28.1 Come back - 6
Влияние видео было поистине ошеломляющим.
Трансляция началась поздно, после полуночи, и это была не отредактированная официальная передача, а личный прямой эфир через приложение. Видео молниеносно распространилось по интернету, мгновенно заняв первое место в поисковых запросах и вирусным образом захватив крупнейшие порталы. Компания MR, опомнившись, пыталась удалить его, но, словно в насмешку, ролик тут же загружался заново.
Раннее утро. Ли Сонджин, неожиданно семейный человек, который, читая дочке сказку, сам засыпает первым, чуть не рухнул, получив срочный звонок. Менеджер, запинаясь, бормотал: «Ребята устроили прямой эфир, и там Шихён... нет, Ыйхён, в ванной... он сильно ругался, и это всё в прямом эфире...». Сонджин, решив, что случилось нечто ужасное, едва не помчался в офис в пижаме - и это не шутка.
Lemegeton уже не раз попадал в подобные передряги, и в центре всегда оказывались Шихён и Ыйхён, вечно конфликтовавшие. Услышав, что Ыйхён обругал Шихёна, Сонджин подумал, что они наконец-то устроили грандиозную ссору. Но проблема в том, что это произошло в прямом эфире! На глазах у фанатов!
Слухи о разладе и без того были неопровержимы, а до камбэка оставались считанные дни...
Чувствуя, как рушится мир, Сонджин в отчаянии повторял: «Всё пропало». Сколько сил он вложил в этот альбом, в этот камбэк! Да, популярность у группы и сейчас была на высоте, но все знали: жизнь айдолов недолговечна, шесть лет - и всё. Именно сейчас нужно было вбить последний гвоздь в сердца публики. Но вместо этого они, похоже, вбили гвоздь в совсем другом смысле.
«Чёрт, ребята, вы хоть понимаете, сколько вы стоите?!» - мысленно сокрушался Сонджин, видя, как перед глазами улетают банковские счета фанатов. Чувствуя, будто слёзы крови текут, он включил телефон и кликнул на неотредактированное видео, которое вот-вот должно было попасть на главную страницу портала.
«Что за чертовщина творится...»
Белый лист бумаги и недовольное лицо Тэчжуна заставили Шихёна тяжело вздохнуть. С самого утра его преследовали непонятные события, и он чувствовал себя так, словно наполовину спит - а может, и вовсе не проснулся. Пока он спал, Ыйхён разбудил его, тряся так, будто хотел убить. Не успев толком прийти в себя, Шихён выслушал тираду: «Спи в кровати! Если простудишься, я реально разозлюсь!» Ыйхён долго ворчал, пока, увидев недоумение на лице Шихёна, не успокоился и не ушёл.
«И ради этого разбудил? Если хочешь прицепиться, придумай что-то правдоподобное», - подумал Шихён, собираясь снова заснуть. Но тут раздался зловещий голос:
- Шихён...
Открыв глаза, он увидел плачущего менеджера. Только нахмурив брови, Шихён оказался в объятиях: менеджер, рыдая, уткнулся ему в грудь.
- Что делать, Шихён... Кажется, всё пропало!
О чём речь, Шихён не понял, но с тем, что утро уже испорчено, согласился. Успокаивая менеджера, он гладил его по голове, пока тот, наконец, не перестал плакать. На вопрос, что случилось, ответ был: «Спи в кровати». И менеджер тут же сбежал.
«...Что?»
Не прошло и часа с пробуждения, а Шихён уже устал. Только он собрался снова заснуть, как в комнату вошёл Чан.
«Мы же в одной комнате», - подумал Шихён. Но Чан направился прямо к нему. Шёпотом он сообщил, что Сонджин вызывает его немедленно.
«Зачем в такую рань?» - удивился Шихён, но, зная эксцентричность Сонджина, не стал спорить. Тело, однако, отказывалось вставать.
- Сонный... - пробормотал он.
Чан, услышав, протянул руку, стянул одеяло и, словно ребёнка, легко подхватил Шихёна на руки.
«Я же не пушинка», - подумал Шихён, но Чан без труда нёс его в ванную. Взгляд их встретился, и Чан тихо спросил:
- Что?
Шихён промолчал, и Чан, не настаивая, продолжил путь.
Утро прошло в суматохе, но в переговорной загадки не закончились.
- Я сто, нет, тысячу раз говорил: вы публичные люди! Всё, что вы делаете, должно быть под контролем, - начал Сонджин. - Фанаты и интернет придают значение каждому вашему движению. Знаете, зачем я вас вызвал? Особенно ты, Кан Ыйхён.
- Да, - ответил Ыйхён.
- Отлично сработал.
- Простите... Что? - Ыйхён, ожидавший нагоняя, замер.
Остальные тоже удивились, кроме Шихёна, который задумался: «Почему нас вызвали? Кажется, все знают, кроме меня».
- И ты, Ли Шихён... В общем, тоже молодец, - добавил Сонджин.
«Я тоже? Что я сделал?» - Шихён не понимал, но, чувствуя, что лучше промолчать, кивнул.
Сонджин, сменив гнев на смех, продолжил:
- Вы в курсе, что творится? Все говорят только о вас! Поисковики, фан-кафе - всё взорвалось! Слухи о разладе ушли, все ждут вашего камбэка. Это же деньги! Да, Ыйхён, из-за твоих ругательств пришлось зацензурить видео, но оно уже везде. Реакция отличная, так что всё хорошо!
Сонджин был в восторге: без затрат на рекламу публика сама их раскручивает. С утра звонили продюсеры реалити-шоу и развлекательных программ.
- Короче, реакция на видео отличная. Вам повезло, - подытожил он.
Но добавил, что, если бы результат был плохим, последствия были бы серьёзными. Все молчали, понимая: публичность обязывает. Только Шихён всё ещё не врубался.
Вдруг Сонджин посмотрел на него:
- Шихён, ты... в порядке?
Он знал о проблемах Шихёна - социофобии, депрессии, ОКР - и сам организовывал тайные визиты к врачам. Но в видео Шихён выглядел иначе, без привычной мрачности.
- Да, всё нормально, - ответил Шихён.
Сонджин кивнул:
- Ладно, идите на репетицию.
Уходя, он бросил:
- Шихён, спи в кровати.
Третий раз за утро. Шихён начал раздражаться.
Вернувшись к реальности, он смотрел то на Тэджуна, то на документы в руках и тяжело вздыхал.
После встречи с Сонджином Шихён сбежал под предлогом визита в больницу. Ему нужно было разобраться с долгом, который Тэджун обещал уладить ещё в феврале. Но март прошёл, а кредиторы молчали.
«Что за игры?» - думал Шихён, подозревая подвох. Тэджун не из тех, кто помогает просто так.
Тэджун протянул лист:
- Вот, что ты просил.
Шихён взял документ. Лицо его омрачилось.
- Точно?
- Не доверяешь? - спокойно ответил Тэджун.
Шихён положил лист на стол:
- То есть между мной и Юн Инсу нет никакой связи?
Тэджун кивнул.
Документ был краток: Шихён и Инсу - из разных агентств, певец и актёр. Встречаться могли только случайно, но Шихён избегал неформальных посиделок. Совместных проектов не было, слухов - тоже.
Шихён прикусил язык.
«Не может быть».
Он был уверен: Инсу знает о нём. Его слова, поведение - всё указывало, что Инсу в курсе, как Шихёна обманом втянули в долги.
«Если Инсу знал настоящего Шихёна... Может, он и есть тот, кто разрушил его жизнь?»
Но документы опровергали всё. Шихён хотел возразить, но знал: Тэджун не ошибается. Одиннадцать лет вместе - это не шутка.
Тэджун, глядя на задумчивого Шихёна, спросил:
- А должна быть связь?
- ...
- Ты понимаешь, как странно просить расследовать самого себя?
Шихён молчал. Он знал, как нелепо выглядит: просить копаться в своём прошлом, да ещё с такими тайнами. Но другого выхода не было. Рассказать правду? Тэджун не поверит, а Шихён сам сгорит от стыда.
Тэджун долго смотрел на него, затем сказал:
- Ладно. Со временем разберёмся.
И, словно невзначай, добавил:
- Шихён, спи в кровати.
Шихён узнал о видео только через два дня.
Все вокруг твердили: «Спи в кровати», и он думал, это какой-то мем. Но на съёмках драмы актриса Ан Суджин, визжа, показала ему то самое видео.
Ыйхён стучал в дверь ванной, а потом Чан вынес спящего Шихёна на руках.
«Так вот почему я проснулся в кровати», - понял он.
Шихён часто путал сны с реальностью, но это было слишком. Видео, где его, взрослого парня, несут на руках, стало вирусным.
«Кошмар», - подумал он, закрыв лицо руками.
Суджин, хохоча, удивилась, что он не знал.
- Ты что, правда не в курсе? Все только об этом и говорят!
Шихён смущённо попросил её перестать, но она лишь смеялась громче.
Позже Суджин выложила в соцсети фото Шихёна, тайком сделанное на площадке. На снимках он смотрел на менеджера - сначала серьёзно, потом с лёгкой улыбкой. Интернет взорвался: такого Шихёна никто не видел.
Суджин, предвкушая, как фото станет легендарным, ликовала. Шихён же недоумевал: «Что смешного?»
Тут появился Юн Инсу.
- Что за веселье? - спросил он, вклинившись в разговор.
Суджин, вздохнув, съязвила:
- Исну, ты что, за неверным следишь? Что с тобой творится?
- Ничего, - отрезал он.
- Ничего?! Раньше только пялился, а теперь открыто таскаешься за ним!
- Не преувеличивай.
Шихён уже исчез - стоял рядом с менеджером.
После того как Шихён потерял сознание на площадке, поведение Инсу стало ещё страннее. Шихён начал его избегать, а Инсу - преследовать. Съёмочная группа сходила с ума: два красавца играли в кошки-мышки.
- Почему ты так с Шихёном? - спросила Суджин.
Инсу, не отводя глаз, ответил:
- Потому что это забавно.
Его улыбка была пугающе искренней.
Шихён уехал на съёмки клипа.
Сет был ярким, с необычными декорациями. Концепт песни «Bog» - откровенная декадентская эстетика, подпольное казино, половина хореографии из вогинга и вакинга.
Шихён, привыкший к драмам, чувствовал себя не в своей тарелке.
- Привет, я J, - представился режиссёр, нервный, но дружелюбный.
Ыйхён шепнул Шихёну, что настоящее имя режиссёра - Чжуя , но он предпочитает псевдоним.
- Он крутой. Главное - делай своё дело, и всё будет ок. К тебе он нормально относится.
- Нормально? - удивился Шихён. Обычно люди, знавшие его, испытывали неприязнь.
- Да, он ценит профессионализм, а не личность. Не парься.
Съёмки начались. Ыйхён, в чёрных джинсах и майке, моментально преобразился: небрежно прислонился к стене, опустился на пол, посмотрел в камеру с дикой харизмой.
«Вот это мошенник», - подумал Шихён.
- Понял, как надо? - спросил Ыйхён после.
- Смахивает на аферу, - честно ответил Шихён.
Ыйхён зарычал, но Саню, смеясь, утащил его в гримёрку.
Следующим был Рачжун. В шортах и рубашке, он выглядел как щенок, но перед камерой стал другим: лениво взглянул в сторону, достал леденец, улыбнулся с намёком на шалость.
«Кто это вообще?» - ошарашенно подумал Шихён.
Когда вызвали Шихёна, Саню вмешался:
- Режиссёр, можно Чана первым? Шихён не в форме.
Режиссёр согласился. Рачжун, услышав, бросился к Шихёну, проверяя, всё ли в порядке.
- Ты заболел?
- Нет, всё нормально, - успокоил Шихён.
Рачжун обнял его, чем шокировал всех: раньше Шихён терпеть не мог прикосновений.
Чан поправил Шихёну одежду и волосы, а тот спокойно принял это.
Съёмка Чана была на красном диване. Он выглядел сонным, но каждый жест - от движения ноги до касания волос - был завораживающим.
«Наш малыш вырос», - пошутил Саню.
Шихён кивнул, не осознавая, что сам считает Чана ребёнком, хотя разница в возрасте невелика.
Саню снимали на кровати. Лёжа, он смотрел в камеру с пугающей интенсивностью, расстегнул рубашку, ослабил галстук. Один кадр - и всё.
- Слишком круто, да? - подмигнул он Шихёну.
- Нет, просто мошенник, - буркнул тот.
Саню, смеясь, потрепал его по щеке:
- Твоя очередь.
Шихён вошёл на сет, чувствуя, что провал неизбежен.
- Шихён, ты же как ходячая фотосессия, но... сделай хоть что-нибудь! - взмолился режиссёр.
Шихён не знал, что делать. В драмах были сценарии, а тут - пустота. После идеальных кадров других он чувствовал себя беспомощным.
«Зачем я вообще здесь?» - подумал он, понимая, что всё летит под откос.