45.4
Такое милое личико, и натворило такое… Невероятно.
Шихён перевёл взгляд на Кана, сидящего рядом, но тот, весь день ведший себя сдержанно, явно не был виновником.
— …
«Неужели правда я?»
От внезапного пугающего осознания Ыхён начал копаться в памяти, но тут перед Сатаном закатился кусок туалетной бумаги с отчётливыми следами зубов. Доказательство было налицо, и Ыхён, присев на корточки, шепнул Сатану. Его уверенный тон заставил зрачки собаки дрогнуть.
— Сом Сатан, это ты, да?
— Кьи-ин.
— Ты это сделал, верно? Маленький хулиган!
«И ещё на меня свалить хотел!»
С возмущением он протянул руку, но Сатан вдруг взлетел вверх. «Что за чёрт, почему я в воздух взмыл?» — подумалось собаке, но не успел Ыхён среагировать, как Саню, опередив его, подхватил Сатана и прижал к себе. Их взгляды встретились.
— Сатан не виноват, Ыхён.
— Ну конечно.
«Вот и адвокат пожаловал».
Ыхён фыркнул от абсурдности, но Саню, не обращая внимания, с непривычно холодным лицом продолжил:
— Ошибки совершают только люди.
— …
От внезапного недоверия к человечеству Ыхён онемел и замер. Тут из душа вышел Чан, вытирая мокрые волосы. Заметив бумажный хаос в гостиной, он на миг остановился. Его взгляд сначала упал на Ыхёна, затем на собак.
Не говоря ни слова, было ясно, кого он заподозрил первым. Ыхён закрыл глаза.
— Кто оставил дверь на веранду открытой?
— Только попробуй опять на меня пялиться, я… ребята.
Готовый разразиться руганью, Ыхён вдруг вспомнил о камерах по всему дому и перешёл на смягчённый тон. Быть менее доверенным, чем собака, которую знаешь всего день, было обидно, но он же не мог в прямом эфире придушить Саню. «Ладно, прощу этого мерзавца», — подумал он, сдерживаясь. Но шум в гостиной, видимо, разбудил Шихёна, который открыл глаза и сел.
Клочья бумаги повсюду.
— Что это… — пробормотал он, будто решая, сон это или явь.
Увидев Сатана в объятиях Саню, он хриплым голосом спросил:
— Натворил дел?
— Похоже, кто-то оставил дверь на веранду открытой, Шихён, — ответил Саню.
— А, это я.
«Жарко было, открыл проветрить».
Неожиданное признание, что он не закрыл дверь, застало участников врасплох. Пока они искали слова, Шихён, спокойно признав вину, потёр глаза и встал. Сказав, что раз это из-за него, он уберёт сам, он потянулся к бумаге, но Рачжун, бросив пакеты из магазина на стол, подскочил и замотал головой. Сказал какую-то чушь, что Шихён не должен убирать из-за пораненной руки.
Шихён, мрачно поясняя, что палец у него не отрезан, начал собирать бумагу. Чан, молча подхватив клочья, присоединился, и так началась ночная уборка.
— Ха-ха.
Но усилия оказались напрасными. На следующее утро, открыв дверь, Саню увидел ковёр, испещрённый пятнами мочи.