VI Линии на моем лице
Только в самых нереалистичных сказках, судьба, словно птица-феникс, может восстать из самого зыбкого пепла и прорости, подобно полевым цветам. Как, как такое чудо могло случиться со мной? Этот вопрос возникал внутри меня каждый день, заставляя содрогаться от навеянных этим воспоминаний.
Всё шло как в самых прекрасных из возможных грез. Чудесные дни суеты, свадьба, хоть и была она максимально далека от понятий общепринятых, прошла просто замечательно. Все отложенные на нее средства были потрачены на праздник двух людей, так что впечатлений собралось немерено. Наш город хоть и маленький, но для пары интровертов нашлось тихое заведение, прекрасной стол, а потом загс. Ночь в снятом домике за городом была незабываема. Никто не нужен, никого не существует, есть только я и она....
Уже через неделю мы отправились в тур по милым горным деревушкам. У всех свое понимание прекрасного. Для нас это было идеальной тратой своих отпусков, ну и как «медовый месяц» тоже неплохое развлечение.
Вернувшись назад, мы окунулись в настоящие суетливые дни, подготовке к рождению ребенка. Создание семьи должно быть главной целью в жизни. Если вы не представляете себя в подобной роли, то скорее всего просто не нашли нужного человека, даже самая асоциальная, апатичная и закрытая личность может познать это. Я понял это на собственном примере.
Седьмой месяц беременности, все просто отлично, никакие стереотипы о поведении беременной женщины так и не нашли отражения на моем ангеле, все оставалось идеальным.
Это был самый обычный вечер. Моя дорогая супруга должна была вот-вот вернуться из женской консультации. Выйдя на балкончик второго этажа нашего дома, подышать свежим воздухом, я принялся разглядывать небосвод, доступный с нашего ракурса, взору.
Прошло несколько часов. На улице похолодало, свет фонарей и окон постепенно затухал, погружая всю местность вокруг в беспросветную тьму. Уже имея тревогу в сердце, схватив мобильный телефон, я начал делать бесполезные попытки дозвониться до столь желанного мне абонента. «Отключен или вне зоны доступа», все что отвечал мне бездушный аппарат. Тревога поглотила меня, оставшиеся часы до рассвета невозможно описать словами какого-либо языка, такое ощутить не пожелаешь самому заклятому врагу. При первых лучах солнца, я, находясь в безумной панике, слонялся по улицам города, поспел и в консультацию, побывал в милиции, больницах, местах, где она часто бывала...
Все четно, и зыбкая, словно песок, надежда свелась на нет. Вернувшись в пустой дом, я принялся ждать – ничего более не оставалось. Мысли были только о том, что случилась какая-нибудь глупость, и вот уже сейчас, прямо сейчас, она окажется на пороге дома. И в этот день мне всё же было суждено с ней встретиться, но, к сожалению, от подобной встречи невозможно было ощутить ни радости, ни облегчения, только преисполниться болью до самой глубины души.
Тихое и безнадежное ожидание прервал звонок из милиции. Просьба сотрудника прибыть для опознания тела практически убила меня на месте. Сердечная боль охватила все тело, я оцепенел от кошмара происходящего в данный момент. Встреча состоялось, мне даже дали пару минут побыть с ней наедине. Узнать в ней мою Антию можно было с трудом, лишь хорошо сохранившаяся рука выдавала ее личность, та самая рука, наполненная узорами моей работы.
Это был простой мужчина, водитель, стоит ли его винить? Находясь на переработке, он просто уснул за рулем, уснул в самый неподходящий момент. На переходе он сбил трех людей, всех насмерть. Среди них был она, моя жена. Скорее он убил четырех, ведь следом за Антией ушел и ребенок, которому не суждено было появиться в нашем бренном мире и хотя бы раз увидеть свет солнца.
С ней я простился сразу, хотя впереди была еще похоронная церемония. Вернувшись домой лишь для страдания, перебирал все фотографии, все ее вещи, все что несло память о ней – я лил лишь слезы в полной тишине. Мое состояние достигло своего пика боли, те ментальные страдания нельзя придать сравнению ни с чем на этой земле. Вот я нарвался на свои старые инструменты. Как много избавления дали они мне, но сейчас уже ничего не поможет. Подойдя к зеркалу, держа в руках один резец, имеющий множество рубцов на лезвии, я глубоко вздохнул. Слезы хлынули из глаз, острое лезвие пронзило кожу, и первая капля крови, медленно, словно в фильме, упала на пол.
Руки, руки были изрезаны на столько, на сколько это возможно без летального исхода от кровопотери. Этого было мало, ноги, тело, все пошло в ход, и, наконец, я добрался до лица. Сотни воспоминаний просто убивали мой разум, и мне уже было совершенно на все плевать. Взяв второй резец в другую руку, я начал чертить тонкие узоры. Это был тот самый рисунок, покрывающий руку моей возлюбленной. Он поместился на всю правую щеку, немного заходя за ее пределы, но в точности повторял все детали моей самой любимой работы.
Первым резцом я принялся буквально уничтожать другую половину лица, вскоре от него практически ничего не осталось, по крайней мере, того, что называют «лицо человека» уже не было. Лишь блеск заплаканных глаз мог позволить отличить мой образ от образа демона. Сжав резцы в дрожащих руках, собрав все последние силы для конечного штриха, я посмотрел внимательно в свое отражение. Ладонь опустилась ниже, к шее, холодная сталь, блеснув при свете лампы, коснулась кожи, тело содрогнулось, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Задержав на миг дыхание, я пропадаю в омуте своих мыслей...