Глава 184. "Скажи, скажи только, что ты меня прощаешь"
Глава 184. "Скажи, скажи только, что ты меня прощаешь"
Чжан Ци отшатнулся от юноши, как от прокаженного, но Лян Яо снова накинулся на него, хватая за руки.
— А-Ци, это же я, Вэньчэн!
Мужчина так сильно оттолкнул его от себя, что парень улетел в другой конец комнаты и больно ударился.
— Да как ты смеешь паясничать, щенок! Я раскрыл тебе свою душу, а ты ещё смеешь издеваться, пользуясь тем, что учитель пьян!
Лян Яо поморщился от боли, потирая ушибленную руку.
— Хорошо, но откуда мне тогда известно это имя, если вы не называли никаких имён!
— Откуда? Не знаю, откуда! От таких, как ты, всего можно ожидать.
— Правда? — юноша пристально посмотрел на него. — Правда, господин, как его там?
Чжан Ци вздрогнул и притих.
— А теперь просто выслушай меня. Тогда, на площади, когда передо мной стоял мой заклятый враг — Цинь Шихуанди, меня переполняла такая чудовищная ненависть, что я не смог совладать с собственной темной ци, которая спалила меня изнутри. Моя мятежная душа вселилась в первое попавшееся тело, которым оказался крестьянский сын, подросток Лян Яо. Моя душа была очень перепугана и долго не могла взять в толк, что же произошло. Я не хотел осознавать, кто я на самом деле. Что я мертв и заперт в теле этого крестьянского мальчишки. (До чего повезло, что моя душа не вселилась в женщину или старика!!)
Я не знал, кто я, где живу, как меня зовут и куда мне идти. Какие-то мальчишки сказали, что меня везде обыскались родители, которым я должен был помогать по работе. Я пошел за теми мальчишками. Они посоветовали мне идти домой, потому что мои родители разозлились не на шутку. Я спросил, где живу. Мальчишки рассмеялись, заметив, что "я стал какой-то чокнутый".
Я бродил по деревне, не зная, куда мне идти, ужасно хотелось есть.
Я присел просто передохнуть. Был вечер, я совсем продрог. И тут по моей спине прошёлся хороший ивовый прут. Боль обожгла спину, не смотря на поношенную одежду. Я в возмущении обернулся и увидел, что надо мной стоит какой-то мужчина и снова заносит руку для удара.
— Что вы делаете?! — разозлился я. Этот мужчина рассвирепел ещё больше.
— Мало того, что ты весь день шлялся непонятно где, так ещё и над отцом издеваешься?
Этот человек начал бить меня ивовым прутом по чем попало. Я пытался закрыться руками, но удары немилосердно обжигали шею, плечи, руки. Я хотел побежать, но этот мужчина схватил меня за волосы и куда-то поволок. У меня не было сил сопротивляться. Мужчина продолжал тащить меня, подгоняя прутом. Я пребывал в шоке от всего происходящего.
В убогой лачуге меня встретила женщина, с бранью и проклятиями, обвиняя в том, что из-за меня они сделали вдвое меньше работы, чем должны были. Она пожелала мне самой что ни на есть мучительной смерти, а тот мужчина добавил ещё несколько болючих ударов прутом. От бессилия я расплакался. Конечно же, это были родители того самого Лян Яо. Откуда им было знать, что их сына больше нет, осталась только оболочка?
Они заперли меня в какой-то ужасной комнате, которую и комнатой сложно было назвать, а вместо постели на полу валялась куча грязного тряпья. Я был в ужасе. Я, аристократ, привыкший к роскоши, обречён был жить здесь, с этими злыми, тупыми и необразованными людьми, это было просто невыносимо!
Я нашел на полу кусок засохшей лепешки и накинулся на нее с таким аппетитом, будто это был деликатес с императорской кухни.
Я не знал, что мне делать дальше, но ложиться в кучу грязного тряпья точно не собирался. Я просидел всю ночь, опершись о треснувшую стену, будто сидел в тюрьме. На улице тогда была зима и я замёрз так, что мне стало уже все равно. Я завернулся в кучу грязного вонючего тряпья и уснул прямо на полу.
Я был богатым аристократом и мне была непонятна нищета. Зачем так жить и какой смысл так жить? Нищета всегда вызывала у меня презрение и отвращение и вот, теперь я пал на то самое дно! Жить ради того, чтобы жить.
Утром эти ужасные люди погнали меня работать на конюшню у богатых господ, где я провел время до самого вечера, съев лишь горстку несвежего риса и сухую лепешку. В тот момент я пожалел, что моя душа не рассеялась без права на перерождение.
Так тянулась череда убогих монотонных дней. Но, с другой стороны, работа отвлекала и не давала много думать, размышлять над тем, кто я есть. Я буквально валился от усталости.
С приходом весны меня заставили зесеять рисовое поле на жаре под открытым небом и к вечеру я подумал, что скоро выплюну свою поясницу. Насколько же все это было ужасно! Я, аристократ, вынужден прозябать в подобной нищете, за тяжёлой работой!
Как-то раз я подрабатывал на одном постоялом дворе и наблюдал за тем, как один из посетителей поглощает сочный кусок баранины. У меня побежала слюна. Сколько же времени я не ел нормальной пищи! Тогда я начал мечтать: а что, если бы тот человек подошёл и отдал мне свою тарелку баранины. И что ты думаешь, он так и сделал! Настоящее волшебство. Или совпадение? Я решил провести эксперимент и подумал о том, чтобы мне принесли вина. Хозяин заведения незамедлительно налил для меня чашу! Я понял, что мой дар до сих пор никуда не исчез и я могу смело пользоваться им, ведь я демон, а не обычный человек. Как только я осознал это, сразу же покинул тех ужасных людей вместе с их убогой лачугой. Все, что они хотели от меня — это чтобы я работал с утра до ночи. Но теперь работать мне было вовсе не нужно, ведь каждый отдаст мне все, что я захочу, сам.
Пользуясь своим щедрым даром, наконец, я смог жить нормально. Я отправился искать тебя и нашел. А-Ци, я хотел попросить у тебя прощения за все, что я с тобой творил. Я был не я.
Юноша рухнул на колени перед Чжан Ци. Мужчина не мог проронить ни слова, он был в шоке. В подлинности слов этого юноши больше не приходилось сомневаться.
— Вэньчэн... так ты жив?? — заикаясь, проговорил он. — Может ли такое быть?
Слезы текли по его щекам без остановки.
— Скажи, скажи только, что ты меня прощаешь, — проговорил Хань Вэньчэн.
— Я тебя прощаю, — прошептал Чжан Ци. Слезы не дали ему говорить дальше.