Глава 28: Тысячи прикосновений
Тишина была почти священной. Только их дыхание нарушало её.
Джисон лежал под ним, волосы растрепаны, губы влажные от поцелуев. Его глаза горели. В них не было страха. Только жар и преданность.
Минхо скользнул пальцами по его щеке, проводя вдоль линии скулы, словно рисуя карту. Джисон мягко подался вперёд, целуя его ладонь.
— Ты уверен? — прошептал Минхо, голос будто срывался с края. Он ждал. Он всегда ждал, когда дело касалось Джисона.
Джисон посмотрел прямо в глаза.
— Я хочу тебя. Не потому что должен. Потому что ты — мой.
Минхо закрыл глаза на секунду, будто сдерживая себя, а потом медленно, будто боялся спугнуть, снова прижался к нему.
Поцелуи были глубже. Медленнее. Губы Минхо скользили по его шее, груди, задерживаясь на ключицах, где Джисон судорожно втягивал воздух. Каждый его вздох был как ответ: «Да. Продолжай».
Он изучал его кожу — медленно, с жаждой. Пальцы скользили по ребрам, бедрам, по внутренней стороне руки. Джисон дрожал. Не от страха. От того, как сильно хотел, чтобы только этот человек прикасался к нему так.
— Ты не представляешь, как долго я хотел… — прошептал Минхо, касаясь губами живота.
— А теперь я твой, — выдохнул Джисон, выгибаясь навстречу, впуская его ближе.
И ночь стала их ритмом. Их телами. Их дыханием.
Минхо двигался медленно, будто каждый его жест говорил: «Я чувствую тебя». Джисон отвечал каждым прикосновением, каждым стоном, в котором звучало «я принадлежу тебе».
Тепло их тел слилось. В этом не было ни грубости, ни борьбы за власть — только двое, нашедшие друг друга в мире боли и крови.
И, может быть, впервые — почувствовавшие, как это — быть настоящими.
Когда всё стихло, Минхо не отпустил его. Он держал Джисона за руку, пока тот засыпал, прижавшись лбом к его груди.
— Я с тобой, — шепнул Минхо. — Пока ты дышишь, я рядом.
И в этой темноте не было больше одиночества.