Глава 113. "Должно же, наконец, наступить возмездие!"
Глава 113. "Должно же, наконец, наступить возмездие!"
— А-Хань, ты будешь завоёвывать новые государства? — спросил Бай Чжэнмин.
Молодой человек поднял на него свои глаза.
— А-Мин, мы с тобой пережили войну и знаем, что это такое не понаслышке. Мы пережили смерть своих родных и близких, видели, как горят наши города, как насилуют женщин, грабят наши дома. Что героического в войне? Это трупная вонь, калеки, хаос и разруха. И почему величие государства непременно должно измеряться военными походами и захватом чужих земель? Не легче ли развивать и приумножать то, что у нас есть? Ведь деньги из казны можно потратить на развитие нашего государства, а не на войны и содержание многочисленной армии?
Мне интересны науки и изобретения, я слышал, что в чужеземных краях изобрели много чего нового. Я бы хотел пригласить иноземных мастеров к себе во дворец, чтобы наши умельцы поучились у них и набрались новых навыков.
Кроме того, я хочу восстановить все, что разрушил Цинь Шихуанди, напав на наши государства, и вернуть награбленное тем, кто ещё остался в живых.
— Все верно, А-Хань! — воскликнул юноша, наблюдая за Вэньчэном, наполненными любовью глазами. — И я не хочу больше видеть войну!
— Я знал, что ты всегда поддержишь меня, мой милый, — с теплотой улыбнулся Хань Вэньчэн, накрыв руку юноши своей ладонью.
— Кстати, А-Хань, а ты случайно не знаешь, где сейчас Господин, как его там? — спросил юноша, глядя прямо ему в глаза.
Хань Вэньчэн в душе вздрогнул, хоть внешне ничем себя не выдал. Он удивился, почему Чжэнмин вдруг вспомнил о Господине, как его там, ведь упоминание о нем для них стало табу.
— Почем мне знать? — пожал плечами Хань Вэньчэн, делая равнодушный вид. — Он уехал из дворца и я знать не знаю, где он сейчас, да мне это и не интересно. А почему ты вдруг спросил?
— Да так, просто, — ответил Бай Чжэнмин.
Хань Вэньчэн решил быстро сменить тему и снова заговорил о политике.
— В общем, я чётко решил для себя: никаких войн! Хватит утопать в крови, будем процветать и развиваться. Я распущу армию Цинь Шихуанди, пусть возвращаются к своим семьям, растят своих детей, обрабатывают землю, выращивают рис и занимаются ремеслами, трудятся на благо государства. Моей терракотовой армии вполне хватит, чтобы защитить страну, если кто-то вздумает на нас напасть. Кто вздумает напасть, пожалеет, что родился на белый свет.
Кроме того, я восстановлю закрытые Шихуанди философские школы, конфуцианские и даосские и сокращу школы легистов (легизм — философия, которая активно поддерживалась императором).
Юноша восторженно посмотрел на Хань Вэньчэна.
— А-Хань, я восхищаюсь тобой!
— А потом, А-Мин, мы поедем в наш родной город и восстановим наши дома в память о наших родителях. Пусть все разрушено, но мы отстроим дома заново и будем возжигать своим родителям благовония.
И, если завоёванные государства захотят, я дарую им свободу и независимость!
Растроганный Бай Чжэнмин, со слезами на глазах, бросился в объятия Хань Вэньчэна.
— А-Хань, как я хочу вернуться туда, где мы провели свою юность! В тот сад, где мы целовались под цветущими магнолиями, когда мне было пятнадцать! А-Хань, тот сад, он цел?
Хань Вэньчэн вздохнул, прижимая Чжэнмина к себе:
— А-Мин, ты же знаешь, что тот сад спалили солдаты Цинь Шихуанди.
— Спалили... — прошептал юноша и по его щекам потекли крупные слезы. — Все сгорело...
Хань Вэньчэн ещё крепче обнял его и прошептал:
— Сгорело, А-Мин, но мы посадим новый...
В пещере пахло благовониями. За дымовой завесой вырисовывалась голова человека, который сидел, будто изваяние, не шевелясь. Его глаза были закрыты.
Мей Лин жгла благовония: одну палочку за другой. Перед тем, как уйти в медитацию, Тан Цзы приказал ей жечь благовония. Девушка преданно охраняла своего учителя, ибо в период медитации даже самый сильный человек становится беззащитным.
Мей Лин охраняла вход в пещеру. Питалась она тем, что добывала на охоте, разжигая поодаль костер. Девушка за короткое время научилась выживать в любых условиях. Она отлично стреляла из лука и превосходно орудовала мечом.
То и дело, Мей Лин просматривала на Тан Цзы. Она была влюблена в этого человека и думала, каким может быть его настоящее лицо? Красивая маска из человеческой кожи, как всегда, облегала лицо этого человека. Сколько ещё пройдет времени, прежде, чем он выйдет из медитации?
Девушка терпеливо ждала, охраняя его.
Как-то раз, в пещеру ворвался незнакомый мужчина. Мей Лин обнажила меч, держа его наготове.
— Госпожа! — взмолился мужчина. — Мне надо пройти сквозь эту пещеру, тут есть подземный ход! Ворота Саньяна закрыты, из города никого не выпускают. Нужно срочно предупредить нашего императора, что случилась беда!
— Беда? — удивлённо поинтересовалась Мей Лин. — А что случилось, почему из города никого не выпускают?
— Как, вы ничего не знаете? Саньян захватил демон Хань Вэньчэн, вместе со своей терракотовой армией! Он захватил дворец Его Величества и объявил себя новым императором Китая! Нужно срочно предупредить Его Величество!
— Какой ужас, — с искренним удивлением покачала головой Мей Лин. — Да-да, конечно, проходите, господин, и немедленно предупредите Его Величество о том, что творит этот самозванец!
— Я так и сделаю, моя госпожа! — мужчина бросился вглубь пещеры, но далеко уйти не смог, пронзенный меткой стрелой Мей Лин в спину. Он упал замертво.
Девушка поволокла труп прочь из пещеры, не будет же он гнить прямо здесь. В любой момент может очнуться Тан Цзы. Нужно, чтобы в пещере, в которой медитировал учитель, всегда было чисто и всегда горели благовония.
Волоча труп, девушка думала о том, что Хань Вэньчэн всё-таки ослушался учителя, который запретил ему что-либо предпринимать без его ведома. Мей Лин часто краем уха слушала их разговоры. Стало быть, Вэньчэн захватил дворец Цинь Шихуанди, захватил трон. Но осилит ли он это бремя без помощи Тан Цзы?
— С этого дня армия Цинь Шихуанди будет распущена, отправляйтесь в свои семьи! — объявили стражники Хань Вэньчэна.
Солдаты переглянулись, будто услышали самую нелепую шутку в своей жизни.
— Как так??
— Вот так, как слышали. Его Величество издал указ всех вас освободить от воинской службы.
— Но на что мы теперь будем жить, ведь мы больше ничего не умеем?
— Стране нужны рабочие руки, Его Величество гарантирует, что никто из вас не останется без работы. Если нужно, вас всему обучат, никто не останется без дела и без хлеба. Отправляйтесь к вашим семьям, обнимите ваших жен, возьмите на руки детей, с которыми не виделись вот уже несколько лет!
Солдаты не знали, радоваться им или плакать. Как псы, которые всю жизнь сторожат дом и не представляют в своей жизни другого занятия.
— Радуйтесь, что целы ваши жизни, ваши руки и ноги!
Но повезло, однако, не всем. Кто-то лишился руки на войне и осталась висеть лишь беспомощная культя, отрубленная мечом противника, а кто-то полз, подобно насекомому, лишившись обеих ног.
— Пока ты только император Саньяна, А-Хань, — сказал Бай Чжэнмин, — ведь кроме жителей Саньяна никто даже не знает о том, что ты — новый император.
— Так и не нужно, А-Мин, — отвечал Хань Вэньчэн. — Мы заманим этого выродка в ловушку, чтобы разделаться с ним. А после весь Китай узнает, что Цинь Шихуанди пал и я теперь новый император Китая. Вот увидишь, как образуются люди! Они будут праздновать эту новость не один день.
Что такого сделал Шихуанди? Объединил Китай, залив отказывающиеся подчиниться государства кровью? Построил Великую Китайскую стену, при постройке которой погибли сотни людей, которых он сделал рабами? Построил каналы, дороги по́том и кровью этих людей? Строит себе грандиозную и величественную гробницу? Видят боги, я не позволю, чтобы его в ней похоронили! Я привяжу его труп к своему Линхуа и протащу по всему Саньяну!
Сколько учёных казнил этот выродок, сколько людей замучил только за то, что они читали книги, интересуясь историей и литературой собственной страны! Должно же, наконец, наступить возмездие!
— Ваше Величество, привезли птицу, — заглянул в кабинет слуга.
Хань Вэньчэн оживился:
— Мой Юй вернулся, как я скучал!
Он с жадностью схватил клетку с птицей, вырывая ее из рук слуги.