Скоростная любовь. Speed 2. Ещё больше скорости. Ещё больше любви.

Уже больше трех ста лет я наблюдаю за ними и не перестаю поражаться тому, какие они особенные.

Какие необычные.

Они живут своей короткой жизнью: вспыхивают, горят, быстро затухают, при этом стараясь понять, смысл своего существования.

Все они переменчивы, подвластны воли судьбы. С ними часто происходят самые разные неурядицы.

А я все смотрю на них и существую. Глубоко дышу, размеренно, потому что так суждено. Суждено мне наблюдать за ними. Защищать их сердца, хоть и не ведают они об этом.

Я их сторожевой пес, стражник. Я выполняю важную миссию – храню в целости их души. Забочусь о них.

И не просто так. Не так, как делают это другие, как делают это мои братья-сестры.

В отличие от них, я позволяю чувствовать себя: на кого-то неодобряюще посмотрю из-за туч, на кого-то подую своим любимым холодным, северным ветром, чтоб не сдавался, чтоб сбивал все преграды, возникшие на пути, кому-то улыбнусь, отражением солнца на своих золотых куполах.

Я чувствую их, а они меня.

В этом наша тайна, известная лишь тем, кто родился и вырос в моей колыбели, кто изначально был воспитан мной. А также тем, кого встретив с пути, оглушив ревом проспектов, шумом вольной реки, грацией великих зданий, оценив, испытав на прочность, я помиловал и впустил в себя.

Рад я не всем, но все-таки большинству.

Потому что люблю людей, они великолепны, это самые необычные, самые красивые из созданий этого мира.

Вот только они хрупки и чрезвычайно ранимы. Кто, как ни я, обязан дать им защиту, твердую почву под ногами, тепло и уют вперемешку с многочисленными тайнами, знаниями, жизненными уроками и испытаниями.

С ними сложно бороться, чувствуя себя одиноким.

Поэтому я рядом.

Чтобы они ощущали мою поддержку, чтоб они знали – здесь, они точно нужны.

Здесь все болеет вместе с ними, здесь все улыбается и пестрит счастьем из-за них.

Я иногда пугаюсь.

Порой мне кажется, они вот-вот разгадают мой самый главный секрет.

Еще чуть-чуть и точно догадаются.

Они поют об этом в песнях, повествуют в своих произведениях, пишут в стихах, рисуют в картинах.

Вначале я очень стеснялся. Мне было неловко. А со временем привык.

Я с благодарностью принимаю от них открытки с признанием в чувствах ко мне. Люблю все, что они когда-либо посвятили мне, от самого короткого стихотворения, спрятанного в столе в маленькой, захламленной квартирке, до гимна, который подарили моей душе.

Я знаю, они догадываются, точно догадываются.

Видимо, я в самом начале допустил ошибку, слишком крепко сплел свое сердце с их сердцами, дал слабину, и они ощутили мое присутствие.

Было ли это ошибкой? Не знаю.

Но другие не допускают подобного. Либо так же хранят в секрете.

Так или иначе, я выбрал свой путь.

Что ж, мне и жить с этим, верней, им жить, моим людям.

Я их наблюдатель.

Ангел-хранитель, как часто они называют меня. Великий, властный, статный, красивый, притягательный, захватывающий, неповторимый.

Они такие смешные, мои огоньки счастья. Для них я, в первую очередь, друг. Друг. Незаменимый.

Тот, кто поможет, тот, кто поддержит, тот, кто согреет их душу даже в самый серый промозглый день.

Я уверен в них, я знаю их, я зависим от них, поэтому испуг от того, что они узнают о том, что я на самом деле рядом, что я существую в их сердцах, что я люблю их, что я храню все их секреты, сходит на ноль.

Мы с ними одно целое. Мы созданы друг для друга.

Тем, чья душа проникла в мою, уже не выбраться, да они и сами не желают уходить, ведь если таковое произошло, если я окутал их своим туманом и влажностью, значит так было суждено, значит, они уже родились предначертанными попасть в мой плен.

Мои люди догадываются, некоторые и вовсе твердо уверены, что дух их города повсюду. Они чувствуют, что я живой, что я рядом, что я дышу, плачу, смеюсь вместе с ними.

Я знаю каждого из своих героев, знаю о нем все. Знаю его достижения и неудачи, знаю даты счастливых и неудачных дней.

Это моя обязанность.

Понимать и чувствовать их.

Приветствовать по утру, лениво махая ветками деревьев первым встречным:

“Так рано?”

Громко хлопать дверьми подъездов, магазинов в самый час пик.

Возмущаться ревом набегающих волн очередному обсуждаемому политическому конфликту.

Хлопать в ладоши от счастья крыльями свадебных голубей.

Кричать в суматохе гудками машин, троллейбусов и трамваев.

Плакать холодным дождем, попадая каплями на гранитные кладбищенские памятники.

Они – это я.

Я – это они.

Вместе мы образуем общество.

Вместе мы образуем город.

Город, у которого есть душа.

Душа, витающая повсюду, убаюкивающая любовью всех своих жителей.

Да. Меня зовут Санкт-Петербург.

Да. Я живой и у меня есть душа.

Какого это?

Писать свою историю, выдумывать персонажей, придумывать сюжет?

Ответ прост: очень сложно. Парадоксально звучит, не так ли?

Рассказывать об этом можно часами, и я обязательно напишу по этому поводу пару слов, но на несколько страниц позже.

Сейчас, я хотела бы уделить внимание только одному, самому особенному герою “Speed 2. Еще больше скорости. Еще больше любви”.

Как и в первой книге, большая часть действий происходит в моем родном городе – Северной столицы России. В городе, о котором можно писать и писать, в городе, в котором можно и нужно творить и творить.

Эти улицы, дома, набережные, действительно сводят с ума. Они подобно страшному вирусу, болезни, от которой нет лекарства. В один прекрасный момент ты просто понимаешь, что болеешь Питером.

Таков твой диагноз – Болен творением Петра.

Хотя встречаются те, кто сохраняет нейтралитет, « кто не чувствуют ничего, кого бесит все вокруг». Самое страшное, что это ложь. Не раз уже проверяла это. Они говорят так, уезжая, а возвращаясь, глубоко вдыхая в себя Петербургский наркотик шепчут: “Странно, но здесь действительно лучше”.

Напечатав уже столь огромное количество страниц, подходя к завершению проекта, я подумала, что было бы невежливо, не перечислить в титрах столь важную фигуру.

Все ребята, описанные в книге, даже те герои, кто окунулся в Северную Пальмиру, при этом изначально родившись в другом месте, полюбили Питер и научились читать его между строк.

Без Петербурга не было бы “Скорости”.

Это самая простая, самая заветная истина, пришедшая мне в голову.

Санкт-Петербург – это дом “Скорости”.

Ее ангел-хранитель.

Пускай, многим это покажется чушью, большинство решит, что это глупость, но для меня Мой Город и “Скорость” не могут существовать раздельно.

“Скорость”- это Питерская история, о Питерских ребятах, о Питерских улицах, проспектах и домах, о Питерских машинах и соревнованиях, о Питерской дружбе, о Питерском взаимопонимание и поддержке.

О Питерской любви.

О Петербургской любви.

И никто никогда не отнимет у нас этого.

Своей “Скоростью” я попыталась описать то, каков на данный момент каменный гигант, какие у него существуют проблемы, какие люди живут в нем.

Насколько они великолепны.

Они же в самом деле хорошие ребята!

Потрясающие люди! Они живые! Это так важно! Очень важно!

Я надеюсь, это поняли все, кто смог добраться до конца.

Это и есть главный смысл книги – в этом мире, полном жестокости и лицемерия, несправедливости, ужаса и злости есть люди, которые светятся изнутри.

И я счастлива, что они хранят и берегут мой город.

Я и горда тем, что мой город стережет и оберегает их.

Что мы любим его. А он любит нас.

Санкт-Петербург – это наше сокровище, богатство, которым мы готовы поделиться с каждым, кто решит прикоснуться к нему. И он делается лишь краше, крадя души тех, кто похож на его коренных жителей.

Его воспитанники, выросшие в нем, те, кто приехал сюда волей судьбы, люди, облюбованные им – все мы необыкновенные.

Во всех нас хранится тепло, горит огонек. Все мы особенные.

Потому что находимся в особенном городе.

Я бы хотела поблагодарить судьбу за то, что смею называть себя петербурженкой. За то, что я до мозга костей пропитана этой особенной питерской влагой, что я каждый день ощущаю на себе прикосновения зачастую холодного, промозглого ветра.

Для многих это не покажется приятным, а мне оно необходимо.

Необходим запах Невы, необходим противный дождь, необходим бесконечный туман.

Грязь, серость, слякоть – это почти круглогодичный Питер, который, несмотря на всю свою мерзкую, с ума сводящую, далеко не всем подходящую погоду, дарит безграничное тепло и уют.

В этом его кайф.

Выражаясь на современном языке, этот город кайфовый.

И люди в нем кайфовые.

Поэтому и “Скорость” обязана быть такой, обязана быть кайфовой.

У нее кайфовая душа.

У нее Питерский ни на что и ни на кого не похожий характер.

И пусть для многих смысл этих слов останется непонятным, но “Скорость” – это книга о Питерской, о самой обыкновенной молодежи.

Ее герои – обычные Петербургские ребята.

Обычные Петербургские.

Но необычные во всем мире.

Все просто. Спасибо Петру за этот подарок. За это счастье. За эту гордость.