорее несчастным, чем разъяренным. — Ты можешь как-нибудь вернуть их? Все говорят, что у тебя везде связи.
— Да на х*й мне это нужно, — засмеялся Кайл. — Это ваша проблема, мне-то что. Я дал вам нормальную работу, так что нечего меня впутывать, сами виноваты.
— Но...
— Я предупреждал, — перебил Кайл, — никаких историй. Если хотите, можете опять взять билеты. Вы, похоже, умеете продавать. А так не знаю, как вы отдадите мне деньги. Я скоро ухожу, так что если надумаете, обратитесь к Рори.
— Ну и что теперь будем делать? — поинтересовался Грант, когда Кайл скрылся за дверьми «Атлантиса».
— Да вроде выбирать не приходится, — огрызнулся Шафф.
Люк посмотрел вслед американцам, направившимся в «Атлантис», потом повернулся к Коннору.
— Тут что-то не так.
— Ты о чем?
— Ни разу не слышал, чтобы у кого-то конфисковали деньги — разве что у дилеров. Кроме того, Кайл должен был предупредить их, что на улице билеты продавать нельзя.
— Может, он просто забыл или неясно выразился?
Люк покачал головой.
— Нет.
— Почему?
— Да потому, что в таких случаях обычно штрафуют бар.
— Черт!
— Пока я не понял, в чем тут дело, но все это плохо пахнет...
Коннору не хотелось оставаться в «Атлантисе». Поведение Кайла настораживало — и после случая с полицией Коннор меньше всего хотел общаться с ним. Его приятель-коротышка в галстуке был еще хуже. Казалось, он нарочно делает так, чтобы в его присутствии люди чувствовали себя неловко. А чувствовать себя неловко на Ибице Коннору совсем не улыбалось.
Он одолжил у Люка машину и поехал в Ибица-таун. В свой последний приезд он работал в маленьком баре под названием «Шик» на набережной. И теперь Коннор отправился в другую часть острова, чтобы повидать Лео, давнего клиента, убежденного гедониста. Никто не знал точно, сколько Лео лет — ему можно было дать от сорока до пятидесяти пяти, — и чем он зарабатывает на жизнь. Ходили слухи, что он доктор философии, в прошлом работал на разведку, имеет высокий коэффициент интеллекта, сейчас живет на деньги от выигрышей, которые получает, участвуя в викторинах по всему миру.
Его жена-шведка Катя, привлекательная женщина лет сорока, излучала тепло и положительные эмоции, напоминая об эпохе хиппи. В отношениях супругов всегда оставалась свежесть, было ясно, что они влюблены друг в друга и не собираются этого скрывать. Коннору они всегда казались очень счастливыми.
В разговорах с Лео Коннор провел много часов и, вернувшись в Лондон, первое время переписывался с ним. Но в последний год не давал о себе знать: Лео жил полной жизнью, и Коннор не хотел вспоминать, на какие компромиссы пришлось пойти ему самому.
Но теперь появилась возможность начать все сначала. Если кто-то и мог помочь Коннору принять верное решение, этим человеком был Лео.
Коннор перешел через дорогу и смешался с шумной многоязычной толпой, переливающейся из магазинов в рестораны с белоснежными скатертями и вышколенными официантами, а оттуда — в бары. Трудно было поверить, что это место находится всего в семнадцати километрах от Уэст-Энда Сан-Антонио.
Бар «Шик» разросся с тех пор, как Коннор был здесь в последний раз, и посетителей было значительно больше. Новые владельцы старались привлекать более молодую публику. Но Лео одинаково охотно делился своей мудростью и с молодыми, и с ровесниками.
К Коннору подошел официант, но не успел он задать свой вопрос, как позади него раздался голос.
— Коннор? Неужели это действительно ты?
Он повернулся и увидел Лео, в руке у него была книга, а на столике перед ним стоял бокал с выпивкой. Коннор едва узнал старого друга. Лео очень похудел, даже высох. Было очевидно, что он тяжело болен.
Заметив удивление Коннора, Лео кивнул:
— Знаю, знаю, можешь не говорить. — Он протянул Коннору руку, скорее напоминавшую птичью лапку. — Здорово видеть тебя снова, Коннор.
Тот осторожно пожал тонкое запястье. Лео улыбнулся.
— Давай я закажу нам обоим выпить и расскажу тебе о моей новой диете. — Он повернулся к официанту: — Принеси мне пиво и большой «Хербас», а для этого молодого человека ром с колой, если его вкусы не изменились. — Коннор кивнул. — Вот и отлично.
Коннор внимательно посмотрел на друга.
— Значит, несмотря на диету, тебе можно пить?
— Сколько угодно. — Лео опрокинул в рот содержимое стоявшей перед ним рюмки.
Коннор улыбнулся.
— А что еще можно?
— Да что угодно. Ешь сколько хочешь, что хочешь и когда хочешь. И самое главное, совершенно не толстеешь.
Они помолчали, пока официант ставил на стол напитки.
— У меня рак, Коннор, вот в чем дело. Узнал об этом в конце прошлого года. — Коннор, уставившись в стол, покачал головой. Лео продолжал: — Зато, как я уже сказал, можно есть, пить и делать что угодно, не опасаясь за последствия.
— Ты и раньше так жил.
Коннор попытался представить, что кроется за этой бравадой и шутками, что пришлось пережить его другу.
— Это... ну... окончательно? Лео кивнул:
— Окончательнее некуда.
— Боже, Лео. Я просто не знаю, что сказать. Сколько... когда... — Коннор не смог подобрать слов.
— В смысле, сколько мне осталось? — Лео отпил из бокала. — Ну, скажем так, на твоем месте я бы не рассчитывал получить от меня открытку на Рождество.
Коннор посмотрел ему в глаза.
— Неужели ничего нельзя изменить?
— Я могу послать ее сейчас, если это для тебя так важно.
Коннор с трудом улыбнулся.
— Серьезно, Лео, ты испробовал все пути?
— Все пути, дорожки и тропки.
— А химиотерапия?
— Сразу вслед за зелеными устрицами из Новой Зеландии и еще за парочкой таких же необычных средств. Из-за «химии» я главным образом и выгляжу так. Но когда седовласый профессор в очках-половинках говорит: это твой единственный шанс — что еще прикажешь делать?
— Я так виноват, что не был рядом.
— Смерть всегда вызывает чувство вины. Те, кто остаются, всегда в чем-то себя винят. В том, что не проводили больше времени вместе или чаще не ходили в больницу. Но поверь, умирающему меньше всего хочется, чтобы его близкие видели, как из него день за днем уходит жизнь.
Коннор покачал головой.
— А я думал, у меня проблемы.
— И какие? — придвинулся ближе Лео. В этом был он весь. Он всегда интересовался другими. А может, просто уводил разговор в сторону, потому что не хотел говорить о своей болезни.
Коннор вкратце описал последние четыре года своей жизни и более подробно — как он начал работать в «Позитивных решениях» и познакомился с Джиной, как снова оказался на Ибице.
Лео любил хорошие истории, и его лицо оживилось, когда он услышал о братьях Серль и о кокаине в видеомагнитофоне. Когда Коннор описал свой прыжок в море, Лео хлопнул в ладоши.
— ...Но я на самом деле не знаю, зачем я здесь, — закончил Коннор.
Лео положил руку Коннору на плечо.
— Послушай меня, потому что сейчас я собираюсь сказать одну важную вещь.
Он хотел кашлянуть, чтобы прочистить горло, но вместо этого закашлялся так, что заходило ходуном все его легкое тело. Через минуту он спокойно продолжал:
— За свою жизнь я многое понял, но самое главное вот что. Я знаком с людьми, для которых купить новую яхту — проще, чем сменить рубашку, и с другими, все вещи которых умещаются в узелке, привязанном к палке. Но их объединяет одно — они хотят быть счастливы.
Коннор некоторое время ждал продолжения.
— И?
— Что «и»?
— Лео, во время наших прежних бесед ты не раз дарил мне жемчужины своей мудрости, но боюсь, это не одна из них. Я хочу сказать, это так... ну... очевидно.
Лео улыбнулся:
— Вот именно. Все говорят, что хотят быть счастливы, но далеко не все действительно стремятся к этому. Важно не только узнать, что именно делает тебя счастливым, но и понять, как получить это. Спроси кого угодно, что для него значит быть счастливым, и наверняка услышишь один из привычных ответов о деньгах, здоровье или любви. Для кого-то это может быть власть или популярность. Конечно, все это по-своему ценно, но слишком общо. Нужно знать, как ты получаешь свои деньги, что ты на них покупаешь, кого ты любишь и почему. Лео закурил.
— Так когда же ты был счастлив, Коннор? Коннор улыбнулся:
— Когда лежал на диване, смотрел порно и ждал звонка в дверь, причем не знал, кто прибудет первым — девушка по вызову или курьер с огромной пиццей и кофейным пирогом по-тенессийски.
— И самое печальное, что ты, возможно, не шутишь. Но если серьезно, когда ты был по-настоящему счастлив?
Коннор глотнул из бокала и задумался. Что делало его счастливым? Может, то чувство свободы, которое он испытал, сдав последний экзамен? Радость от первых каникул, проведенных вместе с друзьями, когда ему было семнадцать? Волнение, которое он пережил, лишившись в шестнадцать девственности при содействии двадцатипятилетней соседки? Эйфория от победного мяча, который он забил в финале чемпионата, после чего друзья по команде на руках вынесли его с поля?
Нет, ответ лежал на поверхности.
— Когда работал здесь, в этом баре. Зарабатывал я немного, но достаточно, чтобы делать все, что хотел. Мне нравилось знакомиться с людьми. Я чувствовал, что меня уважают и любят. — Он ждал, что Лео саркастически хмыкнет, но тот энергично закивал. — У меня были отличные друзья, работа нравилась, делал я ее хорошо, меня ничего не волновало и... да, я был счастлив.
— Хорошо, значит, работа...
— И еще, — перебил Коннор, входя во вкус, — это когда я был с Мэри. Помнишь? Да, пожалуй, я был счастлив почти все время, что мы были вместе.
— И подруга. Все просто. Большую часть времени мы проводим на работе или с любимым человеком.
— Но я не уверен, что в моем возрасте годится работать барменом.
— Конечно нет, потому что тогда ты не сумеешь добиться чего-то большего.
Коннор нахмурился.
— Так какой же ответ? Лео усмехнулся.
— Слушай, парень, сам подумай. Ты вдруг приехал на Ибицу и утверждаешь, что сам не знаешь почему. Потом говоришь, что то время, когда ты работал в этом баре, было самым счастливым в твоей жизни. Для человека, который работает с цифрами, ты не очень быстро складываешь два и два.
— Но я же сказал, я хочу быть больше чем барменом.
— Не обязательно быть барменом. Что в этой работе делало тебя счастливым? — Наверное, новые знакомства, разговоры, да просто то, что я на Ибице...
— Вот теперь мы уже ближе. Ты должен понять, почему был счастлив тогда, потом понять, что в тебе изменилось. Быть барменом и ни за что не отвечать хорошо для двадцатилетнего парнишки, но теперь ты стал старше, и немного ответственности пойдет тебе на пользу. Потом подумай, почему ты был счастлив с Мери. Свободный секс — это отлично, но я уверен, что родственная душа сделала бы твое пребывание здесь еще более счастливым.
Лео был, как всегда, прав. Коннор думал об этом с тех пор, как приехал на остров. Мэри была в прошлом, но он безусловно хотел встретить ту, с кем снова мог бы испытать те чувства, — свое Большое Приключение.
— Вот оно! — неожиданно просиял Коннор. — Я знаю, что мне нужно.
— И что же?
— Мне нужен собственный бар. Лео кивнул:
— Неплохой вариант.
— Только...
— Только что?
— Только... — Коннор вернулся к реальности. — Я не могу себе это позволить.
— Я бы с удовольствием помог тебе, Коннор, но боюсь, после курса процедур у меня едва ли останутся деньги, чтобы оплатить счет в этом баре, не говоря уж о том, чтобы купить его.
— Боже, нет! — отпрянул Коннор. — Лео, такое мне даже в голову не приходило!
— Я знаю, можешь не сомневаться. Коннор вздохнул с облегчением:
— Слава богу. Ну, думаю мне пора принять участие в Испанской лотерее.
— Может быть. Или посмотреть на вещи с другой стороны. Ты уже знаешь, что ищешь Большое Приключение и хочешь обосноваться на Ибице. Начало положено. Многие люди не доходят даже до этого.
Коннор допил пиво. Лео махнул официанту:
— Повтори...