Глава 21.5
Картина сложилась в мыслях мгновенно. И пусть сложно было признать, что всю жизнь верил в полнейшую ложь, но теперь уже не осталось места никаким заблуждениям. Только как быть?! Уничтожить эту лжебогиню — не вопрос. Но при этом погибнет и сама Бора! И ведь извне отделить их друг от друга никак!
Протянутая рука богини дрогнула, словно свело судорогой. Успевшие вспыхнуть на кончиках пальцев угрожающе трещавшие искры сами собой погасли. Лицо досадливо перекосило, явно что-то шло не по плану. Но Чонгук не стал дожидаться, пока Марсита снова попытается его атаковать, крепко схватил ее за руки. Ладони нестерпимо обожгло, сама его магия противилась причинять богине какой-либо вред!
Но сейчас лишь одна надежда. На то, что хоть какая-то связь с Борой все же есть. Пусть узы помолвки уже разрушены, но если его чувства хоть немного взаимны, их должно связать! Обязательно должно!
Бора
«— Холмс, кто это так радостно напевает на болотах? Собака Баскервилей таки придушила всех неугодных?
— Не знаю, Ватсон, но лично я бы присоединился»
Нет, серьезно, прекраснее же и не придумаешь! Да, это зимой моя избушка без курьих ножек посреди замерзшего болота была тем еще унылым зрелищем. Но теперь, в разгар лета, вокруг и птички поют, и лягушки поют, и, казалось, скоро даже белки с зайцами запоют. Чувствую себя прямо диснеевской Белоснежкой: выйду за порог и обязательно какой-нибудь лесной птах на руку приземлится с заливистой трелью. Нет, определенно, в бытности лесной колдуньи сплошные плюсы!
В котелке вовсю булькает зелье, вечером за ним придут из деревни две болтливые кумушки. А мне еще надо успеть собрать травы, названия которых я, естественно, не помню, и потому травник в корзинку кладем в первую очередь... Поправим шляпку с цветастой ленточкой, разгладим расшитый передник на удобном холщовом платьице, открываем дверь и за порог...
На этом-то окружающая идиллия и дрогнула. В царящем вокруг теплом уютном свете незваный гость походил на вестника чужеродной тьмы. Весь в черном, сам бледный, словно одолевает некая слабость... Хотя с виду крепкий, так что его могло так добить?.. Смотрит на меня, дышит прерывисто, будто здесь и воздух для него какой-то не такой. А я... Ой, как неприятное что-то в душе поднимается... Что-то такое, о чем даже попытаться задуматься больно!
— Бора... — выдыхает незнакомый гость.
Разве же мы знакомы?.. Так и держу корзинку в руках, смотрю на него внимательно. Не похож он на простолюдина. Да и точно не видела я его раньше. Нет-нет, такого мужчину я бы сразу запомнила, уж очень он видный.
— Бора, послушай, — делает шаг вперед, но я на всякий случай отступаю, — здесь все не по-настоящему, это просто иллюзия, в которой тебя заперли.
Ну нет, для иллюзии мне здесь слишком даже нравится! Да и как это может быть не по-настоящему, я уже полгода тут живу! Вот с тех пор, как попала в этот мир, так и живу.
— Бора, — протягивает мне руку, — ты должна вернуться.
Смотрю на его ладонь, как завороженная. Слова рождаются сами собой, хотя я совершенно не осознаю их смысла:
— Ты отказался от меня.
Он аж в лице меняется. Словно ему и до этого было плохо, а я так еще и добавила.
Но вместо вполне логичного «Кто вы такой, что вам от меня надо?» с моих губ срывается снова необъяснимое:
— Зачем мне возвращаться туда, где я была для тебя недостаточно хороша? Недостаточно знатна, недостаточно воспитана... Какой в этом смысл, Чонгук? Ничего же не изменится! Ты такой, какой ты есть. И я всегда буду такая, какая есть.
— Но ведь именно такая ты мне и нужна... — звучит в ответ едва слышно, будто каждое слово ему пришлось чуть ли не отвоевывать у неведомой силы. И все, больше не произносит ничего, будто лимит его слов в этом месте закончился. И становится все бледнее и бледнее. Да он будто бы даже теряет материальные очертания, подобно духу!
А мир вокруг цветет теплом и уютом, как с чудесных картинок идеальной жизни... И всегда останется таким, если здесь останусь и я...
Но я смотрю на бледного незнакомца передо мной, и мне страшно. Он принес страх в мой идеальный мир!
Страх за него. Разрывающий изнутри ледяными иглами страх! Страх за этого, казалось бы, чужого человека.
Я протягиваю руку. Касаюсь его ладони, пока он не исчез окончательно.
И исчезает. Но не этот мужчина. А мой такой идеальный, пусть и придуманный мир...
Чонгук
Неведомой силой Бору вырвало из его рук. Магия не позволила удерживать, окончательно направив свои силы, чтобы он мог хотя бы оставаться в сознании. Пусть и до этого прекрасно знал, что попытка связаться с Борой станет дорогой в один конец, но должен был пойти на риск! И теперь ни капли не жалел об этом.
Все вокруг возобновило свой ход. Пламя ревело, словно отыгрываясь за те мгновения, что оставалось недвижимым. Бора с закрытыми глазами взмыла вверх, и уже нельзя было понять, она ли это, или же по-прежнему марионетка Марситы.
Но в следующий же миг все вопросы отпали сами собой. Напротив, у одной из стен, прямо за расползающимся пламенем, вверх подняло и Видию. Принцесса что-то гневно орала, даже вроде бы требовала вернуть нечто ей по праву принадлежащее — точнее слов было разобрать нельзя. Только Бора ей не ответила. Словесно не ответила. Мощный поток вырвался от нее к принцессе и тут же исчез.
А дальше... Вся оставшаяся зале чужая магия... Магия из треснувших сосудов... Магия, когда-то отобранная у других людей... Вся эта мощь устремилась к Боре, как к единственной здесь хоть сколько-нибудь родной, концентрируясь вокруг нее светящимся шаром... Чтобы в один миг ринуться вниз со всей мощью.
Огромная ревущая воронка из окружающего пламени создалась даже не на полу. И не в пространстве. Как пролом между реальностями, между мирами... Закручиваясь все сильнее, она неумолимо затягивала в себя!
Но Чонгук не чувствовал этой тяги. Как и Бора даже не дрогнула. Молча созерцала с высоты, как в огненную воронку магии погибших затянуло две неясные тени, отчаянно цепляющиеся крючковатыми пальцами... А следом и Видию! Только Видию ли?.. Наверняка теперь это Марсита.
И едва она исчезла, воронка закрылась сама собой. Ни осталось ни пламени, ни какой-либо магии. Лишь руины постаментов и обугленные стены.
Бора опустилась вниз так резко, словно державшая ее до этого сила в один момент исчезла. Едва успел ее поймать! Только уже удержать не смог, сразу поставил, сам ведь едва стоял на ногах. Но теперь это точно Бора! Она! Никто другой!
Вот только на большее уже сил не хватило.
Сколько бы ни пробыл без сознания, но даже в таком состоянии ощутил, как восстанавливается. Сама бы магия так не смогла его исцелить. Выходит, сила богини смогла остаться с Борой?
Открыл глаза. И первым же делом увидел ее... Склоненную над ним. Усталую и будто бы даже полусонную, перепачканную в саже. Но такую милую сейчас...
А вокруг будто бы кто-то уже суетился. По голосу даже узнавался Хосок, но сейчас было не до остальных.
И ведь столько всего хотел сказать! Во стольком признаться!..
— Пообещай мне кое-что, — Бора его опередила порывистым.
И хотел пообещать, что никогда не оставит, не повторит прежних ошибок. Признаться, что вел себя как эгоистичный дурак и несказанно теперь сожалеет об этом!
Но Бора снова опередила:
— Пообещай, что мы больше никогда не пойдем на бал! Особенно в королевский дворец. Особенно одетые в черное. Нет, ну согласись, это плохая примета! Уже который раз это тихо-мирно не проходит! Нет, ну вот что ты смеешься, Чонгук? — даже насупилась. — Да, я теперь верю в приметы! Пусть и в такие своеобразные. Мы, болотные колдуньи, в этом точно понимаем!