30. конец.
Прошло чуть больше года с тех пор, как Луна появилась в их жизни. С тех пор всё изменилось — не мгновенно, не по щелчку пальцев, но по-настоящему.
Кэйтрин стояла у окна, держа в одной руке кружку с кофе, в другой — телефон. Камера была включена, шёл прямой эфир в её блоге:
— …а Луна сегодня впервые встала на ножки без поддержки, — с мягкой гордостью проговорила она, улыбаясь. — Феликс, конечно, сказал, что это потому, что он её «обучил».
В комнате позади Кэйтрин слышалось весёлое хихиканье: Луна сидела на ковре, рядом с ней лежал Феликс, разглядывая её маленькие ручки. Он подносил к ней мягкую игрушку, и та пыталась схватить её с удивительной серьёзностью.
Кэйтрин закончила эфир, вздохнула, и на секунду просто замерла в тишине, пропитанной запахом кофе, солнцем, проникающим сквозь шторы, и голосами детей.
Её жизнь была совершенно другой. Она не вернулась к карьере модели — не потому, что не могла, а потому что не захотела. Теперь её сцена — это кухня, игровая, детская площадка, уютный блог для мамочек, где тысячи женщин писали ей: «Ты — как мы».
Но кое-что осталось прежним.
Из соседней комнаты донёсся взрыв аплодисменты. Телевизор передавал матч. Барселона снова играла — и в главном составе, как и прежде, сиял Ламин Ямал. Его имя снова гремело на весь мир, он вернулся не просто в футбол, он вернулся легендой.
— Папа забил! — закричал Феликс, подбежав к матери, схватив её за руку. — Я видел! Он вот так, смотри! — он подпрыгнул, размахивая руками, изображая удар. — Он самый лучший!
— Да, мой хороший, — усмехнулась Кэйтрин. — Наш с тобой герой.
Она обняла сына и прижала к себе.
Феликс уже привык быть старшим братом. Он всё ещё иногда ревновал, особенно когда Луна забирала внимание, но он искренне её любил. Он читал ей сказки на ночь, пытался кормить кашей, и даже пытался однажды поменять ей подгузник, после чего объявил: «Этим пусть мама занимается».
Вечером они сидели всей семьёй у большого стола на террасе. Ламин вернулся с тренировки — немного усталый, но счастливый, в домашней футболке и с повязкой на запястье.
— Как она? — сразу спросил он, поднимая Луну на руки.
— Сегодня встала без опоры, — гордо сообщила Кэйтрин. — У тебя растёт новая чемпионка.
— Мы обречены на золотые медали, — усмехнулся он.
На террасе также были Эктор и Арно. Их история снова наладилась: после всего, что произошло, они стали ближе. Сейчас они жили вместе и серьёзно обсуждали процесс усыновления. Эктор держал в руках каталоги детских комнат, а Арно — документы. Они перебрасывались взглядами и улыбками.
— Мы уже почти выбрали агентство, — сказал Эктор. — Думаю, через полгода, если всё пойдёт гладко, у нас будет малыш.
— Вы будете отличными родителями, — сказала Кэйтрин, и в её голосе не было ни тени сомнения.
— Я надеюсь, — прошептал Арно. — Мы хотим быть такой же семьёй, как вы.
Ламин посмотрел на Кэйтрин и тихо взял её за руку. Он всё ещё помнил моменты страха, сомнений, ревности и разлуки. Но теперь, глядя, как Феликс бегает по траве, а Луна смеётся в его руках, он знал — всё, что они пережили, того стоило.
Потом наступил вечер.
Феликс заснул у Ламина на груди. Луна — у Кэйтрин на руках. Они молча сидели в полутьме гостиной, в тихом доме, в безопасности, в кругу любви.
Кэйтрин наклонилась и поцеловала Ламина в щеку.
— Помнишь, как всё начиналось?
Он усмехнулся.
— Как будто вчера. И как будто в другой жизни.
Она кивнула.
— Всё могло сложиться иначе.
— Но мы здесь, — ответил он. — У нас есть они. У нас мы. Этого достаточно.
За окном начали мерцать огоньки большого города. Где-то вдалеке Барселона продолжала жить, играть, строиться, шуметь. Но здесь, в их доме, было тихо, тепло и по-настоящему хорошо.
Всё было именно так, как должно быть.
Их история завершалась не громким событием, не драмой, а этой тишиной.
Тишиной, полной любви.
Конец