Побочная

Горничные постоянно болтали, и я очень старалась запоминать слова и по возможности находить их значение. За несколько дней я выучила такие выражения «Не плачте», «Пожалуйста, успокойтесь, я вышиваю», а также слово «Призраки». И то последнее слово я поняла только потому, что оно было очень похоже на английское слово.

Я все еще не понимаю, где наши родители. Иногда я думаю, что наша мама — Лили. Лилиан Йорк, очень красивая молодая девушка, единственная, кого мы по-настоящему интересуем. Мне нравится, когда она целует меня и обнимает.

И последнее время меня беспокоит Атанасия. Она... стала часто хмурится и плакать, а еще по ночам почти не спит. И так как мы спим вместе, она будит меня. Конечно, она пытается извиниться передо мной и помогает снова уснуть, но мне не дает покоя ее тревожный и иногда испуганный вид. Она выглядит так... как будто понимает, что говорят все вокруг. А ведь точно! Всегда, что бы не сказали горничные, Атанасия реагирует разным способом. Например, тот случай, когда горничная сказала нам «Не мешайте!» и Атанасия начала на нее бурчать. Тогда я совсем не поняла это выражение, но эта горничная слишком часто стала его произносить, вот так вот я и... Хотя в основном значение слов окружающих лишь мое предположение. Да... сложно быть переводчиком с нулевым знанием языка.

Внезапно дверь хлопнула, и в нашу комнату зашли девушки. Они нависли над нами, уже не спящими, и стали разговаривать, почти не сбавляя громкости. Я немного подсмотрела лицо сестры и чуть-чуть улыбнулась. Будучи недовольной и пытаясь сделать безмятежное лицо, она выглядела смешно. Мне же повезло — я лежала на боку, немного спрятанная одеяльцем. Я могла почти не притворяться, потому что моего лица не было видно.

В тот же день Лили дала нам золотой шар, размеры которого были больше, чем моя голова. Лили не давала нам его подержать, но катала его по полу вместе с нами. Лицо Атанасии надо было видеть! Она ползла за этим шаром с таким счастливым лицом! Был бы у нее хвост, он непременно вилял бы! Похоже, моя сестренка падка на драгоценности...

Пока Атанасия смешила меня своим лицом, мы обе улыбались. Лили чмокнула нас обеих в щеки и ярко-ярко улыбнулась. Какая же она красивая!.. Когда сестра в очередной раз поползла за шаром, у нее изо рта потекла слюна, что рассмешило и умилило меня еще больше. Чтобы не вызывать подозрения, я тоже поползла за шаром.

Мы росли здоровыми и активными детьми. Сначала, конечно, меня посещали тревожные мысли по поводу поведения Атанасии, но похоже все пришло в норму. Она стала больше кушать, наконец-то спит и не будит меня, а еще... она заметила, что у нас воруют драгоценные вещи, ха... Вообще-то я думала, что мне кажется, пока сестра не показала мне на места, где раньше стояли расписные вазы с позолотой. Мда. Так как мы были всего лишь детьми, мы закрыли на это глаза. Хотя Атанасия сильно расстроилась...

***

Надо же, в этом мире есть магия! Лили рассказывала нам про колдуна Черной башни, показывая на картинку, но я не так много поняла. Вот бы увидеть магию!

Лили перелистнула страницу. На картинке был нарисован, похоже, нынешний император. Наш отец? Значит, у нас хотя бы есть родитель. А мама?

Я вздрогнула от того, что Атанасия стала бить картинку и ругаться. На ее лице было самое недовольное выражение. Хорошо, что Лили не видела ее лица. Она погладила сестру по голове, похвалив, и сказала:

— Это ваш отец, Его Величество Клод де Эльджео Обелия.

Ее спокойный голос отчего-то послал по моей спине мурашки. Я посмотрела на сестру: ее лицо ничего не выражало.

— А ваши имена — Атанасия де Эльджео Обелия и Амброуз де Эльджео Обелия.

Ууу, ну я же сказала, что мое имя больше подходит мальчику!

Затем сестра целый день была в раздумиях. Я уже догадалась, что она знает гораздо больше меня. И язык здешний понимает, и знает нашего отца... Возможно, ее прошлая жизнь была в этом мире?

Вздохнув, я наблюдала, как сестра грызет наше одеяльце. Зубы что ли режутся? Скорчив недовольное лицо, я отобрала одеяло изо рта сестры. Она отвернулась от меня, бурча. Кажется, уснула.

Следующий день Атанасия была задумчива и грустна, но так как разговаривать мы не умели, я не могла узнать, что стало причиной ее настроения.

Мы сидели на ковре в нашей маленькой гостиной, я катала тот золотой шар. Я хорошо в нем отражалась, поэтому я разглядывала себя. Мои глаза... Были очень похожи на глаза сестры. Такие же... Драгоценные. Однако цвет моих глаз был светлее, чем у нее. Увидев, что сестра погрузилась в недетские раздумия, которые могли увидеть взрослые, я толкнула шар в ее сторону. Он врезался в ее колено.

Хнык.

Я вздрогнула, услышав это. О нет... Только не снова.

Сестра, положив руку на золотой шар, хотела взять его, но в эту самую секунду разревелась. Только ее плачь разнёсся по комнате, как к нам вбежала Лили и взяла ее на руки, стараясь успокоить.

Сестра ревела навзрыд. Я никогда не видела у нее такой истерики. О чем же ты там думаешь? Хм. Может, она скучает по родным и хочет вернуться назад? Но ведь это невозможно, ведь... В своем мире она умерла, как и я. Какой смысл сейчас вспоминать былое и желать вернуть то, что утеряно навсегда? У меня... У меня ничего не осталось перед моей смертью. Ничего и никого. Так что единственное, о чем я жалею, это то, что я не успела пристроить котят, рождённых на улице, в хорошие руки.

Крики Атанасии стали меня раздражать, и я состроила недовольное лицо. Когда же ты прекратить убиваться? Ничего страшного не произошло, у нас есть все, о чем можно желать! Мы принцессы огромной и богатой империи, сто процентов одарены офигенной магией, наш отец — сильный император! С жиру бесишься? Тц.

Тем временем Лили проверяла сестре подгузники, от чего та смутилась. Эта процедура нам до сих пор непривычна и неприятна. Трудно быть взрослым в детском теле. Тесно.

Атанасия успокоилась спустя долгое время. Пока Лили занималась успокоением ребенка, я занимала себя сама. Катала шар, ползала за ним и снова катала.

Эх, скучно...

***

Первым словом Атанасии было Ами. Моим — Ати. Когда мы научились говорить больше двух слов, мы начали разговаривать. Параллельно мы научились ходить, затем бегать. И года так в три я спросила у Атанасии причину ее слез в младенчестве.

Лучше бы не спрашивала.