3. Тот, в чьих глазах - я.
Я смотрел, как мальчишка прижимается к ней, зарываясь лицом в изгиб шеи.
Адамо.
Слишком легко он прятался в её объятиях.
Слишком крепко держался.
Как будто боялся, что если отпустит — она исчезнет.
И в нём… я видел себя.
Не только в тоне кожи или карих глазах.
А в этом молчаливом упрямстве.
Во взгляде — не по-детски серьёзном, будто он уже знал, что в жизни не всё сказки.
Мы зашли в дом.
Его дом.
Сладкий аромат ванили и зефира ударил в нос.
Так пахнет детство. Безопасность. Жизнь, в которой нет пуль и крови.
Аллесия сняла обувь. Я повторил.
Мы прошли в комнату мальчика.
Белые стены, рисунки синих машинок и лошадей. А посреди комнаты — кровать в форме спорткара. Комната была светлой. Не от ламп — от смысла.
Это был дом, где ребёнка не просто растили. Его любили.
— Мамочка, я был послушным мальчиком! — воскликнул Адамо, улыбаясь во весь рот.
Я не смог не усмехнуться.
Улыбка была заразительной.
Даже слишком.
— Мой же ты сладкий, — прошептала Аллесия, поглаживая его тёмные пряди.
Потом взглянула на меня — коротко, как будто что-то хотела сказать, но передумала.
— Посиди с ним, я поговорю с няней и соберу вещи, — бросила она и вышла.
Я присел на край кровати. Мальчик посмотрел на меня широко открытыми глазами.
— Почему мама собирает вещи? Мы уезжаем?
— Да. Вы будете жить у меня.
У нас во дворе есть моя собственная конюшня. Ты ведь любишь лошадей?
Он вспыхнул весь, как гирлянда.
И я понял — попал в точку.
— Обожаю! Мы с мамой ездим на ферму. Я кормлю лошадок! И катаюсь — но только с ней.
— Умеешь держаться в седле?
— Умею, — гордо сказал он. — Только со взрослыми рядом.
— Когда приедешь к нам, я покатаю тебя на своём коне.
— Правда?
— Правда, малыш.
Я растрепал ему волосы. Он хихикнул.
Чисто. Настояще.
С полки я взял планшет, протянул ему.
— Поиграй немного. Я должен сделать звонок. Потом покажу тебе своих лошадей — на фото.
Он кивнул, уютно улёгся в своей «машинке» и залип в экран.
Я отошёл к окну, достал телефон.
Набрал номер.
— Да, брат? — ответил Альдо.
Альдо — не просто охранник. Он наш. Один из семьи.
Он был рядом ещё до того, как я стал тем, кем стал.
Молчаливый, верный. Он знает, когда спрашивать, а когда — просто слушать.
— Помнишь комнату рядом с моей спальней?
— Ту, что в твоём доме? Конечно. Что с ней?
— Завтра она должна быть готова.
Сделай из неё детскую.
— Детскую?
— Стены — рисунки с лошадьми и синими машинами. Кровать — в форме машинки. Игрушки. Пусть всё будет.
Пауза.
Даже Альдо замолчал.
— Понял. Всё будет, — только и сказал он.
***
Через час Аллесия собрала все вещи — свои и Адамо.
Мы сидели на крошечной белой кухне, где пахло ванилью и чем-то обжаренным. Свет падал сквозь штору в мелкую клетку, рассеиваясь на полу.
Адамо устроился у меня на коленях — как будто всегда знал, что может.
Он листал мой телефон, рассматривал фотографии моих лошадей, пока я украдкой наблюдал за его матерью.
Аллесия стояла у плиты, что-то помешивала в кастрюле, не оборачиваясь, но, казалось, слышала каждое наше движение.
С мальчишкой мы нашли общий язык быстро.
Слишком быстро.
— Дядя Адриано?
Я отвёл взгляд от её спины и посмотрел на него.
— Да, малыш?
— А почему у тебя в телефоне только лошади да какие-то бумажки? У тебя нет семьи?
Я не удержался и впервые за долгое время — усмехнулся. По-настоящему.
Аллесия резко повернулась, нахмурившись:
— Адамо, нельзя так говорить.
— Но мамочка! Ну правда же! У тебя есть фотографии с дядей Валерио, с тётей Бьянкой, и со мной, и с тобой самой. А тут — пусто!
Он развёл руки в стороны, качая головой. Такая живая мимика. Настоящий итальянец.
— Тогда давай это исправим, — сказал я, усаживая его удобнее.
Я взял телефон, открыл камеру, переключил на фронтальную. Он моментально оживился, выпрямился, прищурился как звезда на подиуме.
— Дядя Адриано! Ну ты чего! Надо было сказать! Я бы красиво позировал!
Аллесия рассмеялась — с тем самым мягким смехом, который похож на щекотку внутри. Я тоже улыбнулся, снова поднял телефон.
— Ладно. Теперь смотри в камеру. Улыбнись.
Он выставил два пальца — как миротворец или рок-звезда, неясно. Широко улыбнулся, показав белоснежные зубы.
Я нажал кнопку.
Щёлк.
Первая фотография.
Через несколько минут Адамо с головой ушёл в просмотр фотографий. Он листал снимки один за другим, будто хотел запомнить каждый, как будто эти моменты уже были частью чего-то большого, важного. А между тем Аллесия уже накрыла на стол и села рядом со мной.
— Адамо, ты голоден? — мягко спросила она, ставя передо мной чашку с ароматным капучино.
Сейчас было только девять утра, но день казался длиннее обычного. Кофе был как спасательный круг — хоть что-то постоянное в этом меняющемся мире.
На столе стояла тарелка с корнетто — ещё тёплые, с шоколадной начинкой. Запах домашней выпечки будто размывал всё, что происходило с утра: выстрелы, крики, страх.
— Нет, мама, — рассеянно ответил Адамо, даже не глянув в её сторону.
— Тогда иди, поиграй в своей комнате, хорошо? — сказала она, нежно. — Маме нужно поговорить с дядей. И верни, пожалуйста, его телефон.
Адамо послушно протянул мне устройство, вскочил со стула и убежал в свою комнату, оставив за собой лёгкий шум шагов и хлопок двери.
Аллесия перевела на меня взгляд.
Я не стал тянуть:
— Вы переезжаете сегодня. А завтра сыграем небольшую свадьбу. Пусть Семья знает: ты теперь одна из Верди. И Адамо — тоже.
— А как я объясню это брату, Адриано? — её голос был тихим, но острым. — Ты подумал об этом?
Я пожал плечами:
— Скажешь, что мы давно вместе. Что завтра свадьба, и он приглашён.
Аллесия сжала чашку обеими руками, будто пыталась согреться или успокоить внутреннюю бурю. Её брови сошлись на переносице.
— Ты серьёзно? Думаешь, он скажет: «О, молодец, сестрёнка! Рад за вас! Живите долго и счастливо!»?
Она всплеснула руками, но тут же замерла, вспомнив, что за стенкой — её сын.
— Да, — спокойно ответил я. — Думаю, скажет именно это.
— Ты просто…
Она не успела договорить. В прихожей хлопнула дверь. И почти сразу в коридоре раздался голос — громкий и уверенный:
— Аллесия? Сестрёнка, ты дома?
Я застыл. И она тоже.
Этот голос… я слышал его раньше. Тогда, когда улаживал вопросы с полицией на юге Бари.
Начальник отдела. Валерио Капелли.
А теперь — брат моей невесты.
Из своей комнаты с топотом выбежал Адамо.
— Дядя Валерио!
— Мой львёнок! — раздался радостный отклик, и по звуку стало понятно — мужчина подхватил его на руки.
— Дядя, мы теперь будем жить с дядей Адриано! Ты знал?
Аллесия резко выдохнула, словно всё это время сдерживала воздух, и закрыла лицо руками.
Похоже, театр ещё даже не начинался.
— Адриано? Кто он такой? — голос Валерио становился всё ближе, и вот он уже стоял в дверях кухни, вглядываясь в меня.
Точнее — сканируя меня с ног до головы, будто хотел раскусить за секунду.
— Адамо, малыш, я принёс тебе игрушки. Они в сумке — иди, посмотри, — сказал он, мягко опуская мальчика на пол.
Адамо оживился, как маленький фейерверк, и радостно выбежал в прихожую.
— Так-так… Аллесия? — мужчина с густыми тёмно-рыжими волосами повернулся к ней, сдерживая эмоции.
— Валерио… это…
Мы с Аллесией одновременно встали. Я подошёл ближе и спокойно протянул руку.
— Я Адриано. Парень вашей сестры. И, можно сказать, скоро её муж.
В ту же секунду его глаза налились вспышкой, и он, не раздумывая, поднял кулак, целясь мне прямо в лицо.
Но, к счастью, мой отец научил меня не только стоять на ногах, но и держать удары — особенно чужие.
Я перехватил его запястье и резко оттолкнул назад. Валерио врезался спиной в стену — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, с кем имеет дело.
— Адриано! — Аллесия подскочила к брату и бросила на меня строгий взгляд.
Она взяла Валерио за плечо, будто пытаясь удержать в этой реальности.
— Прости его… Он просто… импульсивный.
Импульсивный? Я?
Интересно… А кто в этой комнате только что попытался врезать другому человеку кулаком в лицо?
И всё равно виноват, конечно же, я.
Валерио выпрямился, потирая запястье. Его взгляд всё ещё метался между мной и Аллесией — словно не мог решить, кто из нас больший сумасшедший.
— Ладно… Прости, — бросил он коротко, почти сквозь зубы. — Просто… это всё неожиданно.
— Понимаю, — кивнул я. — Я бы тоже ударил себя, окажись на твоём месте.
Он хмыкнул. Почти с уважением.
Мы все втроём направились к столу. Аллесия снова заняла своё место у окна. Валерио сел рядом с ней, но продолжал бросать в мою сторону взгляд, будто проверял, не исчезну ли я вдруг в облаке дыма, как какой-то чёртов фокусник.
Я сел напротив, и только теперь заметил, что рядом со мной стояла кружка. Белая, с розовыми цветочками.
Как мило.
Вот серьёзно? Это и есть моя новая жизнь?
Одна рука держит кружку, которая пахнет ванилью и корицей, а в другой я недавно сжимал кулак брата своей будущей жены.
Вдохнув, я сделал глоток. Горячий капучино обжёг язык, но в нём было что-то… уютное.
— Значит, свадьба завтра? — спросил Валерио, наконец усевшись и приняв реальность. Его голос был хриплым, но без злости.
— Да. Маленькая. Только для семьи. — ответил я, не отрывая взгляда от Аллесии.
Она тихо опустила глаза и крутила ложечку в чашке. И снова стала похожа на кого-то, кто случайно оказался на перепутье между миром и хаосом.
Но теперь это и мой мир тоже.
***
Мы только доели. Валерио вытер руки салфеткой, отставил чашку, и даже не глядя на меня, бросил:
— Нам нужно поговорить.
Тон — не просьба. Приказ.
Еле сдерживая себя, я кивнул.
Устраивать тут драку из-за его тона, не было в моих планах.
Учитывая что дома Адамо.
Мы вышли во двор. Воздух был прохладным, пропитанным ароматами сырой земли и жасмина. Он остановился у стены, скрестил руки на груди и заглянул мне прямо в глаза. Без страха. Без вопросов. Только контроль.
— Я видел тебя однажды, — начал он. — Когда-то давно. В участке. Ты тогда улаживал дело с оружием. Все молчали, но я знал, что это был ты.
Я усмехнулся.
— Ты хорошо запоминаешь лица.
— Я хорошо запоминаю преступников.
Между нами повисло молчание. Только птицы где-то на деревьях щебетали слишком радостно — как будто не понимали, что происходит.
— Так вот, — продолжил он. — Я не могу доказать, кто ты такой. Но я знаю, что ты не просто бизнесмен. У тебя свой двор. Свои люди. Слишком много тишины вокруг твоего имени. А настоящие хорошие люди — они не такие тихие.
Я ничего не ответил.
— Я люблю свою сестру. И я не позволю ей снова страдать. Понял меня?
— Я не собираюсь делать ей больно, — сказал я спокойно. — Наоборот. Я предлагаю ей безопасность. И если ты хочешь знать, это решение спасло ей жизнь.
Валерио резко подался вперёд:
— Безопасность от кого? От тебя?
— От всего. — Я сжал челюсть. — Этот брак — не твоя игра. И не моя. Это — последствия.
Он отступил на шаг назад. Повёл плечами, будто пытался сбросить напряжение.
— Я не верю тебе, Адриано. Но если моя сестра выбрала тебя — ты сам подписал себе приговор. Сломаешь её — и я найду способ прикончить тебя. Даже если ты будешь под землёй с двумя армиями охраны.
Я усмехнулся и кивнул.
— Это справедливо.
Он посмотрел на меня ещё пару секунд, потом резко развернулся и пошёл обратно в дом. Его спина — прямая, жёсткая. Полицейская.
А я остался стоять во дворе, с белой кружкой с цветочками в руке.
Семья. Чёртова семейная жизнь.