Глава 36: Тени внутри
Джисон не чувствовал времени. Он знал только тьму — внутри и снаружи. Джихо был рядом. Всегда. Его тень преследовала даже в коротких приступах сна. Даже в мыслях о спасении.
Сейчас он сидел на полу, прикованный к стене. Холод впивался в кожу, но больше всего жгло прикосновение, которое всё ещё будто отпечатывалось на теле. Ладони Джихо, скользящие по нему без разрешения, его губы, слишком близкие, слова, нашёптанные в ухо, словно яд, медленно разъедающий волю.
— Как ты себя чувствуешь сегодня, малыш? — снова этот голос. Липкий, обволакивающий, лживый.
Джисон не ответил. Он упрямо смотрел в сторону, будто там, за голой стеной, был кто-то, кто вот-вот войдёт. Минхо.
Джихо подошёл ближе. Медленно. Он не поднимал голос. Всё происходило так спокойно, что от этого становилось только страшнее. Он опустился перед Джисоном на колени, схватил его за подбородок и заставил посмотреть в глаза.
— Мне нравится, когда ты молчишь. Ты стал мягче. Послушнее. Такой ты мне и нужен.
— Это не ты меня сломал, — хрипло выдавил Джисон. — Это я притворяюсь, чтобы ты расслабился. А потом — я перережу тебе горло.
Джихо рассмеялся. Спокойно, по-настоящему.
— Вот и прекрасно. Огонь не потушен… Значит, будет интереснее. Мы оба знаем, Джисон, ты уже не тот, кем был. И Минхо… он никогда тебя не получит обратно таким.
Джихо наклонился. Лоб к лбу. Губы коснулись щеки — вяло, как будто он знал, что Джисон ненавидит каждую секунду этого. Пальцы прошлись по его груди — медленно, зловеще. Но дальше он не пошёл. Нет, он знал, как играть. Он наслаждался страхом и напряжением больше, чем действием.
— Ты всё равно мой. Внутри. Ты будешь помнить каждую секунду.
Он встал и вышел, оставив Джисона в темноте. Тот тяжело дышал. Злость сжимала грудь. Он чувствовал себя грязным, уязвимым, но не побеждённым.
"Держись... Держись, Джисон... Он придёт. Минхо придёт."
А тем временем, где-то за пределами этой тюрьмы, Минхо поднимал взгляд на карту, с красными точками и пометками. Его руки сжимались в кулаки. Он знал — время уходит. И если он не успеет…
Он не позволит, чтобы кто-то другой прикасался к его Хану.