24 часть
Элайджа испугался. Он знал какую боль приносит этот нож, а эта маленькая девочка не только не первородный вампир, она даже не вампир, чтобы выдерживать такие мучения. Обычный человек умер бы от такого, но конечно не она
Элайджа быстро отцепил меня от цепей и положил на стол. Он осматривал меня и медлил - он не мог придумать как достать нож, не причинив мне боль. Он вытер с моего лица пот и поцеловал в лоб.
Я тяжело дышала и дёргалась, а с глаз катились следы
Он смотрел на предметы рядом: нож, колы, ножницы
"Все не подходит" думал он.
"О чем я думаю? Она и так страдает, лучше не медлить в таких моментах"
Он разорвал мою и без того рваную футболку, тк снимать ее было бы долго.
Он осмотрел мое красивое тело и снова завис.
"Боже, соберись!"
Он воткнул свою руку в мое тело, и как обычно вампиры вырывают сердце, вырвал кинжал и выкинул в сторону.
Моя грудь взмыла вверх и я вдохнула самый лучший вдох в своей жизни.
Без сознания я почувствовала облегчение и даже огромная рана на груди меня не беспокоила. Главное во мне больше нет этого гребанного кинжала.
Он взял меня под спину и шею и обнял, ноги оставались на столе
Он смотрел на меня, ему было все равно на все мои проделки, главное - обезопасить. Из его глаз даже потекли слезы, он гладил меня по голове и целовал в лоб.
За это время он так привязался ко мне и его чувства явно были не как к пленнице
Просидев со мной в обнимку пару минут, он аккуратно положил меня на кресло и в ярости полетел в комнату Клауса, захватив с собой кинжал.
Встретив по пути одну из девушек, которыми они чаще всего обедают, он взял фаворитку Клауса
Клаус в тот момент спал у себя в комнате.
Элайджа аккуратно зашёл в комнату и посмотрел на брата. Он не мог так просто простить брата за его действия. Он его возненавидел. Возненавидел сильнее, чем когда он убивал его прежних его девушек
Он вырвал сердце девушки и положил ее рядом с ним. Разорвав табуретку на колышки он подумал:
"Никто не имеет права причинять боль тем, кого я люблю!"
Он вколол деревяшку в Клауса, а кинжал Тунде воткнул в картину, нарисованную Клаусом и лежавшую у него на столе. Это было предупреждением, означающее не подходить и не трогать больше ни его, ни его людей
Он вышел из комнаты и пошел в комнату Ребекки. Ее в тот момент не было дома. Он взял несколько одежек из ее вещей, и вернулся в комнату со мной. Аккуратно взяв меня на руки, он надел на меня футболку и с вампирской скоростью покинул дом