72
Я прикрыла рот руками, чтобы заглушить всхлипы. Эта женщина не являлась мне матерью, более того, возможно, я бы никогда не встретила ее в своей жизни. Я перевела взгляд на Гарри, который ничего не слышал. Он бережно обхватил руками ее голову; она едва дышала.
Я смахнула слезы и подошла к ним. Я очень нервничала. Все-таки, я встретилась с его мамой. И это нормально – нервничать. Гарри продолжал плакать; им овладели эмоции.
Мое сердце разбилось на миллион кусочков, когда он поднял голову. Его зеленые глаза припухли от слез и покраснели. Он усмехнулся сквозь свою печаль; то, как он смотрел на нее.. я никогда не смогу этого описать.
– Это она, мама. Бекка, - сказал Гарри. Я улыбнулась и подошла ближе, положив руки на его плечи и встав позади него. Мой взгляд упал на стены возле ее кровати, на них висели различные картины и наброски. – Видишь, мам. Я говорил тебе: она прекрасна.
Я не могла перестать улыбаться от его слов. Ее кожа была такой бледной и нежной, что напоминала снег. Больничная палата была в белых оттенках, оставив ее рисунки единственным напоминанием о жизни. Я чувствовала себя виноватой из-за того, что посмотрела в ее карту. Это было неподходящее место, где уместно подглядывать, а теперь у меня появился еще один повод беспокоиться о Гарри. Вся его жизнь разваливалась прямо у него на глазах, и он не знал что делать.
– Я так счастлива встретиться с вами, - почти прошептала я. Блеск в выражении ее лица говорил о странной печали и о тоскливом каскаде ослепительного счастья из-за нашего присутствия. Ее рука была ледяной, когда я прикоснулась к ней. Где-то внутри, я знала, что она могла нас услышать, неважно, где сейчас находился ее разум и душа.
Я вздрогнула, почувствовав на своей талии руку Гарри. Положив свою руку поверх его, я продолжала рассматривать его маму. Я ощутила весь контраст жизни Гарри, после того, как встретилась с этой стороной – тихой, умиротворенной, и другой – боевой, безумной и жестокой за пределами этой палаты. Гарри глубоко вздохнул, выпрямившись. Его глаза, как и мои, изучали настенную живопись.
Я сглотнула, заставляя себя не смотреть на ее мониторы и показатели. Я слишком слабая, чтобы стать медсестрой. Как я вообще могла быть одной из них? Я едва могла разговаривать с Гарри, пока он восстанавливался, а теперь я даже не могу посмотреть на его умирающую маму. Мысли о том, что курсы начнутся в сентябре, казались уже не такими красочными, какими я представляла их раньше. Гарри подошел ближе. Я больше не та, кем была; не тот человек, пока не встретила Гарри.
– Они великолепны, не так ли? – он задал риторический вопрос, кивнув на картины.
– Они захватывающие, - ответила я, стараясь держаться ради него.
Спустя минуту, в палату зашла медсестра. В ее руках была небольшая записка, ее светлые глаза оглядывали нас с ног до головы. Она грустно вздохнула, посмотрев на записку. Гарри отпустил меня и направился к женщине: он явно хотел поговорить с ней.
– Твоя мама оставила это на случай, если ты придешь в гости, - медсестра, Джо, выдавила улыбку. Гарри нехотя взял лист бумаги, который она ему протянула и сразу же удалилась. Я тревожно наблюдала за ним, пока он взглядом сканировал написанное.
На мгновение глаза Гарри широко распахнулись, и он посмотрел на меня с загадочной улыбкой, после чего подошел к небольшой тумбочке возле кровати Энн. Он открыл ящик, достав оттуда тонкий лист белой бумаги, на нем можно было рассмотреть некий силуэт. Кажется, это был еще один рисунок, о котором он знал.
Он подошел ко мне, я ни на минуту не отрывала взгляда от предмета в его руках.
Он посмотрел на лист бумаги; по его выражению лица можно было сказать, что он шокирован. Я заставила себя улыбнуться, чтобы он расслабился. Гарри приоткрыл рот, желая что-то сказать.
– Я приезжал к ней примерно за три дня до дня Святого Валентина, - сказал он, внимательно наблюдая за мной. Я кивнула, а он вновь посмотрел на картину. – Помнишь, я сказал, что говорил о тебе с ней?
Я шмыгнула носом, чтобы подавить слезы, вспоминая этот разговор перед готовкой кексов.
– Да, конечно.
– Она попросила меня описать твою внешность. Я не знал, что она хотела нарисовать тебя. Это был день, когда я сказал ей, что влюблен в тебя.
– О, Гарри..
Он опять заговорил, словно если он скажет об этом позже, то это сведет его с ума.
– Я не мог показать ей твою фотографию. Вместо этого, я все ей рассказал.. и.. – он перевернул листок. Мой взгляд, наверное, был таким же, как и у него, когда он впервые увидел рисунок.
Трясущимися руками одной рукой я взялась за тонкий объект, а другой прикрыла рот от шедевра, которого увидела. Эта девушка выглядела так же, как и я. Мои волосы, мои глаза, мое лицо. Из глаз невольно вырвались слезы. Карандашные линии идеально сочетались с величайшим мастерством. Цвет графита передавал всю глубину и суть портрета; ни одной фотографии бы это не удалось. Его мама, возможно, никогда бы не встретилась со мной, но она встретила меня на куске бумаги, нарисованную своей рукой. Этот рисунок значил намного больше, чем обычная фотография. Гарри ни разу не показывал ей меня. Миссис Стайлс была прекрасным человеком, ее сердце, разум, как и вся она.
– Выглядит, как я, - я улыбнулась через слезы.
Гарри тяжело дышал, стерев с щеки слезу. Я подняла глаза от рисунка, встретившись со сверкающими зелеными глазами еще раз.
– Я знаю, - кивнул он. – Она сказала мне не показывать его тебе, если получится не похоже. Я показал, потому что знал, что у нее получится.
Я посмотрела на его маму. Ее дыхание было спокойным, никаких признаков борьбы. Мысли опять вернулись к ее больничной карточке. Невозможно, что он не знал написанного в ней. Они бы не оставили такую информацию лежать на столе, если бы знали, что посещающий ее человек, не знает. Я прикусила губу, наблюдая за его выражением, когда он посмотрел на нее.
– Я прочла ее карточку, - я призналась.
Он посмотрел на меня с пустым выражением лица.
– Мне жаль, что ты сделала это.
Мое сердце пропустило несколько ударов от его слов. Я все еще держала рисунок в руках, легкий листок стал тяжелее, словно он впитал в себя всю печаль. Я вытерла слезы, положив голову ему на грудь. Одна моя часть боялась, что Гарри отвергнет меня, но его рука по привычке обхватила мою талию. Он был сломан. Гарри Стайлс был сломан. Потребуется много времени, чтобы исправить это.
– Мы пройдем через это, да? – спросила я, копируя его слова тогда, на кладбище.
Гарри слегка улыбнулся.
– Конечно.
<<>>
Я поджала губы, читая этикетку на попкорне. Я находилась на кухне отеля, краем уха слушая звуки доносившегося до меня какого-то боксерского поединка. Временами Гарри, кряхтя, кричал на телевизор и все происходящее в нем. Я тихо захихикала и установила на микроволновке нужное время, после чего вернулась обратно в спальню. Его ноги свисали с кровати, сам же Гарри нахмурился, наблюдая за боем двух незнакомых мне мужчин.
– Почему ты так злишься? – поддразнила я его, плюхнувшись рядом.
– Из-за него, - Гарри указал пальцем на мужчину в зеленых шортах. – Сейчас он - это я.
Я рассмеялась над выбором его слов.
– Он - это ты?
– Он был на втором месте после меня. Теперь он первый, потому что в этом году мне пришлось завязать с боксом.
Я рассеянно посмотрела на его плечо, из-под черной майки едва виднелась белая повязка. Я чувствовала вину за то, что Лиам сделал с ним. Но это ранение также напоминало мне еще и о том, что Лиам поступил так ради их общего блага. В любом случае.. До конца я еще не осознавала, что произошло. Я не давила на Гарри, чтобы он рассказал мне все в подробностях. Гарри находился в какой-то зоне, где я никак не могла найти его. Это бывало лишь временами.
– Ты скучаешь? – спросила я. Прошло почти три недели после последнего боя. Я могла только представить, какой разговор был у него с Крисом.
– Иногда, - признался он. – Похоже, теперь у меня нет выбора со своим плечом.
Я тяжело вздохнула, услышав, что попкорн готов, но сдвинуться с места не решилась. Его взгляд направлен на телевизор, но я знала, что всякий раз, когда он видел бои, это разбивало его сердце с каждым нанесенным ударом того или иного боксера. Его руки едва заметно дергались, словно он хотел повторить их действия. Он бесконечно вспоминал то, что у него так трагически отняли.
Наконец-то поднявшись, я пошла на кухню и увидела слегка подгоревший попкорн. Я хмуро осмотрела пакет и выбросила его в мусорку; весь аппетит пропал. Я не была в восторге от микроволновых печей, даже эта, в калифорнийском отеле, огорчила меня. Вернувшись в спальню, я заметила, что Гарри выключил телевизор, тяжело дыша.
– Ты все еще хочешь меня?
Его странные вопросы по-прежнему одолевали меня. Меня беспокоила его неуверенность по большей части еще и оттого, что он считал, будто бы я ненавижу его. Он думал, что я больше не хочу быть рядом с ним, разговаривать или же проявлять свою любовь. В одну минуту он целовал меня, говорил, что любит, а в другую задавал подобные вопросы.
– Я всегда буду хотеть тебя, - уверенно ответила я. У меня не было сомнений в собственных словах.
– Даже если я больше не буду драться?
Я подошла ближе к нему, хватая его за руку. Мой большой палец коснулся его ладони, бережно потирая ее. Гарри прикусил губу, притягивая меня ближе к себе. Я уселась к нему на колени, ощутив его руки на бедрах. Он внимательно посмотрел на меня, словно ожидая какой-то неопределенности.
– Я безумно люблю тебя, Гарри. Так будет всегда. Я буду с тобой, не смотря ни на что. Я здесь.
Гарри осмотрел комнату, осознавая происходящее. Его разум что-то беспокоило, что-то, чего я не могла понять или объяснить. Он не был прежним Гарри. Ему нужно было какое-то напоминание о том, как сильно мы любили друг друга. Я точно знала, что это, но не была уверена, что сейчас он готов, в каком состоянии не находился бы.
Обвив руки вокруг его шеи, я мягко улыбнулась. Он внимательно наблюдал за моими действиями, впившись пальцами в мои бедра. По коже побежали мурашки. Он так близок ко мне, но сердцем не здесь. Я хотела вернуть его. Я хотела того мужчину, который никогда не любил никого, кроме своей мамы. Того, что влюбился в меня.
– Прости, - голос Гарри вывел меня из размышлений. – Я очень люблю тебя, Бекка. Всякий раз, каждый взгляд на тебя напоминает мне, что кто-то может отнять тебя у меня. Я не хочу, чтобы ты уходила.
Я аккуратно коснулась пальцами его щеки, он наклонил голову, не желая прерывать этот момент. Гарри тяжело вздохнул; я прокручивала его слова в своей голове. Я знала, каково это – терять близких. Все поколение со стороны отца умерло всего за год. Люди всегда умирают неожиданно. Вот почему я хотела стать медсестрой: чтобы помогать тем, кто беспомощен.
– Я всегда буду здесь, - я прошептала.
– Хорошо, - он кивнул. – Я верю тебе.
Я облегченно выдохнула. Он широко улыбнулся, целуя меня. Я бы никому не хотела пожелать того, что произошло за последние несколько недель. Мы справились с невероятным за такой маленький промежуток времени. В свой поцелуй я вложила все, что у меня осталось, желая вложить ему еще и возможность ощутить, насколько сильно я любила его.
Я поменяла положение, опрокидывая его на матрац, в то время как его руки аккуратно придерживали меня со спины. Гарри что-то пробормотал, и после того, когда осознал, что произошло, поменял нас местами. Моя спина грубо ударилась о матрац, проводя руками по его плечам, шее, лицу. Я застонала, когда он вжал свои бедра в мои; по всему телу разлился жар.
Моя грудь коснулась его, пока я отчаянно пыталась поцеловать его. Губы Гарри по-прежнему были чертовски мягкими, теплыми и приятными. Я запустила руку ему в волосы, прочесывая теперь уже короткие локоны. Я повторила движение Гарри, чем заработала в ответ его стон. Его руки принялись стягивать с меня шорты, как я рассмеялась сквозь поцелуй.
– Я остаюсь, - напомнила я ему.
Он на секунду остановился, стаскивая с себя майку. Мои пальцы нетерпеливо схватили его штаны, прежде чем он, оторвавшись от моих губ, сам снял их. Гарри наклонился к сумке возле кровати. Он зло выругнулся, не найдя того, что искал.
– Посмотри в моей, - я кивнула на свою сумку. Он закатил глаза, но все-таки заглянул тебя. Гарри вопросительно посмотрел на меня, вернувшись с парой пакетиков презервативов.
– Ладно, потом.
– Это твоя сумка, - объяснила я.
Это правда! Когда я паковала вещи в его сумку, то, скорее всего, там завалялось несколько презервативов. Он одобрительно кивнул, с нетерпением разорвав пакетик и надев на себя. Мое сердце билось с невероятной скоростью по нескольким причинам. Его прикосновения никогда не могли оставить меня равнодушной. Он не мог оставить меня равнодушной.
Я тяжело вздохнула, когда он полностью вошел в меня. Его губы припали к моей груди, оставляя на ней мокрую дорожку от поцелуев. С каждым толчком я выкрикивала его имя, словно пропуская через свое тело все произошедшее с нами. Гарри нежно коснулся губами моей шеи, как я ухватилась руками за его обнаженную спину. Выгнув спину, я услышала тихий прерывистый стон Гарри, сопровождавшийся тяжелым дыханием.
– Я люблю тебя, - усмехнулся он, буквально вдавливая меня в матрац. Его грудь больше не касалась моей, но он все еще был во мне.
– Я люблю тебя, - я застонала.
Гарри напрягся, разделяя вместе со мной жар, который передавался от моего тела к его. Он сильно прикусил губу, желая полностью насладиться этим моментом. Я кончила раньше его, задыхаясь, когда он продолжал входить в меня все быстрее. Его губы перешли на мое плечо, покусывая его.
– Не уходи от меня, - пробормотал он, обессиленно упав мне на грудь. – Я слишком люблю тебя.
Я приподняла его лицо, заставляя посмотреть мне в глаза. Он вышел из меня, тяжело дышав, но не отводя взгляда. Я просто улыбнулась, легко оставив на его губах утешительный поцелуй. Гарри упал рядом со мной, сняв презерватив и откинув со лба прилипшие кудряшки.
HARRY'S P.O.V.
Я проснулся в четыре часа утра; в номере было темно, едва слышалось тихое дыхание Бекки. Я сел, покрываясь капельками пота. По правде говоря, я был горд собой. У меня не было видений или снов с ней. Обычно я был бы рад таким снам, но не тем, которые меня посещали. Эта неделя – одна из худших по количеству видений и кошмаров. Сегодня – первый день без них.
Я должен увидеться с ней. Я должен выйти из отеля и увидеться с ней сам. Оставалось не так уж и много времени и с моей стороны эгоистично оставлять Бекку, но сейчас мне хотелось побыть только с ней. Прежде чем я до конца понял, то осознал, что уже давно натянул на себя спортивные штаны и спускаюсь на первый этаж отеля.
Запрыгнув в машину, я на большой скорости доехал до нужного поворота, где находилась уже давно знакомая больница. Мое сердце застучало еще быстрее, желая попасть туда как можно быстрее. У нее есть ответы. Больше никто не может объяснить мне всю эту ситуацию с фамильным гербом. Где, блять, был мой отец? Наверняка он имел к этому отношение. Этот ублюдок не знал, во что ввязывается.
Через десять минут я вошел в главный зал. По какой-то странной причине все медсестры были рады меня видеть. Они ослепительно улыбнулись мне. Джо первой подошла ко мне.
– Она в сознании. Мы собирались позвонить тебе.
Я широко распахнул глаза, побежав по коридору в нужную палату. Медсестры не останавливали меня. Пару лет назад я угрожал их жизни, если они попробуют меня остановить или пойти за мной. Я закрыл за собой дверь и встретился со взглядом мамы. Моя мама.
– Привет, - слабо произнесла она.
Я взял стул из-за стола и пододвинул его ближе к ее кровати. Усевшись на краешек, я оперся локтями о колени; теперь я мог полностью рассмотреть ее. Ее глаза всегда оставались прежними, это ее тело изменилось. Я слегка нахмурился, едва справляясь с состоянием, в котором она находилась. Я хотел чувствовать боль вместо нее.
– Она была здесь, - я сказал.
Ее глаза загорелись от услышанных слов, улыбка стала шире.
– Я рада, что ей удалось побывать здесь.
Я кивнул.
– Я тоже, мама.
Она протянула мне руку, и я принял ее, заставляя себя остановить слезы. Она ругала меня, когда я плакала, а я ненавидел, когда она злилась. Я вздохнул и перевел взгляд на наши руки. Как я должен был спросить ее об этом? Есть ли способ? Больничная карта говорила, что осталось две недели, но в моих глазах она могла жить вечно.
– Что случилось, милый?
Я громко вздохнул.
– Я не хочу спра..
– Чепуха. Я справлюсь.
Видения, которые посещали меня на допросе, не давали покоя. Они мелькали в голове, словно огонь, угрожая моему счастью с каждым предоставленным шансом. Если это не глупая шутка Джека, то был только один человек, который, возможно, вырезал фамильный герб на пуле.
– Где папа? – вдруг спросил я.
Мама закашляла, прикрыв в страхе рот. Я нервно облизнул губы, заметив, что она пыталась сдержать усмешку.
– Я не зн..
– Где я могу найти его? – потребовал я, доходя до предела при мысли, что он мог убить парня, о котором Бекка говорила днями.
Моя мама затряслась, в полном шоке от сурового тона моего голоса. Наши глаза встретились, и я вновь увидел в ней некогда сильную женщину. Прищурившись, она перевела дыхание и заговорила. Я откинулся на спинку стула, пораженный ее словами:
– Ты не сможешь найти его, - сказала она. – Он поменял свое имя и попросил больше его не беспокоить.
Я нахмурился.
– Это неправда.
Мама лишь усмехнулась, схватившись за мою руку.
– Его невозможно найти, Гарри. Он ушел и никогда не вернется. Он дал это четко понять, когда развелся со мной и просто прислал деньги.