Глава 10. В кадре и за кадром
Солнечное утро в студии было необычно оживлённым. Егор Крид вошёл в помещение с привычной лёгкой усталостью после ночного стрима, но с ощущением, что этот день будет особенным. Сегодня они должны были снимать новый клип — и впервые рядом с ним была она.
— Доброе утро, Егор! — поздоровалась она, не отводя взгляда. Она держала планшет с раскадровкой, и в её глазах играло лёгкое волнение.
— Доброе, — улыбнулся Крид, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое тепло. — Ты готова к шуму и хаосу?
— Всегда, — ответила она уверенно, хотя её пальцы слегка дрожали.
Съемочная площадка гудела: операторы проверяли камеры, ассистенты бегали с реквизитом, музыканты настраивали инструменты. Но среди всего этого хаоса Егор Крид замечал только её. Как она спокойно принимала происходящее, как ловко наблюдала за каждым движением, будто была частью сцены, но при этом оставалась сама собой.
— Ты знаешь, — сказал он тихо, подходя ближе, — иногда кажется, что весь мир здесь против тебя. Но когда ты рядом, всё становится проще.
Она подняла на него взгляд, улыбнулась и слегка кивнула.
— Просто будь собой, Егор. Сцена не меняет того, кто ты на самом деле.
Они провели утро, обсуждая кадры, пробуя разные ракурсы и позиции. Крид рассказывал о каждой песне, делился секретами вдохновения, а она внимательно слушала, иногда вставляя свои наблюдения. Каждое её слово словно снимало часть усталости, давало ощущение, что рядом есть кто-то, кто понимает его без слов.
— Давай сделаем перерыв, — предложил режиссёр. — Можно перекусить и немного отдохнуть перед следующим дублем.
Егор Крид провёл взглядом по всей студии, а потом к ней.
— Пойдём, — сказал он тихо, почти шёпотом, — есть место на крыше, где никто нас не найдёт.
Она кивнула, и они поднялись на крышу студии. С высоты открывался вид на город: крыши, редкие огни машин, облака, бегущие по вечернему небу. Здесь не было камер, микрофонов, ни одного постороннего человека — только они вдвоём.
— Знаешь, — сказал Егор Крид, присаживаясь на парапет, — иногда мне кажется, что сцена забирает всё настоящее. Но здесь… — он указал на город внизу — кажется, что можно быть просто собой.
— Именно так, — тихо ответила она. — Ты не только Крид, не только артист. Ты Егор. И это важно.
Они сидели рядом, молча наслаждаясь моментом. Ветер трепал её волосы, а Егор Крид непроизвольно наклонился ближе, чтобы прикрыть их своей худи. Она не отдёрнулась, просто слегка улыбнулась, и эта улыбка словно растворила все барьеры.
— Слушай, — тихо сказал он, — я редко делюсь такими вещами… Но с тобой всё иначе.
Она повернула к нему лицо, их взгляды встретились.
— Я чувствую то же самое, Егор. Не спеши, просто будь рядом.
И в этой паузе, среди ночного ветра и далёких огней города, они поняли: между ними что-то изменилось. Егор Крид впервые за долгое время чувствовал, что кто-то видит его настоящего, а не сценического персонажа.
Когда вернулись в студию, атмосфера была другой. Егор Крид стал менее напряжённым, спокойнее двигался, а она, рядом с ним, словно невидимой поддержкой, делала каждый момент легче.
Вечером, после съёмок, они сели в уголке студии, проверяя кадры. Егор Крид тихо смеялся над смешными моментами, которые сняли, а она смотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Спасибо за день, — сказала она. — Я редко так ощущаю себя частью чего-то настоящего.
— А я давно так не чувствовал, что кто-то рядом просто понимает, — признался Егор Крид.
Они снова молчали. Но молчание было уже не пустым — оно было наполнено теплом, доверием и тихим, почти невидимым признанием, что между ними растёт что-то большее.
И пока за окнами студии мерцал город, Егор Крид понимал, что эти моменты, тихие и доверительные, становятся для него важнее любых аплодисментов.