37 глава
Виолетта смотрит на расцветающию мать, и внезапно осознаёт,сто она ещё довольно молода и очень хороша для своего возраста.
А в один из вечеров, когда Виолетта появляются дома между пересменкой, она замечает яркое пятно на кухне. Большой букет роз.
-Ма-а-а-м,- громко зовёт она, уже собираясь выходить, и Елена выглядывает из ванны с тушью в руках:
-Да, милая? Ты уже уходишь?
-Ага,- Виолетта старательно шнурует кроссовки и прячет улыбку.
-Красивый букет.
-Ивану передай привет от меня!
Во вторник Виолетту неожиданно пораньше отпускают с работы, потому что кафешка абсолютно пуста, и та сразу уносится в сторону больницы, радуясь, что наконец-то успеет к Лине вовремя и, может быть, даже попадёт на занятия по развитию моторики рук. Она как раз много хотела обсудить с тем медбратом и посоветоваться, что стоит покупать в первую очередь- конструкторы "Лего" для самых маленьких или что-то ещё проще. Ведь Лине ещё столько предстоит изучить заново...
Однако попадает она не на занятия с кубиками, а на момент перевязки ран.
Раньше она никогда не видела, как Лине меняют бинты, обычно это успевает делать до её прихода.
Максимум, что она видела, это используем бинты в урне. Иногда они были с бордовыми пятнами и тогда Виолетта старательно задвигала урну под кровать, чтобы она не мозолила глаза.
Старинная детское правило "Если ты чего-то не видишь- значит этого нет" успешно помогало ей спасать свою расшатанную психику в эти моменты.
И поэтому она совершенно не была готова к тому, что увидела.
На пороге палаты с ней сталкиваются медсестра.
Удивляет, что она пришла так рано. У неё закончились бинты для перевязки и она отправляется на их поиски.
Виолетта топчется под дверью около минуты только потом всё-таки заходит внутрь.
Лина сидит в кровати довольно прямо, на сколько, настолько ей позволяет фиксирующая повязка на рёбрах. Она задумчиво смотрит в окно, но поворачивается на звук открывающийся двери.
Видимо, она ждала медсестру, потому что её глаза уж слишком широко распахиваются, когда она видит застывшую в дверном проёме Виолетту.
А Виолетта впервые видит её без повязки на лице.
И впервые видит то, что она скрывала.
У неё перехватывает дыхание.
Нет, это не сломанная челюсть.
Это улыбка.
Улыбка, почти такая же, как у персонажа из фильма, которого Виолетта упоминала в том переулке.
"Теперь не улыбаешься? Не смешно уже? Может, нам помочь тебе улыбнуться? Сделаю твою улыбку пошире, как у Джокера?.."
Два ломанных шрама тянутся этот уголков губ Лины по её щекам. Они ещё красные- потому что не успели зажить, раны снова треснули во время припадка. Они рваные- как будто кромсали практически наугад.
Они кривые-от тонкого лезвия перочинного ножа след остаётся совсем другой.
«Потому что резали битым стеклом»,-озаряет Виолетта.
И спустя мгновение проходит ещё одна мысль:
"Стеклом, которое я тогда разбила".
Перед глазами ослепительно ярко вспыхивает тот момент. Когда она схватила Лину за волосы и поднесла к её лицу "розочку" от бутылки.
Бутылки, которою она разбила секундой ранее, а потом оставила возле Лины.
И саму Лину оставила там же.
В том переулке.
Виолетта смотрит.
Смотрит на эти уродливые шрамы и думает, что умирать в этом переулке осталась не только Лина.
Ещё отчётливее осознаёт, что ей уже никогда оттуда не выбраться.
Тишина в палате становится практически осязаемой.
Книга шум падает на пол. Лина смотрит на неё, потом поднимает взгляд наверх. На Виолетту.
«Ну, что? Довольна?»-читается в её взгляде.
Она смотрит в упор на Виолетту и криво пытается усмехнуться, превозмогая боль.
Виолетта смотрит на эту болезненную ухмылку, на уродливые шрамы на красивых прежде скулах, на кривую линию челюсти и не может ничего сказать. Даже просто вдохнуть.
Хотела ли она этого?
"Нет,-честно отвечает самой себе Виолетта.-Я хотела, чтобы ты улыбалась мне, как прежде».
Так, как улыбалась всем вокруг. Этой невозможно солнечной улыбкой, которая могла растопить любой лёд.
"Улыбкой, которую ты дарила всем вокруг.
Всем, кроме меня".
Осознание накрывает Виолетту подобно лавине.
-Я хотела, чтобы ты улыбалась только мне.
Виолетта вскидывает голову, услышав хриплый вздох, и только сейчас понимает, что произнесла последнюю фразу вслух.
Лина смотрит на неё, широко распахнув глаза, и в этой мгновение в них бьются настолько сильные эмоции, что Виолетта чувствует, как эта лавина подхватывает её, несёт на гребне, а потом резко бросает вниз и сминается, в клочья развивая лёгкие. Она чувствует, как задыхается как ей не хватает воздуха. И в тот момент, как Лина подаётся в её сторону, она просто разворачивается стремительно выбегает из палаты. На выходе застывает с ног вернувшуюся медсестру. Бинты и таблетки разлетаются по коридору, но Виолетте плевать.
" Это я. Это я тогда предложила сделать ей эту улыбку ".
Виолетта вылетает из больницы мчится по парку, не разбирая дороги. Слетает с пешеходной дорожки мчится уже в подлесок. Куда угодно, лишь бы подальше от этого вида.
Ветки бьют по лицу, ноги цепляются за торчащие из-под снега корни, и Виолета падает на землю.
Падает и в шоке продолжает ползти дальше по мёрзлой земле, пока не утыкается в дерево.
Оно преграждает путь, мешает ползти и Виолетта в ярости ударяет по столу кулаком.
Ярость. Страх. Паника. Боль.
Ей нужно выплеснуть из себя все эти чувства.
Она размахивается и обрушивает на неподвижное дерево ещё вот один удар.
"Это сново я".
С каждым словом Виолетта наносит и наносит удары по промёрзной коре.
"Это из-за меня".
Виолетта бьёт до тех пор, пока стоящие перед ней ствол не окрашивается в бордовый, а на снег не начинают падать тяжелые капли.
Они тоненькими струйками сбегают по её кистям, собирается на запястье и срываются вниз.
Снег под дереву расцветает алыми узорами.
Воспоминания, слова, фразы вспыхивают у неё в голове каждую секунду, каждое мгновение.
Их так много, что её голова готова взорваться от обилия информации.
Голоса вьются, перебивают друг друга и кричат в её голове. Они не утихают, становятся только громче и громче.
Пронзительнее.
Больнее.
Ближе.
И тогда и Виолетта понимает, что это кричит она сама.
Так, как кричала Лина.
Когда крик стихает, она обхватывает шершавый ствол дерева поколеченными руками, обессиленная прислоняется к нему лбом и сползает по нему вниз, прямо в снег.
"Это моя вина".
"Моя".
Она не знает сколько сидит там, но когда до неё добирается охранник в больнице, её ноги замерзают уже настолько, что она не может подняться самостоятельно.
Её поднимают и несут. Яркий свет больничных ламп ударяет по глазам, это немного приводит её в себя.
Она видит перед собой испуганное лицо бабушки-хирурга и не может заставить собственный онемевшие на холоде губы произнести приветствие.
-Виолетта! Сто с тобой случилось!?-она рассматривает её лицо в ссадинах и затем склоняется над руками.
-Господи, у тебя даже кость видна! А, ну, сидеть и не рыпаться!
Сейчас я всё обработаю!
Руки Виолетты окатывают какой-то страшно щиплющей жидкостью, а потом начинают осторожно вынимать из ран кусочки коры и расщеплённый древесины.
Боль отрезвляет.
Когда Виолетта выходят из кабинета хирурга после всех процедур и уколов, и её уже почти не трясёт.
Она словно во сне поднимается на седьмой этаж, заходит в знакомую палату, подхватывает свой рюкзак, брошенный у двери, роется в его карманах, подходит к сидящей Лине и вдруг протягивает ей руку.
Близко.
Лина реагирует на внезапное движение. Чуть поворачивается в её сторону, смотрит на забинтованную кисть Виолетты и лежащий на раскрытой ладони предмет.
Это складной нож.
Она переводит недоумевающий взгляд на Виолетту и не двигается с места.
Тогда Виолетта сама непослушными пальцами вытаскивает лезвие из рукояти, а потом вдруг берёт Лину за руку и вкладывает в неё нож. Осторожно обхватывает её кисть своей забинтованной, чтобы она смогла удержать предмет и не выронить его.
Подносит её трясущиеся пальцы, с зажатым в них ножом, вплотную к своей щеке, закрывает глаза и очень уверенно говорит:
-Режь.
-------------------------------------------------------
Вот и прода. 1200 слов в одной главе, да я машина.