Глава 4
Данила
Десять лет спустя
Когда я просыпаюсь, у меня на груди тяжесть, которая давит на живот. Еще один час посплю, говорю я себе, скользя рукой вверх по бедру девушки, медленно пробираясь к ее большим сиськам. Второй раз за неделю я оказываюсь в постели с незнакомой девушкой. Даже больше, моя жизнь превращается в одну большую вечеринку с хоккеем между ними. Последнее, что помню — я был в баре с Ромой, потягивал пиво с девушкой у себя на коленях, а остальное сливается воедино.
Я приподнимаюсь на правом локте, наклоняюсь над женщиной рядом со мной и просовываю руку ей под рубашку. Она прижимается спиной к моей груди, и я убираю волосы с ее лица и шеи, позволяя себе оставить нежные поцелуи на ее шее.
Мой член твердеет, когда я обхватываю ладонью ее левую грудь и продолжаю оставлять дорожку поцелуев на ее коже. Она ощущается потрясающе, ее сосок очень отзывчив на мои прикосновения.
— Еще пять минут, мам, — бормочет она себе под нос.
Я смеюсь, а потом останавливаю себя, потому что узнаю голос Юли. Я узнал бы ее голос где угодно. Нет, этого не может быть. Приподнимаясь ровно настолько, чтобы посмотреть на нее, я открываю глаза и вздыхаю. Блядь. Если Рома увидит нас вместе, мы будем драться посреди гостиной весь следующий час. У меня слишком сильное похмелье, чтобы разбираться с этим дерьмом сейчас.
На Юле розовый пижамный топ без лифчика и шорты в тон, которые облегают ее восхитительное тело. До тех пор, пока она не пошевелилась в моих объятиях, мне не приходит в голову, что моя рука все еще обхватывает ее грудь. Обычный утренний стояк вкупе с соском Юли между моими пальцами — не очень удачное сочетание. Я прислоняюсь к дивану и смотрю в потолок, медленно двигая рукой.
— Даня, — рычит Юля. Затем она вскакивает и сильно толкает меня локтем в грудь.
Юля перекатывается на бок и приподнимается, ее лицо ищет мое. Не уверен, собирается ли она ударить меня или поцеловать. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, прежде чем она выдувает струю воздуха мне в лицо.
Рома убьет меня. Этого не может быть. Как бы сильно я ни хотел переспать с Юлей много лет назад, я всегда останавливал себя из-за ее возраста. Более того, ничего не было из-за Уилла.
Я бросаю взгляд на часы на стене над телевизором с плоским экраном, которые показывают шесть тридцать утра. Теперь, когда наш сезон с «Флайерз» закончился, мы можем спать допоздна. По крайней мере, сейчас. Итак, какого черта я не сплю?
Прошлой ночью мы с Ромой решили отпраздновать нашу свободу после долгого и изнурительного сезона.
В отличие от моего лучшего друга, мне не нужен повод для вечеринки. Тем не менее, у нас сегодня куча дел. Жизнь профессионального хоккеиста не заканчивается, когда мы вылетаем из плей-офф. Встреча нашей команды с местной газетой начинается через несколько часов.
Юля оказывается у меня перед носом, наши рты разделяют несколько дюймов, и она вздыхает:
— Пока Рома нас не видел, мы можем притворяться, что этого никогда не было.
Ее щеки вспыхивают от смущения, когда она наклоняет голову к крошечным бутонам, торчащим из-под майки:
— Фу, не могу поверить, что ты лапал меня во сне. Отвратительно.
— Не веди себя так, будто тебе не было от этого хорошо, — я смеюсь, немного забавляясь и подшучивая над ней.
Почему я всегда говорю такие глупости Юле? Это мой защитный механизм — держать ее на расстоянии. Секреты, которые я храню ото всех, включая Юлю, скрыты не просто так. Я не хочу думать о своем прошлом или о том, как сделанный мной выбор повлиял на мое будущее, за которое я бы все отдал, чтобы разделить его с Юлей.
Она качает головой, ее губы кривятся от отвращения:
— Что с тобой не так? Это, должно быть, новый уровень, даже для тебя, Даня.
— Нет, все было не так, — я должен защищаться. — Думал, что это кто-то другой. Я наполовину проснулся. Угомонись, окей?
— Неважно, — она отпускает меня взмахом руки. — Не позволяй этому повториться.
— Если это то, чего ты хочешь.
Она кивает в знак согласия.
Я сажусь, когда она поднимается с дивана. Мне не следовало бы пялиться на ее задницу, но трудно не думать о Юле неподобающим образом. Девочкой она была прекрасна, а теперь, когда она стала женщиной, я не могу оторвать глаз от ее тела, которое создано для греха. Создано для меня. И я хочу много грешить с Юлей.
Когда она замечает, что я разглядываю ее, она хмурится:
— Постарайся вести себя прилично, пока живешь здесь.
— Я никогда не веду себя прилично, — отвечаю я, подмигивая.
Юля качает головой:
— Если ты собираешься здесь жить, нам нужно установить правила.
Я ухмыляюсь:
— Например, какие?
— Для начала, рубашка. У тебя ведь она есть?
Я бросаю взгляд на свою обнаженную грудь, а затем закатываю глаза, глядя на нее:
— Думал, тебе понравится, что я разгуливаю голышом.
Прикусив губу, она обдумывает свой ответ и говорит:
— Просто держи свои руки подальше от меня и свой член в штанах, и тогда мы прекрасно поладим. И никаких шлюх в моей квартире.
— Я могу поселиться в отеле, — возражаю я. — Раз уж то, что я живу здесь, для тебя такая проблема.
Она пожимает плечами:
— Вперед.
Затем она выходит из комнаты, как будто меня вообще не существует. Думаю, я это заслужил.
Юлия
Данила Милохин— самый надоедливый мужчина на планете. Еще одна такая ночь, и я останусь без работы и стану бездомной. Тогда это я буду ночевать у него дома, а не он будет бездельничать в моем раю в центре гетто. Как будто было недостаточно фигово, что мне пришлось укладывать Рому спать и слушать храп Дани, пока я не заснула, теперь еще и Даня, занимающий ванную.
Как мог Рома так поступить со мной?
— Выметайся из ванной! — я сжимаю кулак и стучу в дверь, крича на Даню. — Мне нужно почистить зубы и собраться на работу.
Даня смеется с другой стороны. Ублюдок.
Через несколько секунд дверь приоткрывается, ровно настолько, чтобы я могла протиснуться внутрь. Стоя перед зеркалом, с полотенцем, обернутым вокруг талии, Даня — само совершенство. Я ненавижу себя за то, что позволила этой мысли закрасться мне в голову. Но трудно отрицать его сексуальную привлекательность.
Пар от душа клубится вокруг него, напоминая мне рекламу средства геля для душа. Даня без проблем мог бы позировать для рекламы. Вода струйками стекает с лохматых блондинистых волос Дани по его красивому лицу. Влажные капли покрывают его мощную грудь и мускулистые руки, привлекая мое внимание к каждому изгибу его рельефного живота. Я прикусываю нижнюю губу, как только добираюсь до четко очерченной буквы V, которая тянется к его члену.
— Увидела что-то, что нравится, принцесса? — его глубокий голос вырывает меня из моего сексуального оцепенения.
Я смотрю на Даню, сжав челюсти от гнева:
— Не-а, больше нет.
Он протягивает руку мне за спину, прижимает мое лицо к своей мокрой груди, чтобы закрыть дверь ванной:
— Не позволяй Роме услышать, как ты это говоришь.
Я отступаю назад и закатываю глаза, вытирая воду с лица:
— Как будто он когда-нибудь поверит, что мы были друзьями.
— Ты выходила на улицу, чтобы поговорить со мной каждый вечер, не потому что хотела, чтобы я был твоим другом.
— Не веди себя так, будто знаешь, чего я от тебя хотела, — раздраженно выплевываю я в ответ. — Ты, не задумываясь, бросил меня, и до сих пор не признаешься, почему ушел. Не похоже, чтобы тебя заинтересовал ребенок. Ты был на пути в колледж, а теперь посмотри на себя, — я протягиваю руку, чтобы полюбоваться его телом. — В тебя влюбляется множество женщин, и почему бы им этого не делать?
Даня сверкает одной из своих «снимай-штанишки» ухмылок, от которых даже у меня нет иммунитета после стольких лет.
— Если бы все было по-другому, я бы подождал, пока ты подрастешь, — он отступает от меня и берет бритву с раковины. — Я не двинулся дальше. У меня были свои причины вернуться в Бостон.
Я прислоняюсь спиной к стене и смотрю на него, сложив руки на груди:
— Неважно. Ты не обязан мне ничего объяснять. Мы были просто двумя детьми, которым нужно было с кем-то поговорить о нашей дерьмовой жизни.
— И теперь ты ненавидишь меня, и все потому, что я ушел, — он произносит это скорее как утверждение.
Я киваю в знак согласия.
Даня намазывает лицо кремом для бритья, поглядывая на меня краем глаза:
— Ты ненавидишь меня не по той причине.
— Меня больше не волнует прошлое, — я вынимаю зубную щётку из держателя и подталкиваю Даню бедром, чтобы он поделился со мной раковиной. — Мне нужно идти на работу, пока я не осталась без дерьмовой квартиры, в которой ты мог бы переночевать.
Даня проводит бритвой по своей челюсти, все еще не сводя с меня глаз. Я бы хотела, чтобы он перестал смотреть на меня. От его пристального взгляда по моей коже пробегают крошечные мурашки, в груди зарождается странное чувство. И между ног.
Я хочу задать ему так много вопросов. Но какой в этом смысл? Мой брат до сих пор понятия не имеет, что мы встречались на заднем дворе моих родителей. Мы годами разыгрывали перед Ромой спектакль о том, что ненавидим друг друга. Зачем останавливаться сейчас?
Он бреется, а я чищу зубы, и все это время мы разглядываем друг друга в зеркале. Электричество, которое пульсирует между нами, обжигает мою кожу. Я сплевываю и ополаскиваю рот. Он умывает лицо, поглядывая на меня сквозь пальцы.
Несмотря на то, что ненависть, которую я испытываю к Дане, реальна, какая-то часть меня все еще находит его привлекательным. Я бы не хотела, чтобы меня трясло от того, как мое тело реагирует на него, когда он кладет руку мне на бедро. Я должна быть в состоянии контролировать свое дыхание, когда он проводит ладонью по моей заднице. Но я не могу ни двигаться, ни думать. Итан всегда выбивал меня из равновесия.
— Что ты делаешь? — я задыхаюсь, когда Даня заходит мне за спину и обхватывает оба моих бедра, притягивая меня обратно к своей… эрекции.
— Проверяю твои границы, — говорит он, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо.
От него пахнет кремом для бритья и моим гелем для душа с маслом ши — эти два аромата теперь въелись мне в нос. Его дыхание на мочке моего уха заставляет меня замереть.
— Кто сказал, что ты можешь прикасаться ко мне? — я смотрю на него в зеркало. — И почему ты такой твердый?
— Я возбужден, а ты хорошо выглядишь в этой майке, — он скользит рукой вверх по моему боку и обхватывает мою грудь. — Ты больше не девочка, маленькая овечка.
— Спасибо, что заметил, капитан Очевидность, — я отталкиваю его руки от себя. — Рома в гостиной, а мне нужно идти на работу. То, что ты остаешься здесь, не значит, что ты должен мне нравиться. Когда я вернусь сегодня вечером, мы обсудим правила.
Он смеется:
— Какие правила?
— Те, которым вы с моим братом будете следовать, если планируете провести здесь следующие… Как долго вы пробудете здесь?
Он пожимает плечами:
— От двух недель до месяца. Наша квартира разгромлена, и у ассоциации нет свободных мест, чтобы нас переселить.
Я преувеличенно вздыхаю:
— Замечательно. Тогда нам нужно поговорить позже, потому что этот образ жизни не продлится долго, если ты думаешь, что будешь каждое утро наводить марафет в ванной и заставлять меня опаздывать на работу, — я указываю на его член, который прикрывает полотенце, и качаю головой. — И этого больше никогда не повторится. Я уже говорила тебе держать свой член подальше от меня.
— Это не то, с чем я могу помочь, Юля, — он хватает себя за полотенце. — Это то, что ты делаешь со мной. Не отрицай, что ты тоже хочешь меня, — его захват заставляет узелок ослабнуть на его талии, и прежде чем я успеваю подготовиться, мне открывается прекрасный вид на очень длинный и очень твердый член Дани.
Я кашляю, разворачиваясь лицом к двери, понятия не имея, как реагировать.
Ух ты!
Итак, это то, чего мне так не хватало. Мои яичники исполняют счастливый танец, в то время как мой не сексуализированный мозг кричит, чтобы я взяла себя в руки.
— Ты сделал это нарочно, — говорю я, не в силах смотреть ему в глаза. — Агрх, я тебя ненавижу.
Он подходит ко мне сзади и дышит мне в ухо. Его длина впивается в мои булочки, делая меня влажнее с каждой секундой:
— Борись со мной, маленькая овечка. Это лишь заставляет меня хотеть тебя еще больше.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть ухмылку на его губах. Я уже знаю, что она там.
Какой идиот.
Даня всегда делает что-то, чтобы разозлить меня, но это удар ниже пояса. Неуместные сексуальные домогательства для него не являются чем-то необычным. Часть меня задается вопросом, серьезно ли он. Но я не позволяю этой мысли задерживаться слишком надолго. Отношения — не очень хорошая идея. У нас нет совместного будущего.
Рома знает, что я ненавижу Даню, но он понятия не имеет почему. Я была маленьким грязным секретом Дани, и эта мысль вызывает отвратительное чувство, от которого меня выворачивает наизнанку. Но я не могу игнорировать то, что он заставлял меня чувствовать, когда я была ребенком. Или то, что он заставляет меня чувствовать прямо сейчас.
После смерти своего отца Даня появился на нашем пороге, как будто подмененный совершенно другим человеком. Затем он переехал в Филадельфию вместе с Ромой, когда подписал контракт с «Флайерз». Мой брат был в восторге, так как его только что вызвали из молодежной команды, и он был готов снова играть бок о бок со своим товарищем по школьной команде. Даня был холоднее и более замкнут, чем раньше, медленно отдаляясь от меня с течением времени, пока все, что не осталось между нами — это гнев и неразрешенное сексуальное напряжение.
Мои родители были в Аризоне, делали покупки для своего пенсионного дома, когда я вошла в комнату Ромы и обнаружила Даню с голой девушкой верхом на нем. Я была так потрясена, что не обратила внимания на то, что он занимался сексом со случайной цыпочкой на стуле в углу комнаты. Он вынул ее сосок изо рта достаточно надолго, чтобы выглянуть из-за спины девушки и улыбнуться.
— Либо присоединяйся, либо захлопни дверь, — сказал он мне.
Отвратительные слова Дани преследовали меня долгое время. Как и видение того, как он трахает ту девушку, когда я так сильно хотела, чтобы на ее месте была я. Этот инцидент положил конец моей симпатии к нему. Взбешенная, я выпорхнула из комнаты, схватила свои сумки и поехала обратно в универ. С тех пор я взяла за правило избегать Даню, когда это возможно. До этих пор.
Я думала, что оставила этот багаж в прошлом, пока Даня не прикоснулся ко мне прошлой ночью. А потом снова этим утром. Я никогда не была невосприимчива к нему.
Мой желудок переворачивается при мысли о том, что прошлое повторяется. Я должна найти способ избегать его. Пока Рома рядом, это не должно быть проблемой. Но как насчет таких моментов, как этот, когда у нас есть несколько минут наедине?
После всего, что Рома сделал для меня, я должна помочь ему, даже если это означает иметь дело с Даней. Две недели, когда Даня спит на моем диване, не должны быть такими уж тяжелыми, хотя я сомневаюсь, что он облегчит мне задачу. По крайней мере, я так думаю.
Даня шлепает меня по заднице, заставляя подпрыгнуть. Вместо крика он срывает стон с моих губ.
Он смеется:
— Хорошего дня, принцесса.
Твою. Мать.