Эпилог.
ЧОНГУК
Lalisa
Чон Вонхи.
День рождения: 21 июля.
Вес: 3050 гр.
Рост: 51 см
Ты стал папой.
И сердце опять похоже на такие любимые «попрыгунчики» Чхве, которыми он просто обожает помучить нас на тренировках. Оно кажется безумным, хаотично скачущим мячом. То шарашит в груди, то падает в живот, то резко подскакивает сразу к вискам и снова падает вниз.
Малые в зале косо на меня смотрят и пытаются халявить. Лето за окном, им туда хочется. Только в такое пекло заниматься на улице всё равно что самоубиваться. Здесь гораздо прохладнее.
— Кто хочет двадцать кругов змейкой между спаррингующимися? — Лениво интересуюсь, рассматривая пацанов сквозь ресницы.
Конечно, никто не хочет. Пыхтеть начинают усерднее, а я снова утыкаюсь в телефон, перечитываю сообщение от Лисы.
А фотку, зараза такая, не скинула!
Ещё ночью, когда у неё начались слабые схватки, я не понимал, что уже всё, до рождения нашей девочки остались считанные часы. Всё было довольно спокойно, нас подготовили в школе молодых родителей. Жена меня разбудила, я помог ей переодеться, взял заранее собранную сумку и отвёз в роддом.
От партнёрских родов Улыбашка категорически отказалась, так что её забрали в приёмнике, а меня отправили домой, объяснив, что родит она ещё не скоро и сидеть в коридоре нет никакого смысла.
Мы с Лисой были на связи до утра. Она почти не жаловалась на то, что ей больно или страшно. Просто делилась впечатлениями, эмоциями и только в последнем сообщение важно написала:
«Знаешь, Кролик, если ты захочешь ещё детей, пойдёшь рожать сам».
Даже восклицательный знак не воткнула в конце. Просто поставила перед фактом.
И всё, больше от неё долго ничего не приходило. Я успел уехать во Дворец, чтобы помочь тренеру в зале с младшей группой.
Благодаря спонсорам и господдержке, которую выбил Чхве Сехун, поставив на уши руководство Дворца спорта и собственные связи, у нас появилось аж две новые группы, в которые входят ещё и интернатовские пацаны в возрасте от двенадцати лет.
Вот их мы и гоняем сегодня в зале. Точнее я. Тренер ушёл на разговор с директором Дворца, пока тот не свалил в отпуск. Пытается выбить нам зал побольше. Тем более есть свободный. Он недавно был в аренде, а теперь мы можем довести его до ума и забрать себе.
«Чон Вонхи», - пробивает на улыбку.
Мы с Улыбашкой сделали нового человека. Так прикольно это осознавать.
Пишу Лисе, взглянув на время в углу экрана.
Jungkook
К вам можно сейчас?
Отвечает голосовым:
Lalisa
— Сказали, можно. Там внизу только возьми одноразовый комплект: халат, шапочку, бахилы.
Jungkook
Понял. Тебе привезти что-нибудь?
Lalisa
Только себя.
Кусаю губы, чтобы снова не улыбаться. Лиса меня заразила.
— Так, пацаны, всё на сегодня. — Поднимаюсь со скамейки и прячу телефон в карман. —В душ и по домам.
Шумно переговариваясь, малые вываливаются в коридор, на запале толкаясь в проходе. Двоих особенно активных оттаскиваю за шкирки в конец очереди. Стоят вместе со мной, ждут, когда выйдут остальные. Недовольные оба, руки на груди сложили, переглядываются.
— Воспитываешь? — Смеётся подошедший тренер.
— Немного. Что там с залом? — Отпускаю пацанов. Мимо нас проходят спокойно, а в коридоре срываются на бег.
— Думал, это легко? — Продолжает ржать Чхве, глядя на мою реакцию. — Зал наш, если найдём денег на ремонт, — сообщает хорошие новости.
— Он их лопатой к себе в гараж сгребает, что ли? — Кривлюсь я.
— Не мы с тобой его на это место назначили, — вздыхает тренер, — не нам в его гараже ковыряться. На ремонт я найду. До осени сделаем. Лиса написала...
— И мне. Едем?
— Конечно. Надо же на внучку посмотреть. Давай в душ и встретимся на парковке минут через пятнадцать.
Захожу в раздевалку. Она у нас пока общая. Вторую дали, но там тоже ремонт. Его хотя бы уже делают. А вот душ у нас так и останется один. Мелкие пацаны пропускают. Друг друга уже не стесняются, взрослые, а со старшими не лезут, особенно интернатовские. Я заметил, что они вообще живут по своим правилам и пока чуть-чуть выбиваются из массы. Как маленькие зверята, которых забрали с улицы и пытаются приручить. «Дома» с ними работает другая команда, а здесь наша старшая группа помогает Чхве.
Футболку и лёгкие летние брюки надеваю на ещё влажное тело. Поднимаю кулак вверх, прощаясь с малыми, и топаю сразу на парковку.
Чхве уже ждёт возле своей машины. Волосы тоже ещё влажные и на футболке тёмные пятна, которые на жаре высыхают прямо на глазах.
Садимся по тачкам.
Пропускаю тестя вперед, сам послушно плетусь сзади, думая, можно ли купить Лисе хотя бы букет цветов. А если нет? Это ж аллергены. Игрушку? Нахрен она ей там нужна?
Улыбашка, вот умеешь ты озадачить!
Так и приезжаю к роддому с пустыми руками. Никогда я не был романтиком, ничего стоящего в голову пока не приходит.
В холле в автомате покупаем одноразовые комплекты, а переодеваемся уже на этаже.
Спрашиваем у дежурной медсестры, где найти Лису.
— Третий бокс. Только недолго. Ваша мамочка недавно разродилась, ей отдыхать нужно.
И меня начинает топить эмоциями. Чем ближе мы к боксу, тем они всё сильнее. До дрожи, до мурашек, до сбившегося дыхание накрывает осознанием - сейчас я увижу свою дочь.
Свою. Дочь. А-а-а!!! Это ж охренеть!
— Ты чего побледнел? — Ловит за плечо Чхве Сехун.
— Всё нормально.— Хриплю я. — Просто у меня дочь... — Улыбаюсь, растерянно глядя на него.
— Только сейчас дошло? — По-доброму смеётся тренер.
— Уф-ф-ф... — Выдыхаю, провожу ладонью по лицу. — Я ж этот, — тоже нервно смеюсь, — эмоциональный тормоз.
— Ты не тормоз, ты отец. Пошли, — Чхве хлопает меня между лопаток.
Заходим. В светлом боксе тишина. На кровати у стены спит моя Улыбашка, прижав к себе крохотный свёрток в пелёнках с цветными бабочками.
Это настолько трогательно, настолько мощно, что совершенно неожиданно горло сводит спазмом и глотать мешает вставший поперёк него ком. Оглядываюсь на Чхве Сехуна. Он нервным жестом прячет в карман обе руки, но я успеваю заметить, как дрогнули его пальцы.
И только одна шальная мысль о собственных родителях пролетает стремительной бегущей строкой: «было прикольно, если бы в этот момент они были здесь».
Но к тому, что их нет в моей жизни, я привык, поэтому не могу сказать, что цепляет или расстраивает.
Подхожу ближе к кровати, присаживаюсь на корточки. Лиса открывает свои красивые, но сейчас совсем сонные и уставшие глазки.
— Привет, семья... — Шепчу им обеим.
До боли впиваюсь зубами в собственный кулак, чтобы погасить хоть часть того, что сейчас творится у меня внутри.
Не брутально же мужикам показывать свои слёзы. Тем более боксёрам. Я их и не показывал никогда. Мне кажется, я и плакать-то не умею. Отмороженный же нахрен!
Но, чёрт возьми, у меня теперь жена и ребёнок! Вот они, тут, перед глазами. Настоящие. Мои.
И тут же снова поднимает голову страх, в котором я жил две недели. А если бы тогда Чхве не успел? Если бы Лиса не стала слушать?
Гоню от себя эти мысли. Моя жена - умница. Она меня лучше меня самого понимает. И сейчас смотрит с теплом, улыбкой и пониманием.
Я её обожаю...
— Люблю, — тону в её глазах.
Тянется пальцами к моему лицу, проводит по влажным ресницам.
— Хочу запомнить этот момент... — Улыбается Лиса. — Я тоже очень тебя люблю, Чонгук. Хочешь подержать Вонхи?
— А можно? — Чувствую, как меня слегка потряхивает. На ринг против чемпионов выходить не так страшно, как в эту самую секунду.
Жена осторожно садится. Берёт нашу девочку на руки и перекладывает в мои.
— Тёпленькая такая, — улыбаюсь.
Семья ржёт надо мной. Оглядываюсь, в дверях улыбающаяся Минджи, тоже в халате. Машет нам ладошкой, но пока не заходит. Видимо, всем сразу не разрешают.
Чхве Сехун подходит ко мне и через плечо смотрит на малышку. Чон Вонхи проснулась. Смешно куксится и моргает.
По моим венам жаром растекается трепетная нежность и обостряется необходимость защищать. Вообще от всего на свете. И я прижимаю дочку чуть крепче к груди.
Держать её больше не страшно. Страшно выпустить из рук.