16 «взгляд в бездну»
Свет в допросной комнате был ярким, почти стерильным. Он бил прямо в лицо мужчине с небритым подбородком и пустыми глазами. Руки его были сцеплены за спиной, но он сидел спокойно, почти вызывающе. Его глаза двигались быстро, как у зверя, подмечая каждое движение офицеров в комнате.
— Имя, — строго сказал следователь Рамос, присев напротив.
Мужчина молчал.
— Мы знаем, кто ты. У нас есть запись с камер, показания свидетелей, GPS-данные. Мы знаем, что ты взял ребёнка.
Мужчина усмехнулся. Лёгкий, еле уловимый звук.
— Я не взял. Я забрал, — наконец произнёс он, словно слово "забрал" было более правильным.
Из-за зеркального стекла наблюдали Кэйтрин и Ламин. Они не спали уже сутки. Глаза Кэйтрин были опухшими от слёз, а у Ламина под глазами лежали тени, как будто он пробежал марафон боли. С ними стояли Эктор и Арно — оба вымотанные, но не покидавшие друзей ни на минуту.
— Ты понимаешь, что натворил? — голос Рамоса стал резче. — Ребёнок. Трёхлетний ребёнок! Ты хочешь, чтобы его мать с ума сошла?!
Похититель склонил голову набок.
— Она сильная. Она же привыкла к вниманию. Вечно блистающая, с обложек, в кадре. Её слёзы... что-то настоящее наконец-то.
Рамос едва сдержал раздражение. Он знал тип — хрупкая, опасная смесь зависти, паранойи и мании величия.
— Где ребёнок?
— Он в безопасности. Я позаботился о нём. Лучше, чем они когда-либо смогут. Я — порядок, а они — шум. Всё, что я просил, — чтобы его отец ушёл. Всё. Но они... отказались.
— Что ты имеешь в виду — "ушёл"?
— Он должен исчезнуть. Уйти с арены. Перестать быть светом. Слишком долго он был примером. Я смотрел, как его любят, как ему аплодируют, как ему прощают ошибки. А я... Я был никем. Я играл в юношеской лиге. Меня убрали. Сказали, я не подхожу. Но он... ему дали всё.
Рамос взглянул на зеркало. Сигнал был понятен.
Он встал, вышел.
— Вы хотите услышать остальное? — спросил он, обращаясь к Кэйтрин и Ламину. — Он согласен показать, где мальчик. Но только при одном условии.
— Каком? — голос Кэйтрин дрогнул.
— Он хочет, чтобы вы сами приехали туда. Говорит, "только тогда всё будет закончено".
Кэйтрин хотела взорваться, но Ламин сжал её руку.
— Мы поедем, — сказал он твёрдо. — И вернём сына.
Поездка
Полицейская колонна ехала сквозь вечерние улицы города. Внутри одной из машин сидели Кэйтрин и Ламин. Тишина между ними была тяжёлой, наполненной тревогой. Позади — Эктор и Арно, не отходящие ни на шаг.
— Я убью его, если он сделал Феликсу хоть что-то, — выдавила Кэйтрин, глядя в окно.
— Мы найдём его, — сказал Ламин. Его голос был хриплым, срывающимся, но в нём чувствовалась решимость. — Я обещаю.
— Почему он выбрал нас? Почему не кого-то другого?
— Потому что мы стали символом. Он хотел сломать не просто семью. Он хотел разрушить образ.
Сзади Эктор наклонился вперёд:
— Вы не одни. Мы с вами до конца. И когда мы вернём Феликса — а мы его вернём — мы сделаем так, чтобы этот человек больше никогда не вышел на улицу.
Место
Старый склад на окраине Барселоны. Заросший сорняками, обитый досками и пахнущий плесенью. Полицейские окружили здание. Человек, указывавший путь, шагал уверенно, даже с гордостью.
— Он там, — произнёс он и указал на подвал.
Кэйтрин сорвалась с места, Ламин за ней. Один из полицейских приоткрыл дверь, другая группа зашла внутрь с другой стороны.
Подвал был тёмным. Только один ламповый светильник освещал угол, где стояла старая кровать и матрас. На нём — маленький силуэт.
Феликс.
— ФЕЛИКС!!! — закричала Кэйтрин и бросилась вперёд.
Мальчик проснулся, испуганно обернулся, а затем, увидев мать, расплакался и протянул руки.
— Мамочка!
Ламин упал на колени рядом. Он обнял сына, прижал к себе, его руки дрожали.
— Всё хорошо, малыш. Ты дома. Мы нашли тебя.
Полицейские увели похитителя в наручниках. Тот не сопротивлялся. Только тихо пел себе под нос какую-то колыбельную. В голове у него была только одна мысль:
— Я показал им, каково это — терять.
Продолжение следует...