Край бездны
Панические атаки Егора участились. Каждую ночь он просыпался с ощущением, что его грудь сжимает невидимый кулак. Однажды, пытаясь справиться с приступом, он принял двойную дозу успокоительного, купленного в подпольной аптеке. Через час его тело обмякло, губы посинели, а пульс стал нитевидным.
К: Егор!
Клава, зашедшая проверить его, в ужасе упала на колени рядом с кроватью. Она трясла его, била по щекам, кричала в телефон: «Скорая! Умоляю, быстрее!» — но голос звучал как чуждый.
Тимати ворвался в квартиру через пять минут, сбив дверь плечом. Увидев Егора, он схватил аптечку и начал непрямой массаж сердца.
Т: Дыши, чёрт тебя бери! Довя на грудную клетку. Ты не имеешь права!
Клава, прижавшись к стене, рыдала так, что казалось, её рвёт на части.
К: Это я виновата... Я не уследила...
Т: Молчи! Он выживет. Потому что я не позволю иначе.
Когда приехала скорая, Егор был без сознания, но пульс вернулся. Врачи увезли его, а Клава, не выпуская его руку, повторяла:
К: Прости... прости...
В больнице Егор очнулся через сутки. Первое, что он увидел, было письмо на тумбочке:
*«Привет, герой. Ты думал, что тюрьма остановит меня? Я везде. Следующая доза — для Клавы. С уважением, Волков»*.
Егор, дрожа, разорвал бумагу, но обрывки слов будто впились в кожу. Он закричал, срывая капельницы, пока медсестры не вкололи ему седативное.
Вч: Он сходит с ума. Ему нужно полное отчуждение от стресса. Иначе следующий приступ станет последним.
Тимати, стиснув зубы, позвонил своему пилоту.
Т: Готовь самолёт. Маршрут: Швейцария, Альпы. Никаких телефонов, никаких новостей.
Клава, услышав это, схватила его за руку.
К: Я еду с ним.
Т: Ты едва ходишь.
К: Тогда неси меня на спине. Он умрёт без меня.
Домик в горах, вдали от цивилизации. Егор первые дни молчал. Он сидел у окна, глядя на снежные вершины, а Клава читала ему письма фанатов, которые тайком привезла.
К: «Твоя музыка спасла меня», — прошептала она, показывая конверт с детским рисунком. — Ты слышишь? Ты не имеешь права сдаться.
Ночью его накрыло снова. Он бился в панике, царапая стены, пока Клава не прижала его к себе, напевая их общий трек.
Е: Я не могу... Он везде... Волков...
К: Он мёртв, Тимати убил его.
Она не знала, правда ли это. Но ради Егора готова была переписать реальность.
Пока они были в Альпах, Тимати разыграл свою партию. Он проник в тюрьму через подкупленных охранников. Волков, сидя в камере, усмехнулся:
В: Пришёл прощаться?
Т: Нет. Пришёл показать, что такое настоящая боль.
Препарат не убивал. Он стирал память. Волков, крича, рвал на себе кожу, забывая даже собственное имя.
Т: Ты будешь жить в аду, который создал. И даже смерть не спасёт тебя.
Через месяц Егор впервые вышел на прогулку без поддержки. Клава, шагая рядом, заметила, как он улыбается солнцу.
К: Помнишь, ты говорил, что научишь дождь петь?
Она взяла его за руку.
Е: Кажется, я уже слышу его.
Тимати встретил их в аэропорту. На вопрос Клавы «Как Волков?» он просто показал газету: «Бывший врач покончил с собой в тюрьме».
Т: Теперь всё кончено.
Е: Нет. Теперь всё начинантся.
Посмотрев на Клаву сказал Егор.
Год спустя. Егор, стоя на сцене, играл на пианино новый трек. Клава пела, а Тимати, сидя в первом ряду, кивал в такт.
Е: Это для тех, кто в аду. Музыка сильнее страха.
Когда они обнялись под аплодисменты, Клава прошептала.
К: Ты всё ещё плохо играешь.
Е: Зато ты всё ещё врешь.
А Тимати, пряча слезу, пробормотал.
Т: Ладно, хоть не зря я за них волновался.
Снег в Альпах, смех в студии, и три сердца, которые научились биться в унисон. Волков стал призраком, а музыка — их вечным щитом.
------------------------------------------
582 слова