55.1
Что ж, это называли «рекомендацией», но на деле это был почти приказ. Агентство, похоже, делало всё возможное, чтобы сдержать волну, но снаружи уже кишели журналисты. Как только новости о Шихёне взорвались, они толпой ринулись к дому, словно муравьи, учуявшие сладкое. Впечатляло, что люди, выбравшие профессию журналиста, шумели в жилом районе, совершенно не заботясь о чьей-то личной жизни - ни тогда, ни сейчас. Шихён, бездумно открывший окно гостиной, посмотрел вниз, услышав бешеный щелчок затворов. Десятки объективов камер, нацеленных на него, заставили его несколько секунд смотреть на это зрелище, прежде чем он задернул шторы.
Он сам спровоцировал этот скандал, и хотя его график уже сильно урезали, особых изменений не было. Но чем свободнее становился Шихён, тем более занятыми были другие участники группы. Только позже он узнал, что каждое утро их осаждали журналисты, а на любых мероприятиях неизбежно возникали вопросы о Шихёне, ставя всех в неловкое положение.
- ...
Спать весь день надоело.
Открыв глаза, Шихён тупо уставился на чёрную собачку-игрушку, лежащую в его объятиях, и медленно поднялся с кровати. «Это дело рук Рачжуна», - подумал он, глядя несколько секунд на морду Кана, который пялился на него, и накрыл игрушку одеялом, прежде чем направиться на кухню. Хотелось пить, и он потянулся за водой, но заметил стикер на холодильнике:
«Приготовил жареный рис, разогрей и поешь».
Аккуратный почерк выдавал автора с головой. Зачем человеку, чей график настолько плотный, что его тошнит от усталости, заботиться ещё и о его еде? Шихён долго смотрел на жёлтый стикер, прежде чем достал бутылку воды. Аппетита не было, и он ограничился несколькими глотками. Закрыв холодильник и повернувшись, он снова наткнулся на надпись: «Разогрей и поешь». Казалось, он слышит голос, хотя того и рядом не было.
В итоге он очнулся, уже разогревая красиво выложенный на тарелке жареный рис.
- Что я делаю... - пробормотал он.
Говорят, скучать умеют только те, кто привык развлекаться. После смены тела Шихён всегда был занят бесконечными делами, и теперь, когда у него появилось свободное время, он не знал, как с ним справиться. Хобби у него не было, и кроме погружения в работу он почти не знал, как проводить время. Лениво ковыряя дымящийся рис ложкой, он достал телефон. Среди сообщений с незнакомых номеров, неизвестно как раздобытых, затесалось одно от Ан Сучжин:
«Шионя, вот этот кофе ~~»
*Фото в приложении*
«Продали весь тираж, но я, как всегда, урвала! ^^ Когда увидимся? Скучаю >< хехе»
На фото она прижимала к щеке банку кофе, который он рекламировал. Было очевидно, что она в курсе новостей, но притворялась, будто ничего не знает. Долго думая, как ответить, он отправил короткое сообщение, и тут же пришло ещё одно с незнакомого номера. «Журналист OO-журнала, это Ли Шихён?» - гласила строка с вопросами. Он уже получил десятки таких сообщений и собирался проигнорировать, но замер. Странно, что шумиха до сих пор не улеглась. Поколебавшись, он нажал на иконку портала, которую Рачжун строго-настрого запретил открывать.
После зелёного экрана загрузки появились заголовки:
«"В итоге я начал ходить к психиатру" - шокирующее признание айдола, в чём причина?»
«Финал "Hit it": в эфире рассказал о психическом расстройстве... "Интерес пользователей растёт ↑"»
«Шокирующее интервью! Кто такой Каим из Лемегетона? Полная хронология его прошлого»
Заголовки повторялись, но фокус был один. Прошло несколько дней, а интерес не угасал. Шихён безучастно листал ленту, кликнул на одну статью и увидел короткий текст с сотнями комментариев. Самый свежий гласил:
«Псих ненормальный, лечись в больнице, а не лезь на ТВ, лол»
Это точно отражало его текущее желание. Он не хотел ни эфиров, ни больницы, чтобы навестить Ахён, но из-за журналистов, подстерегающих повсюду, как гиены, он уже несколько дней не выходил из общежития.
«Пока не смотри ТВ, тусуйся с друзьями», - сказали ему, но вряд ли это сработает.
Поставив лайк комментарию, он закрыл вкладку. Разогретый рис уже остыл, и, не съев и пары ложек, Шихён убрал его в холодильник. Выйдя в гостиную, он включил телевизор и начал переключать каналы. «Похоже на жизнь безработного, но вроде неплохо, хотя и скучно...»
Каналы сменялись, пока он не замер.
На экране крупным планом его лицо и надпись в углу: «День, когда нужно любить». Это, должно быть, та дорама, в которой снимался Ли Шихён.
«Давай сбежим вместе. Кажется, теперь я могу всё бросить».
Его неловкое лицо, медленно отпускающее обнимаемую женщину, напомнило слова менеджера, который однажды в слезах сказал: «Кто так смотрит на любимую женщину?!» Тогда Шихён не понял, но теперь, кажется, начал. Дорама явно была мелодрамой, но в его взгляде на женщину не было ничего. «Плохо играет», - подумал он, но канал не сменил. Ли Шихён на экране улыбнулся и шепнул актрисе: «Я счастлив, Чжиын. Теперь я живу».
«Давно не видел, как он улыбается».
Пусть и неловко, но смотреть было можно. Может, потому, что до этого он видел только Шихёна, разрушенного из-за любви. Это лишь игра, но почему-то не раздражало, и он продолжал смотреть. Эпизоды шли один за другим, и Шихён, сидя на диване, досмотрел эту скучную, корявую дораму до финала.
«Я не знаю, что ещё нужно. Эти дни без тебя, Чжиын... мир...»
«Мир стал тёмным».
Часы показывали далеко за 22:00. Ли Шихён на экране, удерживая уходящую женщину, говорил. «Играет отвратительно...» - пробормотал он. Произношение было чётким, но всё звучало фальшиво. «И до конца так?» - буркнул он, закрывая слезящиеся глаза.
«Сегодня тоже вернутся под утро?»
Щелчок замка и звук открывающейся двери донеслись смутно, но до спящего Шихёна не дошли.
В отличие от дорамы, Ли Шихён в его сне был бесстрастен.
Запершись в комнате, он смотрел на экран телефона, стоявший чуть поодаль. Шихён понял, что это сон, и, вздохнув, подошёл ближе, чтобы увидеть, что он разглядывает. Длинные выцветшие волосы, закрывающие плечи, показались чужими. Подойдя, он увидел экран: лицо Ли Шихёна, эмодзи и бесконечный поток чатов. Подумав, что это как комментарии к новостям, он присмотрелся. Среди чёрных, размазанных строк он закрыл и открыл глаза, но экран не изменился. Шихён смотрел на это молча.
«Странно», - дрожащие губы слегка приоткрылись, и это было видно только ему.
«- Будто вижу вас впервые».
Ни улыбки, ни слёз - лицо выделялось в ярком свете. Рука, не попавшая в кадр, крепко сжимала воротник, будто скрывая страх. Хаджин, наблюдавший за этим, медленно протянул руку. Он понял, что это импульс, только в следующий момент. Зная, что закрывать глаза от грубых слов бессмысленно, он всё равно сделал это.
Это сон, прошлое, это очевидно.
- Не смотри, - сказал он.
Почему - он не знал. Но не хотел, чтобы он смотрел. Слова, которые он сам пропускал мимо ушей, для Шихёна звучали иначе - он никогда об этом не думал. Просто потому, что его больше нет. Он знал, что больничная палата, где он столько раз говорил «спасибо», была последней. Сочувствовать или злиться за мёртвого, с которым нет связи, - смешно.
Да, должно быть так...
Но даже закрыв глаза, Шихён смотрел на экран и снова заговорил. «Будто вижу вас впервые», - сказал он, и телефон погас. Пальцы, сжимавшие его, побелели. Капли падали на одеяло, и тихие рыдания, которые он пытался сдержать, закрыв лицо, раздавались в тишине. Хаджин, глядя на это, невольно рассмеялся от абсурдности.
Квадратная комната.
Спина, дрожащая от завтра, которого не будет, неспособная ни на кого опереться.
Он смеялся над собой, начавшим дешёво сочувствовать такому Ли Шихёну.
Когда он проснулся, кто-то был рядом. В темноте, колеблясь, он почувствовал мягкое прикосновение, вытирающее слёзы. В неосвещённой гостиной только телевизор, на беззвучном режиме, медленно мигал. Документалка, должно быть, - низкие тона потолка и шёпот:
- Плакал?
Знакомый голос. Заморгав тяжёлыми веками, он увидел улыбающегося Ли Саню. Только он смотрел телевизор без звука. Голова гудела, ответить было сложно, но Саню, будто поняв, сказал: «Всё нормально», и похлопал по плечу. Похоже, он подложил свои колени под голову Шихёна - лёгкий поворот, и запах духов. Странно, он же не пользуется духами...
- Шихён.
- ...
- Зачем ты один заставляешь своё сердце болеть?
Он просто смотрел ту дурацкую дораму и заснул. Думал, наконец-то увидел его улыбку, а во сне - слёзы. Объяснить это было невозможно, и он молчал. Саню, не ждавший ответа, медленно гладил его по голове. От этого прикосновения снова клонило в сон. «Какое же у меня тело», - подумал он.
- Читал комментарии в интернете? - спросил Саню так, будто напевал колыбельную.
Читал ли? Кажется, да. И раньше читал.
Он думал, там будет сплошной негатив, но сочувствующих было неожиданно много. Пост о том, что из-за стресса он ходил в больницу, и без психиатра не обойтись, был в топе. Что он тогда подумал? Не вспомнить. Это казалось далёким, чужим, но теперь в груди что-то сжималось. Наверное, из-за того, что он видел на экране телефона Шихёна. «Шихён, умри или уйди из группы, пожалуйста».
- Реакция лучше, чем кажется. Фанаты за тебя переживают.
...
- Пауза в деятельности - это ради тебя. Чтобы ты не слышал грубых слов.
Похоже, его беспокоило, что Шихён остался один в общежитии. «Не нужно», - подумал он, и тут...
- В мире больше гадких людей, чем кажется, - тихо добавил Саню, и это было так непохоже на него.
Сон снова накатывал, но Шихён, закрыв глаза, тихо спросил:
- Ты говорил, чтобы мы не ранились из-за таких вещей.
Это было в день, когда он вернулся после встречи с сасэн-фанатом, пытавшимся скормить собаке кнопки. С тревогой, крепко держа его за травмированную руку, он сказал:
- Думай только о том, что тебя любят, храни только хорошее. Время и так летит слишком быстро.
Он знал, кому предназначались слова о том, чтобы думать только о хорошем, и, не сумев оттолкнуть неловко сжатую руку, вернулся в общежитие. Тогда он не думал об этом, но теперь мысли кружились, вызывая тошноту. Лицо, сияющее с вопросом «Ты же поддержишь, да?» и другое, с натянутой улыбкой: «Верю». Ли Шихён сделал выбор. У каждого выбора есть последствия и цена - это естественно.
Даже если он не может нести ответственность или полон сожалений, это не его дело.
- Я не ранюсь. Это ничего не значит. Но...
Но что, если есть человек, чьи раны никогда не заживут? Которого не любили и у которого нет хороших воспоминаний?
Осознание этого стало концом. С дешёвым сочувствием он признал: незрелый, юный Ли Шихён был просто жертвой. Ничего не знал, его наивные чувства заложили, и жизнь рухнула на дно. Это вызывало жалость.
Рука, гладившая его голову, остановилась. Гул где-то рядом и накатывающая сонливость. Лицо, смотрящее на мигающий телефон с высветившимся именем, было неразличимо. Всё темнело, и рыдания, похожие на бессильный рассвет, звучали в ушах.
«Он всё ещё в аду».
Слова замерли на кончике языка. Если он не перестанет плакать, несмотря на все уговоры, то что тогда?
- Эй, если будешь спать весь день, станешь спящим мешком, - раздался голос.
Открыв глаза, он оказался на кровати. Кажется, заснул на диване... В комнату ворвался Ыхён и вывалил что-то на кровать. Он не ошибся - Шихён действительно спал долго. Поднявшись, он посмотрел на кровать и увидел знакомый силуэт.
- Ты же сказал, что скучный кофе не нужен, - сказал Ыхён.
- Ха...
- Везде раскупили, я еле достал, понял?
«Благодари», - добавил он. На одеяле валялись банки кофе с лицом Шихёна. Утреннее настроение уже было испорчено выходкой Ыхёна, и Шихён, всё ещё полусонный, нахмурился. Ыхён, довольный, захихикал.
- Как школьник, ей-богу, - пробормотал Шихён, проводя рукой по волосам.
Ыхён, взяв холодный кофе, небрежно воткнул соломинку и плюхнулся на кровать. По его выглаженной одежде и уложенным волосам было ясно, что у него утренний график, но лицо оставалось беззаботным.
- Что делаешь дома? - спросил он.
- Сплю, - ответил Шихён.
- Кроме этого, дебил.
- Смотрел дораму. «День, когда нужно любить».
Кхе-кхе! Ыхён, чуть не выплюнув кофе, закашлялся и поднял голову.
- Ты зачем это смотрел, псих?! Я же сказал, все твои работы - отстой!
«Или тебе нравится мучиться? Весело смотреть, как ты на экране корчишься?» - его скорострельная речь, как у рэпера, не подвела. Шихён, пропуская слова мимо ушей, подумал, что страдает больше Ыхён, хотя смотрел он. Тот, дрожа от стыда за него, рухнул на кровать. «И что он с утра затеял?» - подумал Шихён. Кажется, у него было что сказать, но, возможно, он просто пришёл поругаться. Зевая, Шихён повернулся на зов:
- Все спрашивают, как ты.
Кто именно, он не уточнил.
- У меня телефон разрядился от кучи DM.
- ...
«Так что такое DM?» - подумал Сихён. Он считал, что это извинения, но, похоже, ошибся.
- С директором сейчас разборки, так что подожди немного.
Не замечая, как меняется выражение лица Шихёна, Ыхён выпалил главное, что хотел, и с облегчением встал. Что за разборки, Шихён не знал, но мурашки пробежали по коже. Хотелось сказать «не надо», но Ыхён, махнув рукой со словами «я пошёл», выскочил из комнаты, не дав спросить. «Пришёл, наговорил ерунды и ушёл», - вздохнул Шихён.
Собрав кофе с одеяла, он вышел в гостиную. Как и вчера, там было тихо. В разгар сезона в общежитии редко кто появлялся, и, засунув кофе в холодильник, Шихён задумался.
*Бззз* - завибрировал телефон на столе.
Проверив время, он без колебаний подошёл. На экране знакомое имя.
- ...
Сегодня исполнилась неделя, как он не брал трубку. После снятия гипса он не видел этого человека. На следующий день грянуло интервью, и Шихён застрял в общежитии. Если не отвечать, всё закончится, и, возможно, это к лучшему. Не было причин продолжать, и он устал от напряжения, связанного с Хан Тэчжуном. С ним больше не хотелось иметь дел. Тэчжун, вероятно, думал так же.
Поэтому он игнорировал ежедневные звонки.
Но...
- Хан Тэчжун, - ответил он в последний момент.
С той стороны молчали. Похоже, не ожидали ответа. Через пару секунд знакомый голос сказал: «Сегодня ответил». Шум на фоне стих, послышался щелчок закрывающейся двери, и он продолжил:
- Хотел узнать, как рука.
Оба знали, что это ложь.
- Надо было настоять, чтобы ты продолжал.
Это было искренне.
Тэчжун, не дождавшись ответа, медленно оценивал настроение Шихёна, доставая сигарету. Он уже знал о хаосе в интернете. Шихён не из тех, кто переживает из-за такого, но всё же... Он изменился. Раньше он был резким, холодным, а теперь стал мягче, уязвимее. Таким, что к нему липнут всякие.
Хотелось вымести всех этих жуков, что тусуются у общежития.
Если бы Ли Шихён не был публичной фигурой, он бы давно это сделал.
Сдержав вздох, он хотел перевести разговор на деловой тон:
- Реклама дала хорошие результаты, продажи выросли в разы. Дальше...
- Хан Тэчжун, - перебил Шихён, что было редкостью.
Стук в дверь он проигнорировал, зажав сигарету в зубах. «Говори», - ответил он, доставая зажигалку.
- То предложение ещё в силе?
Рука замерла.
- Я про спонсорство.
Зажигалка упала.
О слухах, что мучили Шихёна, говорить было нечего. Истории о спонсорстве, странных выходках - всё правда. Подробности и причины его не волновали. Он просто пообещал защитить младшего брата, плакавшего перед ним, и не считал нужным делать больше. Копаться в чужом прошлом, злиться за него - для этого нужна справедливость, которой у Хаджина не было. Зачем, если всё кончено?
- Хочу найти одного человека.
Но слова вырвались вопреки мыслям.
Он думал, что поставил точку, но, похоже, ошибся. Ли Шихён, появляющийся и рыдающий, всё ещё не выбрался из того времени. Видеть, как он, даже мёртвый, разрушается в старых воспоминаниях, было невыносимо. Если это успокоит его боль, нужно вытащить его прошлое. А для этого найти того человека.
Он сотни раз клялся не ввязываться, но в итоге хватался за одного человека.
Это было импульсивно, он признавал. Но снова просить помощи без условий и платы он не хотел. Тэчжун уже взял на себя его долг, и лишняя помощь без причины была нежелательна.
И тут с той стороны раздался низкий голос:
- На всякий случай уточню...
- Я говорил о спонсорстве в другом смысле, включая пошлый.
Шихён знал, что это значит. Он видел это во снах до тошноты.
Слышал, что мужчины делают это друг с другом, но видеть так близко не приходилось. Это было ужасно, и лучше бы не видеть, но отвращения к гомосексуальности он не испытывал. Раньше он не был гомофобом, но...
Это мысли Ли Шихёна? Он, кажется, встречался с мужчиной, так что возможно.
Хаджин вообще не особо интересовался людьми. Мужчины, женщины - он был слишком равнодушен, чтобы заботиться об их желаниях. Когда требовали любви, он не знал, что делать. Все виденные им проявления любви были хаотичны и бесполезны. Любовь, о которой говорят, - просто слово, и он не собирался его произносить. Нормальные люди сразу это замечали. Тогда он смотрел на их спины и легко сдавался.
Так что спонсорство с Тэчжуном - это просто сделка.
Секс без смысла - обычное дело. Покупка и продажа вещей, информации, других ценностей - ничего особенного. Поцелуй был нормальным, так что что-то большее не изменит. Шутка про симпатичное лицо была достаточным поводом. Эмоции в сделке не нужны. Это нелепо и притянуто, он знал, но думать глубже не хотел. Сейчас он в теле Ли Шихёна.
- Знаю, - сказал он.
- Не похоже.
- Я чуть не умер от твоей руки, так что ещё я не смогу?
- ...
*Кап* - звук у окна. Дождь, которого давно не было, похоже, собирался ливануть. Шихён подошёл к окну, раздвинул шторы и увидел суетящихся с камерами людей.
- Ты же уже всё выяснил, - сказал он спокойно.
Притворяться было легко - он умел это лучше всего. Менять лицо было просто, что уж говорить о голосе.
Истории о спонсорстве всплывали, когда он просил разузнать о Шихёне. Будь то шантаж или деньги, тело использовали - факт. Так что не о чем переживать. Он мог сейчас упомянуть часть данных, что передал Тэчжун.