Тебе "не" будет больно

Июль 2009 года. Яркое утреннее солнце, будто назойливый поклонник, пробивалось сквозь щели в шторах, лаская лицо юноши, пытавшегося отсрочить пробуждение в подушку, чтобы продлить негу интересного сна.

Внезапно дверь распахнулась с оглушительным хлопком, заставив молодого человека поморщиться. Затем, словно кто-то решил проверить, работает ли солнце, шторы были распахнуты, заливая комнату потоком света.

— Сашка, вставай, соня! — мелодично прощебетала появившаяся женщина, ловко стягивая с парня одеяло.

Саша издал обреченный вздох, умоляюще взглянув на тетку.

— Тетя Оля, ну еще часочек, — пробормотал он, зарываясь черноволосой головой в подушку.

Женщина, однако, не поддалась на уговоры. Убрав подушку, она принялась легонько колотить его.

— Опять до утра с девчонками гулял?

— Да нет, теть Оль, я же говорил, с Серёгой и Антоном в кино были, — проворчал Саша, тщетно пытаясь вернуть себе одеяло, которое, разумеется, было конфисковано.

— В кино, значит? А в пять утра где вы были? — тетка подошла ближе, ее взгляд скользил по заспанному лицу племянника с явным подозрением.

— Ну… мы… мы просто еще немного погуляли, — Саша запнулся. Он всегда был ужасным лжецом, что становилось очевидно при малейшем его усилии.

Оля уселась на стул у письменного стола.

— Сань, сегодня годовщина смерти твоей мамы. — Шестнадцать лет прошло с момента гибели подруги, но эта трагедия ничуть не померкла для Оли. Целых десять лет она билась над загадкой самоубийства своей некогда жизнерадостной подруги. Ирина, молодая и прекрасная, вдруг решила оборвать свою жизнь, оставив маленького сына и совершив, по общему мнению, страшный грех. Оля, конечно же, пыталась выяснить, что или кто же толкнул ее подругу, молодую женщину, на такой отчаянный шаг. Квартира, переписанная перед смертью на каких-то сомнительных личностей, лишь добавляла вопросов. Милиция, разумеется, все списала на психическое расстройство, вызванное смертью брата, не найдя никаких зацепок для уголовного дела. Дима, ее бывший муж, даже не пытался помочь, несмотря на все уговоры Оли найти и наказать виновных, твердя, что ничего сделать не может.

Саша поднялся, натягивая шорты.

— Пятнадцать минут, и поедем на кладбище, — объявил он, скрываясь в ванной.

Ровно через пятнадцать минут они уже ехали на кладбище. Саша, которому недавно исполнилось восемнадцать, уверенно вел машину, которой управлял с пятнадцати лет под чутким руководством дяди Димы. Как раз перед его совершеннолетием, дядя Дима, подарив права, сделал ему очередной приятный сюрприз. Несмотря на пятилетний развод, Дима и Оля сохраняли дружеские отношения ради Саши, которого Дима безмерно любил, считая родным сыном. Возможно, именно поэтому он и закрутил роман с молодой девушкой. Поначалу он и не думал о серьезных отношениях: «Поиграюсь и брошу, потом к родной Оленьке вернусь». Но однажды Оля увидела их вместе. Без лишних сцен она предложила развестись. Дима, после недолгих колебаний, согласился, оставив жене загородный дом и обещая финансовую поддержку.

Автомобиль остановился перед воротами кладбища. Саша заглушил мотор, и тишина, нарушаемая лишь пением птиц, окутала их. Он взглянул на тетю Олю, сидевшую рядом, сжав руки на коленях. Ее глаза были полны глубинной печали. Саша знал, что сегодня будет трудный день. Они шли по аллее, мимо величественных и скромных надгробий, пока, наконец, не добрались до места — четыре могилы с одинаковыми фамилиями: родители и их двое детей.

Оля подошла к могиле Ирины. Мраморный памятник, на котором улыбкой озаряла мир прекрасная молодая девушка, держа в руках букет цветов. Рядом — черный гранитный памятник: молодой мужчина, строгий, с серьезным взглядом.

Оля возложила два букета роз, присела, нежно гладя фотографию подруги. Саша подошел сзади, кладя ладонь на ее плечо, словно предлагая невысказанную поддержку. Оля подняла заплаканные глаза, глядя на парня. Он был поразительно похож на отца, но черты характера унаследовал от матери.

— Я ее очень плохо помню, даже голос забыл, — сказал Саша, отводя взгляд. Оля поднялась, обнимая его.

— Она тебя очень любила, больше всего на свете.

Оля рассказывала Саше какие-то истории из их с его мамой жизни. Парень слушал, не перебивая, после чего решился задать вопрос, который терзал его уже несколько лет.

— Ты вот, постоянно мне про маму рассказываешь, а кто мой отец? — спросил Саша, не сводя глаз с тетки. Лицо Оли мгновенно изменилось, стало более серьезным.

— Я о нем ничего хорошего сказать не могу. Он гад последний, пусть горит в аду.

— Он никогда не хотел забрать меня? Или он не знает, что я у вас живу?

Саша ждал ответа, но Оля молчала, уставившись в одну точку, словно погрузившись в свои воспоминания, которые так старательно хранила. Наконец, вздохнув, она ответила:

— Твой отец… он знал о твоем существовании, Саша. Знал, но никогда не проявлял к тебе никакого интереса. Ему было на тебя наплевать. Он сам выбрал такую жизнь, а мама… она тебя очень любила. Она всегда говорила, что ты — ее единственный смысл жизни.

Саша снова опустил глаза. Слова тети Оли прозвучали как ледяной душ. Он всегда чувствовал эту пустоту, это отсутствие отца, но никогда не думал, что причина кроется в его равнодушии.

— Ира, твоя мама, она не была счастлива, когда забеременела тобой, — продолжила Оля, ее голос дрожал. Саша смотрел на нее с недоумением: то ли она его смысл жизни, то ли не хотела его рожать…

— Не от любви ты рожден, Саша. Твоя мать не любила твоего отца… Я не могу тебе всего сейчас рассказать, твоя мама прошла через адские мучения, — сказала Оля, глядя сквозь парня. Она когда-нибудь подберет нужные слова и расскажет ему все, а может, и не нужно ему ничего об этом знать.

Оля почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Повернув голову вправо, она увидела его — он смотрел на них издалека, куря сигарету.

— Саш, ты иди, пока я скоро приду, — сказала Оля, провожая Сашу взглядом. Когда юноша скрылся из виду, к ней непринужденной походкой подошел Цыган. Он постарел, все-таки года берут свое, на висках проступала седина, лицо было спокойное, как и раньше.

— Что тебе тут нужно? — спросила Оля, глядя на него.

— Я сюда каждый год прихожу, — сказал он, пристально смотря на портрет Ирины.

— Ты ее даже мертвую не можешь в покое оставить! — процедила Оля сквозь зубы.

Цыган перевел на нее взгляд, полный равнодушия и высокомерия.

— Не смей приближаться к Саше, ты понял меня? — пригрозила ему женщина, на что Цыган усмехнулся, садясь на лавочку.

— И не собирался. У меня своя семья, и он в нее не входит, хотя и он — мой сын.

Оля усмехнулась: он не хочет общаться с Сашей, будто ему это кто-то позволит. Оля хотела так сильно сделать ему больно, так же, как он причинил боль Ирине, когда выиграл ее в карты, когда насиловал ее, и за все остальное.

— Слышала про твою новую семью, — сказала Оля, кивая, закуривая сигарету. — Дочь у тебя, невеста прям. — Цыган заметно напрягся, внимательно слушая женщину. Оля развернулась к нему лицом и проговорила с особым наслаждением:

— Я буду молиться всем богам, чтобы ее постигла такая же судьба, какая была у Ирины, — сказала женщина, выдыхая дым. На скулах у Цыгана напряглись мышцы, он сжал ладони в кулак, а глаза блеснули.

— И тогда ты поймешь, какого  ей было , и будешь чувствовать ее боль, и дочь твоя будет так же мучиться, как она, — сказала Оля, указывая пальцем на могилу подруги. — И во всем будешь себя винить, потому что за твои грехи твоя дочь расплачивается, и жизнь, дай бог, она покинет так же, как она!

Цыган встал, не сказав ни слова, его фигура медленно удалялась, силуэт растворялся среди деревьев. Оля смотрела ему вслед с горькой усмешкой. Может, она и перешла черту, но душа ее кричала от боли, и она жаждала справедливости, хоть и понимала, что тот, кого она считает главным виновником, скорее всего, останется безнаказанным.

Цыган не любил Ирину, нет, он хотел обладать ею, ломать ее чистую душу. Даже после смерти не может оставить ее в покое, приходя на могилу, когда уже есть жена и дочь. Может, слова Ольги были пророческие, и он понял, какого было Ирине, и что такое же может случиться с его доченькой.

Саша, после рассказа Оли об отношениях его матери и отца, вычеркнул его из своей жизни, пообещав себе не быть таким мудаком, как он.

Об обстоятельствах смерти было всегда известно только одному Диме. Он узнал все от Колика в ярких подробностях. Бизнес для него был превыше какой-то там мести за подругу жены.

Ирина, её бедный, несчастный сын, её измученная душа… Всё это, разумеется, останется где-то на обочине чьей-то блестящей карьеры, чьих-то корыстных интересов. Ведь кому нужны эти мелкие дрязги, когда на кону – большие деньги, большая власть, а главное – возможность остаться чистым, как младенец, вопреки всему. Удивительно, как некоторые умудряются жить, не осознавая, или же, что ещё хуже, совершенно игнорируя, что за каждый проигрыш, за каждую сломанную судьбу рано или поздно приходится платить. И, как правило, платить приходится не самому игроку....